Глава 12. Лучшего момента не найти

Человеческая память ограниченна и ненадёжна. Однако некоторые вещи остаются с нами навсегда – так же невозможно забыть их, как невозможно разучиться дышать.

Для Ферды такими воспоминаниями были люди, которых он ненавидел.

Он хранил в голове не просто имена, а целый список тех, кому желал отомстить. Список смертников. Чтобы сильнее разжечь ненависть, Ферда подробно изучал их достижения, а ради будущей мести тщательно запоминал каждую слабость.

«Если задуматься, это было совершенно нелепо».

Причины, по которым он возненавидел большинство этих людей, основывались на подозрениях, обидах и откровенной паранойе. Сейчас многие из них казались настолько мелочными, что Ферде становилось неловко при одном воспоминании.

«Но после возвращения в прошлое всё это превратилось в полезные сведения».

Он прекрасно знал сильные и слабые стороны людей, которым в будущем предстояло стать выдающимися личностями. Помнил тех, кто мог добиться гораздо большего, поступи однажды немного иначе, и тех, кто достиг бы успеха намного раньше, обрати кто-нибудь внимание на их талант.

«Выдающихся людей слишком много».

Настолько много, что собрать их всех было невозможно. Одних лишь людей, которых Ферде хотелось заполучить, насчитывалось больше сотни, и далеко не каждый из них сумел бы сработаться с остальными.

«Придётся определить приоритеты».

Теперь, став официальным женихом великой княгини и её временным наместником, Ферда прежде всего задумался о том, что было нужнее всего.

«Владения Вальдровы запущены».

Великая княгиня почти не вмешивалась во внутреннее управление, полностью оставив его местным лордам. Оказавшись без надзора, те постепенно довели народ до крайнего недовольства.

«Для начала следует заняться гражданскими делами».

Но принять такое решение было намного проще, чем осуществить. Когда государь вмешивался в управление вассальными землями, это часто вызывало сопротивление, а порой даже приводило к междоусобной войне.

«Хотя с этим вопросом уже неожиданно разобрались».

Отправляя письма восточным лордам, Ферда был уверен, что получит возмущённые отказы. Однако ожидания полностью провалились: все четырнадцать оставшихся правителей незамедлительно прислали заверения в безграничной преданности.

«Похоже, голова Тесалоса над воротами произвела сильное впечатление».

Лорды поняли, что будущего супруга Вальдровы нельзя недооценивать. Поэтому пока Ферда решил не трогать их без необходимости.

«С внутренними делами более или менее ясно. Что насчёт внешних угроз?»

Главную опасность представляли чудовища и демонические твари, сеявшие вокруг себя разрушение. Владения Вальдровы находились на самом краю Востока, рядом с землями, осквернёнными Королём демонов, и эта порча медленно распространялась дальше.

«Одна из основных причин – низшие демоны».

Это были звероподобные существа, рождённые осквернённой маной. Иногда они появлялись даже в центральных областях континента, а на дальнем Востоке, рядом с Проклятой землёй, встречались постоянно.

«Само присутствие низших демонов заражает землю».

Чем дольше они оставались на одном месте, тем быстрее распространялось запустение. Растения переставали расти, а живые существа постепенно подвергались порче.

Именно поэтому любые сообщения о появлении низших демонов считались делом первостепенной важности и требовали немедленного истребления тварей.

«Если сократить потери и остановить заражение земель…»

Урожаи возрастут, а вместе с ними постепенно наладится жизнь простых людей.

Если Вальдрова защищала свои владения от внешних угроз, то Ферда должен был устранить опасности, разъедавшие их изнутри.

«А для этого прежде всего необходимы технологии».

Одних хорошо обученных солдат было недостаточно. Требовалось создать доступные средства, которыми даже обычные люди могли бы эффективно уничтожать низших демонов.

Это и стало его главной задачей.

Определив критерии, Ферда вновь перебрал в памяти свой старый список смертников и выбрал нескольких людей.

В итоге на листе появились четыре имени.

– Именно их необходимо найти в первую очередь.

Рури взяла протянутую бумагу и прочитала:

Вернелл Маркис.

Джед Суоллоу.

Ехидна Филиаз.

Хелус Повидас.

Едва закончив, она нахмурилась.

– Я никогда не слышала этих имён.

– Это естественно. Пока никто из них не успел прославиться.

– Я просила вас найти способных людей, а не созвать во дворец друзей детства и устроить игру в правительство.

Серебристый взгляд стал острым. Вместе с раздражением наружу вырвался драконий страх и окутал Ферду тяжёлым давлением.

«Воздействие действительно ослабло».

После помолвки аура порождения дракона уже не подавляла его так сильно, однако приятнее от этого не становилось. Впрочем, было бы куда страннее совершенно ничего не чувствовать, когда похожая на четырнадцатилетнюю девочку Рури сверлила тебя убийственным взглядом.

– Неужели я похож на человека, который стал бы заниматься подобным?

– Именно потому, что вы на такого человека не похожи, я волнуюсь ещё сильнее.

– Звучит довольно противоречиво.

