Глава 116. 116. Теперь мне всё равно.

Общежитие класса «А» — корпус Роспель, где проживали самые выдающиеся таланты Академии Кронель.

Одна из трех особых комнат, предназначавшихся исключительно для лучших учеников курса.

Пока остальные первокурсники вовсю осматривали академический городок, здесь, совершенно не замечая роскошного убранства комнаты, восседали две девушки: все лампы были потушены, а шторы плотно задернуты, погружая помещение во мрак.

Сереброволосая дева поджала к себе ноги, словно пытаясь отгородиться от всего мира, а золотовласая сидела, потеряв всякий рассудок и уставившись в пространство потухшим взглядом.

Настоящая обитель скорби, где, казалось, замерли даже свет и воздух.

— Щёлк.

Комнату мгновенно озарил яркий свет, подобно вспыхнувшему солнцу.

Но девушки даже не шелохнулись.

Обычный человек, чьи глаза привыкли к темноте, от такой резкой вспышки обязательно поморщился бы.

Они же походили на марионеток с перерезанными нитями.

— ...Лилиет, Кина.

Тихо вошедшая в комнату Юрия окликнула обеих девушек.

Но ответа не последовало.

— Лилиет, Кина.

Со своим неизменно бесстрастным лицом Юрия позвала их вновь.

И на этот раз ответом ей была лишь тишина.

«В таких случаях поможет только шоковая терапия», — подумала она.

С этой мыслью Юрия легко щелкнула пальцами.

— Плеск!

— ...?

— ...!

Лишь когда на головы девушек обрушился поток ледяной воды, они наконец пришли в себя.

Кина хотя бы широко распахнула глаза от неожиданности.

Лилиет же лишь медленно перевела чуть более осмысленный, но всё еще смутный взгляд.

Хоть их взоры и вопрошали: «Зачем ты это сделала?», Юрия не обратила на это ни малейшего внимания и подошла ближе.

— Пришли в себя?

— ...Да.

— ...Немного.

Ответ заставил себя ждать.

Но всё же это был прогресс по сравнению с прежней прострацией.

— Вы в шоке?

— Похоже на то...

— Еще бы, после того, что мы увидели...

Юрия досадно закусила губу.

Около двух часов назад, тайком следуя за Баалом, вся троица стала свидетелями потрясшего их зрелища.

Баал и Вероника гуляли наедине, держась за руки, словно настоящие влюбленные.

И когда Баал накинул на нее свое пальто, Вероника в знак благодарности крепко обняла его.

На самом деле, раньше подобная сцена не вызвала бы у них столь сильного шока.

Ведь они хорошо помнили те времена, когда Вероника только положила глаз на Баала и открыто за ним ухаживала.

В те дни Вероника не ведала никакого стыда.

При каждом удобном случае она прижималась к Баалу, ненароком сжимала его ладонь,

утюжилась лицом в его грудь, а когда он сидел, подкрадывалась сзади и обвивала руками его шею.

Но продолжалось это от силы пару месяцев.

После того как Баал отверг ее, подобные картины канули в прошлое.

Так что будь это обычным посягательством со стороны Вероники на мужчину, которого они любили, девушки лишь вспыхнули бы ревностью, а не погрузились в такое отчаяние.

Но сегодня все было иначе.

Было видно, что Баал, пусть и совсем понемногу, но начал принимать Веронику.

Разумеется, инициатива целиком исходила от Вероники.

Это она первой взяла его за руку.

Это она первой его обняла.

Однако прежний Баал непременно и решительно отверг бы подобное.

По крайней мере, тот Баал, который уже осознал, что она видит в нем мужчину, а не просто младшую названную сестру.

Ведь даже когда Вероника изредка навещала его во время перерывов в работе,

и пыталась выкинуть нечто подобное, Баал неизменно строго строил ее и отстранял.

Так почему же сегодня он этого не сделал?

Неужели он ответил на ее ласку?

Стоило этому сомнению закрасться в душу, как грудь заныла от липкого, всепоглощающего чувства.

