Глава 958. Торжество Пепла

Мир поглотил ослепительно белый свет. Земля ушла из-под ног, оставив меня в невесомости, а все звуки потонули в слабом звоне.

Веки затрепетали от ветра, шептавшего в моих волосах, и я судорожно вдохнула, но воздух не заполнил легкие. Я попыталась закричать, но горло словно набилось ватой, и с губ не сорвалось ни звука. По ту сторону жгучей боли в груди меня накрыло облегчение, когда вернулось другое чувство - мягкий толчок, потянувший мое тело куда-то. Это было лучше той ужасной, дезориентирующей невесомости, ощущения, будто я дрейфую в небытии. По крайней мере, теперь я знала, что я-

Я закричала от ужаса, когда пришло осознание. Я падала. Из-за звона в ушах я не слышала собственного голоса и ничего не видела сквозь ослепительную белизну, но свист ветра у лица, неумолимая сила тяжести и тошнотворное ощущение в животе не оставляли сомнений. Что случилось с кораблем? Я ведь даже не стояла у края!

Я несколько раз перевернулась в воздухе, посох выскользнул из пальцев, прежде чем что-то врезалось мне в икру, разрывая плоть. Мой крик растворился в ветре, и я сжалась в комок, пока из раны струилась кровь. Новый осколок, словно огненная игла, полоснул по телу, оставляя горящие полосы. Мои барьеры. Что случилось с моими барьерами? Исчез даже нексус, и я не могла сосредоточиться настолько, чтобы найти метку в своей душе. Я была одна.

— Исцеление, — прохрипела я, но магия не отозвалась. Эмлика забрала у меня всё до капли, а моя связь с призмой разлетелась вдребезги в тот самый момент, когда пушка выстрелила.

Удар пришелся в спину, выбив остатки воздуха из легких. Мокрая, песчаная шерсть скребнула по коже, что-то смягчило мое падение, двигаясь вниз лишь немного медленнее меня и погасив силу удара настолько, чтобы я не превратилась в лепёшку.

— Фейбл? — имя сорвалось с моих губ хриплым шепотом, пальцы впились в тепло подо мной. Его знакомое присутствие коснулось моего разума, став спасительной соломинкой в этом хаосе. Из горла вырвался сдавленный всхлип, пока я цеплялась за него, а ветер все еще рвал меня, пытаясь сбросить с его спины.

Я почувствовала, как внутри волка поднимается волна силы, такая мощная, что его шерсть встала дыбом и больно впилась мне в кожу. Мгновение спустя мы рухнули на землю, но он с ворчанием принял удар на себя, сильно встряхнув меня.

Я лежала на нем без движения, прежде чем несмело коснуться своего лица. Пальцы оказались испачканы кровью, но само это ощущение принесло облегчение. Я была жива. Со стонущим от боли телом, в слезах и в сотнях порезов, но жива.

— Файрен? Люк? Корра? — прохрипела я, протирая глаза в попытке заставить их видеть. Зрение немного восстановилось, но я различала лишь чуть более темные силуэты среди ослепительной белизны. И я все еще не слышала собственного голоса.

— Жив, — раздался голос Файрена через нашу связь. Я ухватилась за него, следуя по нити к его душе через мили, разделявшие нас. Он звучал изможденным, сильнее, чем когда-либо раньше.

Я пролежала на Фейбле несколько секунд, тревожно ожидая продолжения, но ничего не последовало. Я вздрогнула, подавляя желание расплакаться. С ними все в порядке. Должно быть в порядке!

Малюсенькая крупица маны вернулась в мою душу, и я ухватилась за нее, сотворив заклинанием души магию жизни первого круга.

— Роса Жизни, — прошептала я, вздохнув, когда капля воды брызнула мне на лицо.

Облегчение было незначительным, но мгновенным, зрение слегка прояснилось, проявив очертания предметов. Насколько я могла судить, Фейбл лежал подо мной, его голова покоилась на лапах, глаза были закрыты. Он тяжело дышал и весь покрылся кровью и грязью, но его раны затягивались прямо на глазах.

— Повезло, — прошептала я, ласково погладив его.

Прошло несколько минут, и я медленно поднялась, накопив достаточно маны, чтобы залечить самые тяжелые раны и вернуть себе как зрение, так и слух. Когда зеленое свечение угасло, я замигала в вечернем свете, который казался одновременно и слишком ярким, и слишком тусклым, и огляделась.

Мир вокруг нас изменился до неузнаваемости. Фейбл поймал меня над кальдерой невероятных масштабов, достигавшей почти пяти миль в диаметре [8км]. Мы упали недалеко от края, и его массивное тело наполовину погрузилось в пустыню из пепла и тлеющих углей. Обломки дерева, некоторые длиннее моего бедра, усеивали землю вокруг нас, сгорая словно свечи, пока погружались в пепел и исчезали один за другим. С небесного корабля? Но что произошло?

Стены кальдеры были гладкими, как стекло, а на самом дне бурлило море магмы. Воздух над ним дрожал, а раскаленные красные стены по мере остывания постепенно тускнели. Арбитра нигде не было видно, но это почти не приносило утешения, особенно когда я подняла взгляд, оглядывая разрушения вокруг.