– Как бы то ни было, вы хотя бы можете рассказать, кто они? Из всех четверых мне известен только Хелус Повидас.

Хелус Повидас был магом, получившим прозвище Мудреца Воды. Его советы считались настолько мудрыми, что к ним прислушивались короли и лорды со всего континента.

– Уверяю, остальные трое не менее важны. Возможно, даже важнее Хелуса Повидаса.

– Тогда объясните.

– Первым мы должны найти Вернелла Маркиса. Он живёт в городе Эсколея.

Услышав название, Рури сразу догадалась:

– Он учёный?

– Да.

Эсколея находилась в центрально-восточной части континента и была известна как город учёных. Поэтому ничего удивительного в её догадке не было.

– Вы ведь знаете, что выпускникам академии присваивают почётные титулы?

– Слышал. Титул дают после окончания обучения. И что?

– А то, что этот человек получил титул Сумасброда.

– Хотите превратить наш замок в приют для безумцев? Проявлять свою истинную натуру сразу после помолвки было не лучшей идеей.

Почётный титул определял всю дальнейшую жизнь учёного, поэтому отрицательные названия использовались крайне редко.

Если человека официально назвали Сумасбродом, значит, даже его коллеги считали его совершенно невыносимым.

– У титула есть причина. Он берётся за то, на что не осмеливается никто другой.

– Если остальные учёные не хотят этим заниматься, вероятно, у них имеются веские причины.

– Несомненно. Но Вернелл всё равно продолжает.

– Значит, он просто глупец.

– Человек с твёрдыми убеждениями.

– Упрямый глупец.

С этим было трудно спорить.

При первой встрече даже Ферда решил, что Вернелл безнадёжно глуп.

Не обращая внимания на насмешки и презрительные взгляды, тот в полном одиночестве продолжал идти по выбранному пути. Это выглядело нелепо, но одновременно вызывало уважение.

«Такие упрямые глупцы рано или поздно обязательно чего-нибудь добиваются».

Пусть весь мир утверждал, что его работа бессмысленна, пусть обвинял в пустой трате времени, однажды путь, которому Вернелл посвятил жизнь, должен был засиять.

В прошлой жизни он часто повторял с сожалением:

«Будь у меня ещё немного времени на исследования, я успел бы создать гораздо больше».

Причина была очевидна.

«Какой идиот станет вкладывать деньги в дело, обречённое на провал?»

Даже аристократ, не знавший, куда девать своё состояние, не стал бы финансировать учёного с титулом Сумасброда. Никто не хотел прослыть безумцем, поддерживающим другого безумца.

Но Ферда знал, чего этот человек добьётся в будущем.

– И что именно он исследует? – спросила Рури.

Ферда ответил:

– Способы очищения магических камней и создания источников энергии из тел низших демонов.

В будущем Вернелл Маркис станет первопроходцем, открывшим эпоху магической инженерии.

***

В самом центре Эсколеи возвышалось единственное Древо знаний, настолько огромное, что его вершина словно пронзала небеса. Вокруг располагались пять исполинских библиотек.

Можно было подумать, что под таким деревом город навсегда погружён в тень, но на Древе знаний не росло ни единого листа. По сути, оно напоминало гигантскую колонну.

В расположенном у его основания городе не ощущалось привычного для библиотек запаха сырости и старой бумаги. Вместо него в воздухе витал густой аромат кофе и чёрного чая.

Привыкшие к нему люди непрерывным потоком двигались по улицам. Каждый свободный участок превратили в проход, чтобы нескончаемые толпы могли хотя бы как-то разойтись. Все спешили по своим делам, но почти каждый нёс под мышкой не меньше трёх книг, а во рту держал ломтик только что поджаренного хлеба.

– Здесь слишком много людей, – заметил Ферда.

– Естественно. В Эсколее собираются учёные и их помощники со всего континента.

– Не понимаю, как можно добровольно жить в подобной тесноте.

– Говорят, эти люди предпочитают искать новые ценности, а не довольствоваться тем, что уже имеют.

– Не понимаю.

– Я тоже.

Ферда и Рури осматривали улицу.

Только в пределах видимости находились сотни людей, непрерывно сталкивавшихся плечами. Почти все носили чёрные мантии, а девять человек из десяти – очки.

– И среди этой толпы мы должны найти одного человека?

– Именно.

– На это уйдёт больше месяца.

Задача напоминала поиск единственной детали в чрезвычайно сложной головоломке. Утверждать, что зрелище не внушало уныния, было бы ложью.

Вдоль стен между тем постоянно сновали уличные торговцы. В основном они продавали простую еду, которую можно было съесть на ходу. Люди, текущие по улицам подобно бурной реке, хватали что-нибудь с прилавков, не останавливаясь ни на секунду.

«Возможно, торговцы что-нибудь знают».

Подумав об этом, Ферда посмотрел на Рури.

Выражение её лица изменилось.

Обычно холодная и собранная, девушка почти не показывала эмоций, если не была разгневана. Но сейчас в её взгляде появилось нечто совершенно иное.

Рури неотрывно смотрела на прилавок с засахаренными фруктами. Большие серебристые глаза сияли, а тонкая шея едва заметно дрогнула.

