Глава 953. Высший Мир
Лазурное Крыло рассекало воздух над городом, плавно пролетая сквозь воздушное пространство, контролируемое Сияющей Эгидой. Вся наша команда собралась на палубе, ожидая на носу корабля, пока мы приближались к краю барьера. По золотому куполу прокатывались волны маны, огромные, как океаны, свидетельствуя о происходящем за его пределами конфликте. Даже отфильтрованные моей магией, они заставляли зудеть мои рога.
— Почему мы не могли просто полететь? — пожаловалась Корра, нетерпеливо скрестив руки на груди.
Гайрон закатил глаза. — Потому что тебя бы убили в то же мгновение, как ты попала бы под перекрестный огонь. Ты что, не слушала Люка все это время?
Учитывая мое сопротивление, было маловероятно, что кто-то получит смертельные ранения, но я была согласна с этой мыслью. И насчет Люка он тоже был прав. Его мысли постоянно звучали в нексусе, становясь все громче и отчетливее по мере того, как мы преодолевали разделявшие нас мили. Самой необычной была эмоция, которую я редко у него чувствовала, паника. Ею была пропитана каждая мысль, словно его жизни ежесекундно угрожала опасность. Я мельком видела их бой глазами Фейбла, который прибыл на несколько минут раньше, и знала, что, вероятно, так оно и было.
— Не будь так рада встрече с арбитром в бою. У тебя еще меньше шансов пережить это столкновение, чем нанести мне хотя бы один удар, герой, — сказал Файрен.
— Я не такая слабая, — пробормотала она с обреченным видом.
— Надеюсь, с Селеной всё в порядке, — сказала Р'Лисса, глядя вперед и рассеянно покусывая прядь волос. — У нее нет заклинаний девятого уровня. Могу лишь представить, сколько их арбитры накопили за целую вечность.
— Не так много, как ты можешь подумать. Как только ты переходишь грань бессмертия, время... меняется, — задумчиво произнес Файрен, потирая подбородок. — Сила становится менее значимой, а стремление к росту сильно замедляется. Большинство бессмертных изучают горстку высокоуровневых искусств и заклинаний и внедряют их в свой боевой стиль. Вы крайне редко увидите, как кто-то использует настоящее заклинание или искусство девятого круга просто из-за того, сколько ресурсов и времени требуется на их применение. Например, помните, как долго маг жизни творила свой Древесный мир?
Файрен подождал, пока мы кивнем, прежде чем заговорить снова.
— Даже имея в запасе целое столетие на освоение, редко удается сократить это первоначальное время вдвое. Существует так много рун и нюансов, что даже самые сильные демоны и арбитры все равно берут с собой справочные материалы. Таким образом, большинство заклинаний творится до начала битвы, либо под защитой армии или других существ девятого уровня.
— Ты слишком много знаешь о существах девятого уровня для того, кто объявился на четвертом, — сказала Корра. — Мы можем просто навалиться на этого ублюдка толпой, как делали со всеми противниками, которые были сильнее нас.
Он хмуро посмотрел на нее. — Заткнись и слушай, герой. Даже на восьмом уровне вы и представить себе не можете масштаб и сложность, которые открывает девятый уровень. Если ты усвоишь хотя бы малую долю того, что я говорю, этого может оказаться достаточно, чтобы спасти твою жизнь. Потому что до тех пор, пока ты не переступишь этот порог, это всё, что ты будешь делать. Выживать.
— А как насчет искусств? — внезапно спросил Гайрон. — Раньше ты говорил о заклинаниях, да?
— Рад, что хоть кто-то слушает, — фыркнув, ответил Файрен и откашлявшись, он продолжил — Искусства девятого уровня встречаются куда чаще заклинаний, но редко выходят за рамки начальных этапов этого уровня. Простой сбор достаточного количества маны занимает секунды, что вполне может приравниваться к вечности. Вместо этого ожидайте увидеть невероятное количество атак шестого, седьмого и восьмого уровней. Один взмах меча может призвать сразу несколько таких атак, ударив с разных направлений. Я видел, как арбитры использовали свои крылья, чтобы призывать бури, и орудовали своими аурами как осязаемым оружием. Не говоря уже о бесконечных мириадах уникальных способностей, разбросанных в их рядах. Большинство из них когда-то служили героями и, вероятно, сформировали свой боевой стиль вокруг способностей, схожих по силе с вашими собственными.
— Ладно, думаю, я уловила общую суть, — сказала Корра, подняв руки. — Не будь идиотом.
Файрен хмыкнул. — Что-то в этом роде.
Раздался крик рулевого, и я обернулась, увидев капитана Мелвета, который кричал. — Моя леди, мы приближаемся к барьеру.
Корабль замедлил ход, приблизившись к границе моей эгиды, золотой купол искажал воздух по ту сторону, словно мы смотрели сквозь стенку аквариума. Пейзаж за пределами эгиды представлял собой кошмар: истерзанная земля, испещренная обугленными стволами деревьев, устремленными в небо, словно колонны разрушенного храма. Небольшие поселения и фермерские общины, когда-то разбросанные по лесу, исчезли, полностью стертые с лица земли. Вдалеке я смогла различить лишь три души, их ауры ослепительно пылали на фоне сумеречного неба.
— Вперед. Он пропустит нас, — сказала я.
Капитан кивнул, и корабль носом врезался в золотую стену. Она пошла рябью, как поверхность пруда, пропуская Лазурное Крыло. Я поежилась, когда мембрана обтекла нас, холодная и покалывающая.