Пепельные пустыни простирались во всех направлениях, сам лес был выкорчеван и испепелен взрывом. Лишь ближе к горизонту начинали встречаться отдельные обугленные стволы древних деревьев, становясь все гуще, пока на самом краю горизонта среди серого цвета не появились редкие зеленые пятна. Небесного корабля нигде не было видно, но мое зрение все еще оставалось нечетким, размывая детали дальше пары сотен футов.

Повернувшись со сжавшимся от ужаса животом в сторону города, я ахнула. Вот он. Сумеречный лес. Не пепел, огонь и смерть, а изумрудно-зеленый массив с деревьями, подпиравшими небо, словно замковые башни. Сияющая Эгида. Моего барьера там больше не было, но он, должно быть, продержался достаточно долго, выдержав пламя пушки до самого конца. Между густым лесом и пеплом не было перехода, никакого градиента , лишь идеальная, жуткая черта. Зеленый круг среди пустоши из серости и угасающих пожаров.

Но несмотря на облегчение, на глаза навернулись слезы. Все, что мне удалось укрыть под Эгидой, уцелело, однако так много осталось за пределами барьера. Все поселения, деревни и городки за стенами были просто... стерты. Уничтожены. Сколько погибших? Сколько пало из-за моего выбора?

— Люк... Корра... — всхлипнула я, впиваясь пальцами в юбку. Как бы мне ни хотелось плакать, я не могла позволить себе расклеиться прямо сейчас. Я точно знала, что жив только Файрен, мне нужно было найти остальных.

— Зефирисс, — прохрипела я, чуть крепче сжав посох.

Используя ту ничтожную часть маны, что вернулась ко мне, я призвала врата, вытянув Зефирисс. Перед тем как портал закрылся, я увидела за её спиной город изнутри. До меня доносились крики и вопли, нарушая торжество пепла. Бушевали пожары войны, а по улицам бегали фигуры с алой нитью. Это был совершенно иной мир.

Затем портал закрылся, и демон бури оказалась рядом со мной, бережно снимая меня со спины Фейбла.

— Оракул, ты... жива, — произнесла Зефирисс, поднявшись на пару футов над землей со мной на руках.

— Едва-едва, — я выдавила слабую улыбку, которая тут же угасла. — Пожалуйста, помоги мне. Я должна найти их.

Она не стала расспрашивать и взмахнула рукой. Появились шесть магических кругов, открывая собственные небольшие порталы. Запах гари уступил место глотку свежего воздуха с примесью дождя, когда полдюжины демонов бури прошли сквозь них и взмыли в небо.

— Отдохните, моя госпожа. Я выкопаю их хоть из лавы, если потребуется.

— Нет, только не в этот раз, — я заерзала, пытаясь сесть у нее на руках.

Она одарила меня странным взглядом и снова опустила на землю. Я пошатнулась, когда мои ноги по голень погрузились в пепел. Я всхлипнула, прикусив язык, когда от углей полоснуло жаром, и перепрыгивала с ноги на ногу, пока мне не удалось снова вскарабкаться на спину Фейбла. Прохлада его ауры тут же окутала меня.

— Оу? Значит, пешком идти расхотелось? — спросила Зефирисс.

Я насупилась. Это было несправедливо. Их тела были настолько сильны, что пассивно излучали ману вокруг себя, создавая щит от стихий. Откуда мне было знать, что вокруг всё еще настолько горячо?

Фейбл поднялся, стряхивая угольки со своей шерсти. Я пискнула и села на него верхом, вцепившись в густой мех на шее, чтобы не вылететь из седла. Его раны полностью зажили, хотя душа оставалась слабой, практически без маны.

— Я нашла одного, — произнесла Зефирисс, резко повернувшись на север, прочь от кратера и стоящего за ним города.

Я кивнула и прижалась к холке Фейбла. Он рванулся вслед за демоном бури, мчась по пустоши. Ветер, поднимаемый нашим бегом, раздувал угли, вздымая облака светящихся оранжевых искр и оставляя глубокие борозды в пепле за нашими спинами.

Преодолев четверть мили [400м], Зефирисс устремилась к земле, высвобождая искусство пятого уровня. Порыв ветра сорвался с ее крыльев, сдувая пепел. По мере того как вихрь расширялся, под ним обнажилась оплавленная скальная порода и перепутанные остатки древних корневых систем. Фейбл высвободил свою ауру, не давая начавшейся пепельной буре поглотить нас. В самом центре, будучи полностью погребенным, находился кокон из магически укрепленных корней и ветвей.

— Р'Лисса! — закричала я, соскальзывая со спины Фейбла, когда пепел снова улегся на землю. Я восстановила достаточно маны, чтобы обновить свои барьеры низкого уровня, защитившись от наихудшего жара и грязи.

Взмахом посоха я развеяла заклинание. Растения отступили, раскрываясь словно распускающаяся роза, и явили взору героя жизни. Она была бледна как привидение, но ее грудь едва заметно вздымалась. Ее руки судорожно сжимали бок, пропитанный кровью.

Я упала на колени, заключив ее в свои объятия. — Р'Лисса! Ты жива!

[П.П. На английском название главы звучит как "Solemnity of Ash". Solemnity переводится как торжество, но исходя из контекста оно скорее означает скорбное величие].