Глава 965. Печать Cудьбы

Едва ли пять часов спустя я стояла в тени огромного дерева там, где когда-то над лесом возвышалась Изумрудная Роща. Массивные деревья пострадали меньше, чем в моем видении, когда по ним выстрелила мана-пушка девятого уровня, но они всё равно были обуглены и изранены, а в кронах зияли огромные бреши от случайных магических искусств и заклинаний. К моему великому смущению, Элис удалось уговорить меня одеться в стиле Блэксенда, в белоснежное платье с алой вышивкой. По ее словам, идеально подходившее для такого случая.

— Предательница, — пробормотала я, косясь на стоящую рядом со мной Элис. Сама-то она отделала относительно скромное платье в стиле ее родной страны, с длинными пышными рукавами и небольшим разрезом в форме замочной скважины, едва достигавшим впадины между ключицами.

Она хихикнула и похлопала меня по руке. — Ой, расслабься. Ты выглядишь прекрасно. Хотя, думаю, все глазеют на тебя из-за твоей ауры. Не собираешься немного умерить ее?

— Я не могу, — пробормотала я, смущенно поджав хвост.

Как я ни пыталась не поднимать глаз от земли, я не могла игнорировать огромные толпы эльфов, собравшихся в разрушенном дворе, пожалуй, тысяч десять, если не больше. Как она и сказала, многие, слишком многие, смотрели на меня. Они пришли со всех уголков города, заполнив территорию, где всего несколько часов назад бушевала жестокая битва, подобной которой Сумеречный лес не знал уже тысячу лет. Стены и мелкие постройки практически исчезли, сметенные в пылу сражения, а длинные борозды и воронки в земле были сглажены магией земли и засеяны цветами с помощью магии жизни.

Нам с моими спутниками отвели место у подножия помоста, возведенного перед толпой. Люк еще не пришел, но Гайрон стоял рядом с Коррой, переплетя с ней пальцы рук, а мы с Элис держались вместе. Фейбл лежал позади меня, как серебристый холмик сияющего меха. Моя аура растекалась по двору тонким золотистым туманом, виясь у ног как аристократов, так и простолюдинов.

— Что значит не могу? — спросила Элис. — Это из-за фонаря?

Я положила руку на Эфирную Призму, которая висела на изящной цепочке у меня на талии, приятно согревая кожу, обнаженную в разрезе платья. По какому-то злому року, или, возможно, по чьему-то замыслу, ее нельзя было убрать ни в одно пространственное хранилище, к которому у меня был доступ. И хотя я со спокойной душой оставляла ее под защитой в своей комнате в поместье Сансингер, я не могла рисковать и оставлять ее без присмотра здесь.

— Неужели она и правда настолько могущественная? — спросила Элис, с любопытством разглядывая призму. — Не выглядит чем-то особенным.

— И тем не менее, так и есть, — сказала я, сдвинув руку с хрустального фонаря и снова смущенно поправив платье. — Она давала ману для той пушки, не говоря уже об Эгиде вокруг города, и я до сих пор не заметила ни малейшего истощения ее сил.

— А твоя аура... она ведь ничего не... раскрывает, правда? — спросила она.

Я покачала головой. — Нет, по крайней мере, это я могу контролировать. Никаких спонтанных видений сегодня, только приятное покалывание.

— Приятное? — Она невольно вздрогнула. — Может, для тебя. А мне странно. От нее душу покалывает.

Прежде чем я успела сказать что-то еще, я ощутила над нами знакомую ауру, и мое сердце пропустило удар. Фиолетовая вспышка пересекла небо, устремившись вниз с такой стремительностью, что у меня сочувственно сжалось в животе. Она опустилась рядом с нами, и из света вышел Люк. Его глаза просияли при виде нас. Не обращая внимания на потрясенные вздохи и взгляды эльфов, он подошел ближе. Его взгляд замер на мне, а хвост застыл. Я поежилась под его оценивающим взором, сжав края рукавов, чтобы не нервничать.

— Хивия, ты выглядишь... — замялся он, наконец заставив себя поднять взгляд к моим глазам.

— Прекрасно? — подмигнула Элис, шутливо толкнув меня локтем.

Уши Люка покраснели, и он кашлянул в перчатку. — Да. Прекрасно.

Я покраснела и опустила голову. — Элис хотела, чтобы я это надела.

— Не она одна, — прошептал он, беря мои руки в свои. Его хвост сам по себе подался вперед, потершись о мой. Я едва это ощутила, утонув в его фиолетовых глазах. В них искрился свет, отражая мои собственные глаза.

Элис легенько откашлялась. — Сейчас начнется. Эйрион только что прибыл.

Я медленно кивнула, толком ее не слыша. Но Люк шевельнулся, отпустив одну мою руку, чтобы встать рядом, а другую сжал еще крепче. Я судорожно вздохнула, вспомнив, как дышать, и заплыла румянцем, заметив, что все вокруг смотрят на нас. Я прижалась к Люку, но спрятаться от сотен людей, ставших свидетелями довольно интимного момента, было невозможно.

Люка, похоже, это ничуть не заботило, он нагло продолжал держать меня за руку, несмотря на всю мою смущенность. Его большой палец погладил мои костяшки, отчего по руке пробежала дрожь, никак не связанная с вечерней прохладой. — Пусть смотрят, — прошептал он, слегка сжав мою ладонь. — Пусть знают, что никто тебя у меня не отнимет.

