Глава 959. Желание

Р'Лисса зашевелилась, ее веки затрепетали, когда я окликнула ее по имени, но так и не очнулась. Осторожно я отвела ее руки и ахнула. Начиная от бока, поднимаясь выше и переходя через всю спину, тянулся глубокий рваный порез. Возрождение Селены остановило кровотечение, но угасло до того, как успело срастить плоть поверх костей.

— Оракул, я нашла еще двоих. Апостола огня и героя воды. Они уже на ногах и, кажется, в порядке, — сказала Зефирисс.

Я кивнула, прошептав слова исцеляющего заклинания. Помогло лишь немного, но дыхание Р'Лиссы облегчилось, и к ее лицу вернулись краски. Я погладила ее по щеке, рассеянно убрав прядь слипшихся от крови волос.

— Все будет хорошо, — прошептала я, позволяя Зефирисс забрать ее у меня. Как бы мне ни хотелось держать ее в руках, пока она не очнется, у меня просто не было сил нести ее. Поднявшись, я снова села на Фейбла и произнесла. — Если Гайрон и Корра в порядке, мы должны найти Люка и Селену. И что произошло с кораблем?

— О, это? — Зефирисс уложила Р'Лиссу на моего волка, привязав ее позади меня заклинанием. — Ни одно судно смертных не выдержало бы нагрузки от такой невероятной мощи. Полагаю, он развалился прямо в воздухе, ну или как минимум его часть.

— Это объясняет, как я упала, — пробормотала я, потирая рог. — Но моя магия укрепляла его. Корабль не мог быть уничтожен полностью.

— Тогда его, должно быть, отбросило далеко в сторону, и, возможно, он совершил жесткую посадку. Я отправлю еще демонов на его поиски. Маг жизни была на борту, верно?

— И Виктор тоже, — пробормотала я, прижав руку к рогу. Было так много пострадавших, так много потерянных, о которых нужно было позаботиться.

— Я найду ее, — пообещала Зефирисс.

— Нет, пожалуйста... мы должны найти Люка. Виктор не был ранен или измотан, он сможет её защитить. — Надеюсь, мысленно добавила я.

Она кивнула, и мы снова отправились в путь. Я изо всех сил пыталась вспомнить, где находился Люк перед взрывом, но мои воспоминания спутались. Последнее, что я помнила, — это как он отступал, когда появилась Эмлика, но куда он направился? В каком направлении? Успел ли он уйти достаточно далеко от эпицентра?

— Он вон там, — произнесла Зефирисс, указывая в сторону кратера. — Его душа слаба, моя госпожа. Очень слаба. Но она там.

Я сильнее сжала шерсть Фейбла. Неужели Люк там, внизу? В лаве и стекле? От этой мысли по спине пробежал мороз, а в горле встал ком.

Фейбл устремился к кратеру, замедляя ход по мере нашего приближения к краю. Стеяны остыли до темного обсидиана, но озеро продолжало бурлить, оставаясь таким же вязким, как и прежде. Густые потоки маны катились по небу, остаточные следы от бесчисленных мощных атак, обрушившихся на эти земли. Моя магия задрожала, когда мы вошли в эту зону, а хаотичные всплески дикой маны буквально гудели у меня в ушах. По сути, это было то же самое, что и последствия мана-шторма, и только благодаря тому, что Адаптивное Сопротивление могло поглощать эту энергию, я удерживала контроль над своими заклинаниями.

— Должно быть, именно это сорвало мои барьеры, — прошептала я.

— Сначала, возможно, да, хотя остальные исчезли, когда вы потеряли сознание, — сказала Зефирисс.

Я кивнула и поморщилась, вынуждая свою уставшую душу работать чуть усерднее, и начала поглощать ту ману, которую рассеивало Адаптивное Сопротивление. Эффективность уже была свыше пятидесяти процентов, и вскоре я снова смогу дышать спокойно, не опасаясь, что моя душа сгорит.

Зефирисс вела нас вниз по опасному склону из остывшего обсидиана, стекловидная порода с каждым шагом угрожала обвалиться под нами. Когти Фейбла глубоко впивались в поверхность, цепляясь за нее, словно за мягкую глину, пока его мощные мускулы работали, удерживая нас в равновесии, несмотря на крутой спуск. Жар волнами поднимался снизу, мерцая в воздухе по мере того, как мы спускались к выступающему утесу, нависавшему над озером магмы. Демон бури устремилась вперед, скрывшись за темным шпилем.

Фейбл подобрался и прыгнул на выступ. Я ахнула, всматриваясь через край на бурлящую лаву внизу. Зефирисс поднялась с противоположной стороны, бесцеремонно держа Люка на руках. Его доспехи были изорваны в клочья, а кожа под ними почернела и покрылась волдырями. Запекшиеся струйки крови тянулись по его лицу, спекшись от крайнего жара. Единственным признаком того, что он вообще был жив, оставалось слабое мерцание его души.

И все же, хотя он, казалось, не дышал, в его руке был сжат длинный узкий клинок, пальцы Люка сжимали его даже без сознания. Рукоять и гарда были непроглядно-черными, темнее любого проклятия или тени, в то время как клинок был полупрозрачным, словно стекло, и светился слабым фиолетовым цветом, точно таким же, как его глаза.