И спустя полчаса мучительных терзаний

до девушек наконец дошло.

Баал тоже испытывает к Веронике чувства.

Пусть эти чувства еще не расцвели в полную силу, но зерно уже точно дало росток.

— ...Мы разонравились ему? Или дело в том, что госпожа Вероника просто невероятно привлекательна?

Лилиет тихим, полным сомнений голосом пробормотала себе под нос.

Как ей удалось завоевать сердце мужчины, казавшегося неприступной крепостью?

Или они сами просто оказались недостаточны хороши для него?

Или он просто видит в них исключительно семейные узы,

а в Веронике — настоящую женщину?

Она не знала.

Сколько бы она ни размышляла, ответа не находилось.

Да и не хотелось ей думать об этом.

Хотелось просто закрыть глаза и зажать уши.

Хотелось, чтобы увиденное оказалось лишь дурным сном.

Чтобы, очнувшись от него, она снова увидела его ласковую улыбку и ощутила тепло его объятий, как раньше.

— Даже на мой женский взгляд, княжна Вероника невероятно обворожительна. К тому же ее чувства к хозяину прошли проверку временем. Но ведь и мы...

Кина досадно прикусила губу.

Из-за острых клыков, присущих зверолюдям, тонкая кожа лопнула, выступила капля крови, но девушка даже не обратила на это внимания.

«Мы тоже старались стать привлекательными, чтобы никому не уступить!»

«Мы тоже берегли эту любовь дольше и сильнее всех!»

«Почему... за что?»

«Почему вы уходите в объятия другой женщины?»

Невысказанные слова комом встали в горле.

Они стучали в висках, наполняя голову гулким отголоском боли и отчаяния.

«Лучше бы я навсегда превратилась в каменное изваяние...»

И в тот момент, когда эта мысль готова была закружить голову,

— Юрия, у меня есть кое-какие сомнения.

Уроненные Юрией слова заставили обеих девушек вскинуть головы.

— Лилиет, Кина, вы правда думаете, что Баалу нравится Вероника?

— ...Даже если он еще не влюблен, его сердце явно тронуто.

— ...Я думала точно так же. Он ведь и с нами ведет себя так же. Хозяин именно такой человек.

Он самый теплый и заботливый мужчина на свете.

И одновременно — самый холодный и неприступный.

Он столь ласково дарил им свое внимание,

с невозмутимым видом заставляя влюбляться в себя без памяти,

но стоило попытаться сделать шаг навстречу — тут же отстранялся.

Допустить их как семью — пожалуйста, но как женщин — категорически нет.

Это правило касалось не только их, но и самой Вероники.

Но теперь это правило нарушено.

Точнее, он сам его нарушил.

И причина этому может быть лишь одна.

— А вот у меня другое мнение. Выслушаете?

— Да, конечно.

Едва Лилиет кивнула, Юрия всё с тем же безучастным видом продолжила:

— Баал хотел, чтобы мы сдались и отказались от своих чувств.

— Верно.

— Хоть он и не говорил этого прямо, по нему все было видно.

— Да. И всё потому, что Баал слишком добр. Я уверена, он просто проявил к нам уважение.

Он никогда не заявлял, что их чувства неверны, и не списывал их на детское восхищение, ошибочно принятое за любовь.

Он ни разу напрямую не отрицал саму их привязанность.

Ранив их или выбив почву у них из-под ног, ему было бы куда проще направить их по нужному ему пути.

Но он этого не сделал — просто потому, что он самый добрый и мягкосердечный человек на свете.

Даже находясь в смятении, он думал не о собственном удобстве, а о них.

И всё же в глубине души он понимал, что так дальше продолжаться не может.

Он искал способ оборвать их любовь к нему.

— И каков же самый верный способ сделать это?

— Ну...

— Отдать свое сердце одной-единственной женщине так преданно, чтобы у нас не осталось ни единой щели для надежды.

— Вот именно.

Именно так.

Чтобы разорвать эти узы, Баал принял решение.