Она сглотнула.

Этот жест можно было истолковать лишь одним способом.

– Хочешь попробовать?

– За кого вы меня принимаете?

Рури прищурилась и возмущённо фыркнула, хотя выглядела заметно более растерянной, чем обычно.

– Я просто подумала, что этот торговец может что-нибудь знать.

– Я подумал о том же. Стоит его спросить.

Они подошли к лавке, хотя взгляд Рури по-прежнему был прикован к блестевшим под мёдом фруктам.

– Прошу прощения.

– Ну надо же, молодой господин и очаровательная служанка! Чем могу помочь?

– Мы ищем одного человека. Возможно, вы его знаете.

– Человека? Да здесь людей пруд пруди! Одних очкариков десятки тысяч, а покупателей моих фруктов уже несколько тысяч. Как я должен всех запоминать?

Торговец хитро улыбнулся, явно чего-то ожидая.

Ферда посмотрел на лежавшие за стеклом сладости.

– Если я куплю один шампур, ваша память станет лучше?

– Ха-ха! Это меня очень обрадует. Но сначала скажите, кого именно вы ищете.

– Учёного, известного под титулом Сумасброда.

Глаза торговца распахнулись.

– Так вы ищете Сумасброда! Что же сразу не сказали?

– Вы его знаете?

Мужчина широко ухмыльнулся, показав пожелтевшие зубы.

– В этом городе живут сотни тысяч человек, но всякого, кто не знает, где обитает этот тип, можно принимать за вражеского шпиона. Спросите первого встречного – вам покажут дорогу.

– Тогда покупать фрукты уже необязательно.

Рури заметно вздрогнула.

– Всё же было бы правильно проявить вежливость и что-нибудь купить, – поспешно вмешался торговец. – Видно, что вы не бедствуете, а небольшое удовольствие ещё никому не вредило. Отдам три шампура за пять серебряных монет.

– Совершенно верно, – немедленно поддержала его Рури. – Если человек помог, следует достойно его отблагодарить.

В её словах имелась логика. На добро действительно следовало отвечать добром.

Ферда заплатил и получил три шампура с покрытыми мёдом засахаренными фруктами, после чего протянул их Рури.

– Ешь.

Она посмотрела на сладости.

– А вы не будете?

– Я не ребёнок.

– Что? Я тоже не ребёнок!

– Я знаю.

– Тогда почему отдаёте всё мне? Разве вы не обращаетесь со мной как с ребёнком? Только не пытайтесь теперь лгать, будто это не так.

– Значит, ты не хочешь?

Рури раздражённо нахмурилась, но всё же забрала шампур из его руки. Не желая больше ждать, она с явным предвкушением откусила покрытый мёдом фрукт.

Серебристые глаза засияли ещё ярче.

«Значит, она умеет выглядеть и так».

Возможно, Рури вовсе не была человеком с увядшими чувствами, каким считал себя сам Ферда.

Увидев детское выражение, неожиданно подходившее её внешности, он почему-то ощутил облегчение.

Раздув щёки, словно запасливая осенняя белка, Рури продолжила жевать сладкие фрукты. Заметив взгляд Ферды, она недовольно отвернулась, прищурила серебристые глаза и прижала оставшиеся шампуры к груди.

– Почему вы так смотрите? Думаете, я с вами поделюсь?

– Нет. Мне не хочется.

***

У всех живых существ существовала собственная иерархия. Если были богатые, неизбежно находились и бедные.

Эсколея, основанная на убеждении, что перед знаниями все равны, не стала исключением. Здесь жили состоятельные семьи, существовали обычные бедные кварталы, а внутри них располагались ещё более жалкие трущобы, где обитали люди, лишённые почти всего.

Солнечный свет едва проникал в узкие переулки. Воздух был пропитан смрадом сточных канав и крысиных испражнений. Запах стоял настолько тяжёлый, что заставлял дважды подумать, прежде чем открыть любую дверь.

Именно в таком месте жил Вернелл Маркис.

Заглянув в окно, расположенное ниже её собственного роста, Рури не сумела скрыть потрясения.

– Удивительно, что в подобном месте вообще способен жить человек.

– Люди могут обитать в гораздо более неожиданных местах. При необходимости даже в уборной.

– В поместье Роснова вы жили так же?

– Тогда всё было ещё хуже. Настоящий ад.

Так было в те времена, когда у Ферды не осталось ни единой монеты, а одержимый исследованиями наставник отбирал у него последние деньги.

Именно тогда Ферда узнал, что человек способен спать даже в пропитанной запахом нечистот уборной.

– Думаешь, он внутри?

Рури кивнула.

– Да. Я чувствую чьё-то присутствие.

Из-за окна донёсся громкий грохот, сопровождавшийся звоном и беспорядочным шумом.

Прислушавшись, девушка добавила:

– И, похоже, у него сейчас какие-то неприятности.

– Значит, там находится ещё кто-то. Если войти сейчас, нас наверняка втянут в чужой конфликт.

Ферда едва заметно улыбнулся.

– Лучшего момента не найти.

Заложив руки за спину, он начал спускаться по ступеням.