— Люк... — прошептала я, когда демон уложила его ко мне на руки.

— Он жив, но едва-едва. Я чувствую на нем вонь арбитра, — произнесла Зефирисс, брезгливо поморщившись.

— Но как...? Я не понимаю. — Мои пальцы дрожали, когда я коснулась его щеки, убирая волосы с лица, и я ахнула, отшатнувшись. — Солнечная чистка?

Сквозь обожженную плоть и запекшуюся кровь паутиной по всему его телу расходилась сеть слабых белых шрамов. Нити были тонкими и изящными, въевшимися в кожу даже там, где его защищали доспехи, а плоть вокруг них выглядела розовой и здоровой. Шрамы пульсировали с каждым ударом его сердца, словно пытаясь выжечь себя еще глубже в его плоти.

— Как такое возможно? — воскликнула я, взглянув на Зефирисс. — Он же был далеко от арбитра, а пушка стреляла безатрибутной маной!

— Избежать этого было бы просто, пожелал бы он того сам, — ответила она.

— Что это должно означать?

Она указала на его вторую руку, безвольно висевшую вдоль тела. Его пальцы были сжаты в кулак, а между ними свисала изящная золотая цепочка. В ужасе происходящего я этого даже не заметила.

Я осторожно разжала его пальцы, но тут же отдернула руку и прижала ее ко рту, чтобы не вскрикнуть. В его ладони, сжатой так сильно, что на коже остался отпечаток, лежал золотой амулет в форме ангела. Дрожащей рукой я взяла его и недоверчиво уставилась на него.

— Он... но зачем? Как? — Я встряхнулась, спрятав амулет в свое кольцо и снова сосредоточив внимание на Люке.

Моя магия поднялась, когда я положила руку ему на грудь и сотворила исцеляющее заклинание. Зеленый свет пополз по его телу, сплетаясь между следами солнечной чистки и погружаясь в почерневшую, покрытую волдырями кожу. Она размягчалась и отслаивалась, пока под ней поднималась новая кожа, однако солнечная чистка никуда не исчезала. Все его тело дрогнуло, когда я погладила его по лицу, и меч наконец выпал из руки. Клинок пронзил землю слишком легко, войдя до самой рукояти, прежде чем трение остановило его.

— Это тот клинок, которым он сражался раньше? — спросила Зефирисс, с любопытством наклонившись над ним.

Я пожала плечами, едва обратив на это внимание, пока собирала ману для следующего заклинания. — Я не знаю, но... нет, не может быть. Его клинок сотворен из его маны. По-моему, у него никогда не было настоящего меча.

— Что ж, теперь есть, — сказала она, протянув руку и взявшись за рукоять. Подняв его в воздух, она осмотрела клинок, и ее брови насупились. — Император меня дери, что это за клятый меч?

Я закрыла глаза, призвала шесть магических кругов и прошептала. — Реквием.

Золотой и зеленый цвета моей магии сплелись воедино, оседая поверх сети шрамов от солнечной чистки. Тело Люка забилось в судорогах под моими пальцами, дрожь сотрясла его организм, когда душа отпрянула от вторжения. Шрамы начали отступать, медленно уменьшаясь. Мало что могло быть болезненнее, чем выжигание солнечной чистки из собственного тела, кроме разве что очищения самой души от порчи. Даже зная, что это Люк... Я сильно прикусила губу, едва не пустив кровь, пока шептала пустые утешения. По крайней мере, он был без сознания, пока заклинание делало свою жестокую работу. Маленькая милость.

Когда я почти закончила, голос Файрена заставил меня вздрогнуть, едва не сбив заклинание. Он слетел по стене кратера, зависнув в нескольких футах предо мной и открыл было рот, но снова закрыл его, дожидаясь, пока моя магия рассеется. Я обмякла, откинулась назад и оперлась на руки, вцепившись пальцами в шерсть Фэйбл.

— Ты нашла его, — произнес Файрен, кивнув на апостола. Это был не вопрос.

— Он... он бросился на инквизитора. Прямо перед тем, как пушка выстрелила, — сказала я, от усталости сбиваясь на шепот.

— Я видел. Он сделал это раньше, чем успел я.

— Но зачем?

Файрен скрестил руки на груди, с серьезным выражением лица смотря на меня сверху вниз. — Он бы не умер. Я имею в виду арбитра. Каким бы мощным ни был выстрел из пушки, ему не хватило силы убить его на месте. Но ему удалось сорвать его барьеры и нарушить структуру души. Ему потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы восстановиться и обновить защиту. Но эти несколько секунд оказались роковыми.

— Он сделал всё это? Превозмог выстрел пушки и атаку арбитра только ради того, чтобы убить его? — спросила я.

— Я бы предпочел сделать это сам. Так было бы надежнее Не говоря уже о том, что этот дурак не смог поглотить почти половину его души. Но, — Файрен позволил слабой улыбке пробиться сквозь угрюмое выражение лица, — он сделал это. Апостол наконец-то получил то, чего так желал.