Корабль качнулся в тот же миг, как освободился, и едва не отскочил обратно в барьер. Капитан Мелвет выкрикивал приказы, корабль стабилизировался, но лишь для того, чтобы застонать, когда очередная ударная волна разбилась о его корпус. Они были почти неотличимы друг от друга, накатывая сплошным потоком и швыряя судно, как океанские волны.
— Она не выдержит. — крикнул Мелвет. — У нас есть минута, может, две, прежде чем наши прежние поломки дадут о себе знать и мы окажемся на земле.
— Беру на себя! — крикнула я. — Просто подберитесь к ним как можно ближе!
С Файреном и моей стражей за спиной я бросилась под палубу. Эфирная Призма приветливо замерцала, когда я, тяжело дыша, вбежала в нижний трюм. Когда я призвала свой посох и потянулась к ней, мана призмы была уже открыта, принимая меня так, словно только этого и ждала. Использовать её было так естественно.
— Великая Эгида! — выкрикнула я, применяя Заклинание души седьмого круга за счет ее маны.
Корабль затих, когда вокруг него материализовалась светящаяся сфера. Хотя она была слабее Сияющей Эгиды и совершенно не подходила для битвы, в которую мы вступали, она послужила проводником для Адаптивного Сопротивления, истинного щита, в котором нуждался корабль. Барьер примет на себя основную тяжесть физических ударных волн, в то время как моя способность поглотит любой побочный урон от самих атак.
К тому времени, как я вернулась на палубу, Лазурное Крыло остановилось в полумиле от эпицентра ударных волн. Теперь я могла разглядеть Селену и Люка. Ее элементаля нигде не было видно, вероятно, он превратился в один из тех почерневших стволов, что мы миновали по пути сюда. Теперь она отбивалась градом заклинаний шестого и седьмого уровней, в точности как и предсказывал Файрен. Люк был пылинкой фиолетового света, петляющей вокруг арбитра. Ангел не обращал на него внимания, но и апостол редко пытался атаковать, сосредоточившись на борьбе с дюжиной мелких существ, которых я не могла толком разглядеть.
Корра, Гайрон и Р'Лисса уже покинули судно, прихватив с собой Бореалиса. Они пронеслись по небу, высвобождая свои ауры для борьбы с ураганным ветром и окружающим давлением сражающихся. Я почувствовала облегчение Люка и Селены от их прибытия, а также поток мыслей и воспоминаний, связанных с тем, что им уже довелось пережить.
Но прежде чем они успели вступить в бой, арбитр выпустил волну света, испарив ману Селены, Люка и свою собственную с небес и отбросив всех назад. Мир затих впервые с тех пор, как мы покинули Сияющую Эгиду. Он окинул взглядом наш корабль и моих друзей, прищурив свои золотистые глаза.
— Еще еретики? — оглушительный голос прогремел в небесах. — Вы, смертные, стали слишком дерзкими, раз посылаете героев против меня. Богам не нравится убивать своих, но не думайте, что это остановит мою руку.
— Он слишком высокомерен, чтобы заметить тебя, — пробормотал Файрен, и в его глазах мелькнула искра веселья. — Арбитры всегда заносчивы, но этот высокомерен даже по их меркам. Кто-то должен был сообщить ему о сигнатуре твоей маны до его прибытия, но даже без этого нет никаких оправданий тому, что он не понял: никто другой на Энузии не смог бы сплести столь сложное заклинание судьбы вокруг этого корабля.
— Хивия, ты в безопасности? — голос Люка проник в мой разум, наполненный таким беспокойством, что я не смогла сдержать улыбку.
— Я в порядке, а ты?
Он поморщился, и я увидела, как он потирает руку. — Файрен был прав, возможно, в этот раз это было мне не по зубам. Но мы должны с ним справиться теперь, когда все здесь. Он призыватель или что-то в этом роде, создающий бесконечных врагов, с которыми мне приходится сражаться. Большинство из них довольно слабы, но, похоже, каждый раз, когда одного убивают, это немного истощает его.
— Таков наш план, — сказала Корра, вклиниваясь в наши мысли. — Рассредоточиться и заставить его тратить ману, чтобы отбиваться от всех нас. Затем Селена нанесет добивающий удар.
— Вы слишком в меня верите, — сказала Селена, и нотка истощения замедлила ее мысли. — Я уже сожгла большую часть своей маны. Бой на истощение сейчас не сработает. Он слишком силен.
— Где грязнокровка? — проревел арбитр, оглядывая моих друзей. — Алые волосы, как мне сказали, и восхитительная аура.
— Восхитительная? Ты что, демон? — спросил Гайрон.
Арбитр повернулся, уставившись на него своими пугающими глазами без зрачков. — Демонкин, но несущий в себе скверну инфернальности. Как и та, другая муха. Посмотрим легче ли тебя прихлопнуть!
С этими словами он поднял свой меч, и на его острие обрадовалась расплавленная сфера солнечного света. Она разорвалась чередой сияющих лучей, каждый из которых сформировал гуманоидное существо с крыльями и различным оружием. Они напоминали мне остатков, также лишенных глубины или цвета, но у них не было ничего похожего на душу. Они были простыми марионетками, разве что каждый из них нес в себе достаточно маны, чтобы стереть с лица земли небольшой город.
— Бегите, смертные, — сказал он, смеясь. — Переживите это и докажите мне, что вы имеете право умереть от моего собственного меча!