Отказаться от любви.

Иными словами, заставить их пережить безответную любовь.

Проще говоря, он был готов причинить трем девушкам, которых считал дочерьми, боль безответной любви, лишь бы вернуть все в русло семейных отношений.

— Но и Лилиет, и Кина знают: разве Баал из тех людей, кто может так легко увлечься женщиной?

— Будь это так, когда мы вместе принимали ванну, давно бы уже что-то произошло.

— Откровенно говоря, до этого бы даже не дошло.

На решительные ответы девушек Юрия лишь едва заметно улыбнулась.

— Так что же делать, если ты еще никого не любишь, но хочешь, чтобы девушки от тебя отступились?

— Притвориться, будто с кем-то встречаешься... А?

— Или сделать вид, будто твое сердце уже занято... Ох?

Произнеся эти слова, обе девушки удивленно моргнули.

Их словно озарила молния прозрения.

Если подумать, совпадение было слишком уж идеальным.

Разыграть подобную сцену ровно в тот момент, когда они тайком следовали за ним?

Разве это не выглядело как постановка?

К тому же его чувствительность к мане была просто невероятной.

Даже без специальных заклинаний он непрерывно сканировал и фильтровал все окружающее пространство.

И такой человек мог действительно не заметить их присутствие?

Неужели он правда не срисовал, как они подкрадываются следом, словно мышки?

— ...Юрия, неужели?..

— Именно. По-моему, Баал сделал всё это намеренно, зная, что мы смотрим, — лишь бы заставить нас отступить.

— Значит, он сговорился с княжной Вероникой?

— Этого я не знаю. А как вам показалась Вероника?

— По крайней мере, мне не показалось, что она притворялась.

Конечно, из-за расстояния утверждать наверняка Лилиет не могла.

Но её зрение намного превосходило возможности обычного человека.

Даже на знатном расстоянии она способна была разглядеть мельчайшие изменения в мимике.

И даже для нее выражение лица Вероники не казалось фальшью.

Но если что-то и было странным, так это поведение ее дяди.

Выражение его лица в тот момент выглядело откровенно неловким и сомневающимся.

Казалось, будто его что-то терзает.

И возможно, этим внутренним терзанием было...

«Печаль от того, что он обманывает и нас, и госпожу Веронику?»

Если посмотреть на это с такой стороны, всё вставало на свои места.

Стали понятны и внезапные перемены в его отношении к Веронике.

Если все действительно так, то...

«Я не должна сдаваться».

Нельзя останавливаться на этом.

Нельзя поддаваться на созданную им иллюзию.

Разумеется, у нее и в мысли не было отрекаться от своей любви.

Разве могла она перечеркнуть чувство, взращиваемое десять лет, из-за какой-то одной увиденной сцены?

Однако, если бы он и в самом деле полюбил Веронику,

или если бы она уже занимала его сердце,

то Лилиет, пусть ненадолго, но задумалась: а не стоит ли ради благородства просто благословить их?

Но теперь, оглядываясь назад, она понимала, глупее этой мысли ничего не было.

С той самой секунды, когда она открыла ему свои чувства.

С того момента, как переступила порог этой Академии.

Всякая деликатность давно отправилась псу под хвост.

Захоти она проявлять к нему такое «уважение», она изначально не стала бы признаваться ему в любви.

Пожелай она поберечь его покой, она никогда бы не приехала сюда.

Как только мысли прояснились, на душе стало легче.

Теперь ей было абсолютно все равно: любит ли он Веронику, считает ли их лишь своей семьей или пытается разорвать эти узы.

Если он любит Веронику, что ж — она втянет и ее.

Она перетянет её на свою сторону и примкнет к ним!

Они будут делить его вместе и добиваться его благосклонности плечом к плечу.

А если он все еще видит в них лишь родственниц — она заставит его разглядеть в них женщин, чего бы это ни стоило!

Прижимаясь грудью, приникая бедрами, касаясь губами!

Ибо само ее сердце отчаянно требовало именно этого.