Присутствие Эйриона накрыло толпу, заставив стихнуть шепотки, поднявшиеся после появления Люка. Он поднялся по ступеням на самую вершину помоста, его алый плащ развевался за спиной. По обе стороны от него шли леди Уайтмарш, стоявшая прямо и решительно, и командир Уайтмарш, выглядевший сурово и внушительно в своих сияющих доспехах.

Мягкий гул отозвался мерцающей волной по всему городу, когда вступило в силу заклинание усиления голоса. Леди Уайтмарш заговорила, ее голос разнесся над городом. Это было во многом похоже на ту небольшую речь Эйриона, что звучала ранее, за исключением того, что она уделила немало времени событиям, победам и потерям прошедшего дня. Народ слушал с мрачной решимостью. Но даже когда она провозглашала миссию Багрового Рассвета и возрождение, которое они поклялись принести Сильварусу, мрачное настроение не покидало жителей, смешиваясь с пеплом, всё еще кружившим на ветру, подобно снежным хлопьям.

Наконец ее речь завершилась, и она повернулась к Эйриону. Толпу охватила тишина, тысячи людей затаили дыхание в ожидании. Лорд Уайтмарш шагнул вперед, на бархатной подушечке в его руках покоился тонкий золотой венец. Его узор был простым, но изысканным, в виде венка из переплетенных листьев, а в самом центре сиял одинокий светящийся алмаз, внутри которого мерцало пламя.

Элис наклонилась ко мне и прошептала. — Этот самоцвет... — Ее взгляд был прикован к венцу, а привычная сдержанность уступила место чему-то более мягкому, исполненному трепета. — Его сделали из пепла, собранного в Изумрудной Роще.

— Символично, — пробормотал Люк.

Эйрион подошел к леди Уайтмарш и опустился перед ней на колени спиной к толпе. Она осторожно подняла венец и поднесла его высоко над головой, демонстрируя собравшимся. Венец засиял ярче, и я с тревогой заметила, что в него вплетено несколько заклинаний. Они были простыми, для защиты от времени и увеличения прочности, но было и еще одно, привязывающее венец к душе владельца, подобно пространственному кольцу. Все эти зачарования питались маной из окружающей среды. И прямо сейчас этой "окружающей средой" оказалась территория, буквально пропитанная моей аурой. Венец сработал как сток в чаше, затягивая в себя звезды по мере того, как он собирал ману для привязки к Эйриону.

Венец потянулся ко мне, мягко коснувшись моей души. В этом не было ничего опасного, это ощущалось даже слабее, чем подключение к Нексусу, но я вздрогнула от этого прикосновения. На помосте Селена слегка наклонила голову, почувствовав неладное, между ее бровей пролегла маленькая складочка, когда она уставилась на корону.

— Что такое? — спросил Люк, когда я заерзала, задев его ногу свернувшимся хвостом.

Прежде чем я успела ответить, голос леди Уайтмарш снова разнесся над городом. — Эйрион Сансингер, как последний из оставшихся членов Зеленого Трибунала и последний хранитель Сильваруса, я провозглашаю тебя королем. Пусть ты защитишь ее леса, поведешь ее народ и увидишь, как она процветает на протяжении грядущих тысячелетий.

Эйрион склонил голову, и леди Уайтмарш опустила корону, бережно надев ее поверх его заостренных ушей. В груди у меня сжалось, когда самоцвет вспыхнул, и накатила внезапная волна головокружения. Моя аура замерцала, и в одно заставляющее сердце замереть мгновение ее затянуло прямо в камень. Взгляд затуманился, когда Оракул Вечности вырвался из-под моего контроля. Звезды взрывом вспыхнули вокруг Эйриона, заливая двор золотым светом. Тяжелое давление сковало площадь, пока золотое сияние нарастало, воплощаясь в ветрах, закружившихся вокруг помоста и оттеснявших всех назад. Селена подхватила леди Уайтмарш и с криком оттащила пожилую эльфийку назад, используя свою ауру, чтобы сдержать бурю.

Я ахнула, непрерывно дрожа и пытаясь осознать себя посреди бурлящего потока маны. Вокруг нас эльфы застывали и падали, вынужденные опуститься на колени под давлением моей ауры. К некоторым из них звезды устремились с особой силой, и те рухнули без чувств, а в их глазах закружились звездные сполохи. Я застонала, прижав руку к голове, когда их видения хлынули в мой разум, сливаясь в бессвязный ураган мыслей, эмоций и чувств.

— Хивия! — вскрикнул Люк, крепче прижимая меня к себе.

Я цеплялась за него, находя опору в тепле его кожи и прикосновении его тела. Понемногу буря звезд стихла, а моя аура отступила, юркнув обратно в глубь моей души. Окружающий мир вновь обрел четкость, и я увидела Эйриона, он всё так же стоял на коленях со склоненной головой, но корона у него на голове сияла. Языки пламени внутри самоцвета сменили цвет с алого на золотой, словно мерцающий звездный свет. Какие бы чары ни были изначально наложены на него, они исчезли, сметенные моей аурой.

На их месте появилась печать судьбы, запечатленная Оракулом Вечности.