Глава 217. Качества мужа (1)
Я потерял человека, который пробудил меня.
И я также потерял любовь Розанны.
Но я больше не поворачивал время вспять.
Я защитил Империю, которой так хотел Берти.
И я спас жизнь Розанны.
К тому же было кое-что, чего я не знал: она действительно была беременна до того, как я эвакуировал её.
У меня родился сын.
Хотя она больше никогда не улыбалась мне, теперь, когда я стал свидетелем плода нашего союза,
я больше не хотел повторять прошлое.
«Да, этого достаточно».
В конце концов, те множество жизней, что я прожил, были невероятно печальными и мучительными.
«Этого достаточно...»
Веки императора, до того плотно сжатые, медленно приподнялись.
Под ослепительным светом кто-то уткнулся лицом ему в колени.
«Розанна...»
Император понял, что она плачет.
Кулаки королевы, лежавшие на его бёдрах, безудержно дрожали.
Его штаны намокли там, где к ним прикасалось её лицо, так что все её попытки спрятаться оказались тщетны.
— Когда ты пришла? Как неосмотрительно с моей стороны было задремать...
Сказал Леонхардт, выдавив из себя улыбку.
— В последнее время я много сплю. Предался воспоминаниям о нашем прошлом и погрузился в них с головой...
Император оправдывался точь-в-точь как в молодости, когда ещё не умел находить подход к женщинам.
И как только он попытался помочь Розанне подняться...
— Ты...
Голос королевы прозвучал с необычайной, надрывной эмоцией.
Голос, сорванный от слёз.
— Ты... поистине ужасный человек...
— Розанна...?
Император с растерянным выражением лица переводил взгляд то на неё, то на меня.
Однако я мог лишь тяжело и многозначительно покачать головой.
— Как ты мог поступить так? Как!!
Наконец Розанна подняла голову.
В синих глазах королевы, подобно драгоценным камням, мерцали слёзы.
Словно звёзды в океане.
— Бесчисленное множество раз кончать с собой лишь для того, чтобы я не умерла... Убивать моего отца и брата...
Королева прижала руку к груди.
И, сжав колотящееся сердце, выкрикнула:
— Кем же после этого делаюся я, всё это время ненавидевшая тебя...?!
— Кем ты делаешься...? О чём ты говоришь, моя жена...?
Заметив замешательство императора, я ответил за него:
— На самом деле я показал воспоминания Вашего Величества королеве. Её Величество недавно освоила шаманское искусство разделения памяти.
Спокойно пояснил я ситуацию.
Тем не менее лицо императора осталось бледным даже после того, как он всё понял.
— Что ты такое говоришь...?
Так, будто наружу выплыл самый сокновенный срам, который он так отчаянно пытался скрыть.
— Хочешь сказать, она видела, как я десятки раз убивал её семью...?
Императора куда больше волновало то, что Розанна бесчисленное число раз лицезрела гибель своих родных, нежели их взаимное недопонимание.
Словно ему было искренне жаль её после перенесённого потрясения.
— Зачем ты это сделала, моя жена...? Я ведь собирался сам во всём признаться...!!
Император выглядел совершенно беспомощным, пытаясь утешить ту, что пережила столь страшный удар.
Но Розанна лишь покачала головой, рыдая навзрыд, словно маленькая девочка.
— Ты всё это время скрывал это потому, что чувствовал вину за то, что бесчисленное количество раз убивал мою семью, поворачивая время вспять?
— И это отчасти тоже... Я думал, ты не поймёшь моё положение.
Розанна крепко сжала руки постаревшего императора.
И, прижавшись лбом к его лбу, пробормотала:
— Если бы ты сказал мне хоть раз... Если бы дал мне шанс всё понять, я бы не стала ненавидеть тебя так сильно.
Словно святая на исповеди, она до боли зажмурила глаза.
Образ того, как он вырезал всю её семью, убив даже молившего о пощаде брата.
А затем стёр любые упоминания о её родине, Эпине.
Ненависть к этим поступкам служила для неё главным смыслом жизни.
Теперь же, узнав, что всё это делалось ради неё, в её душе бурным потоком смешались обида, вина и горечь.
Бесчисленные эмоции кружились в голове, отчего она шла кругом.
— Прости меня..., Розанна... Я так виноват...
Под глазами Леонхардта залегли глубокие тени.
В этой непроглядной черноте заискрились прозрачные слёзы.
Видя, как жена изливает душу и безутешно рыдает, он тоже дрогнул, несмотря на данную ещё в молодости клятву больше никогда не плакать.
— Ты ни в чём не виновата... Это я во всём виноват, не сумев принять лучшие решения...
Императора всё ещё снедало сожаление.
О том, что он не смог уберечь ни своего верного рыцаря Берти, ни любовь Розанны.
Он всё ещё свято верил, что существовал мир, в котором выжил бы и он сам, а Розанна не превратилась бы в ведьму ненависти.
— Я узнал о возможности возврата времени благодаря тому ребёнку. Я тоже видел его воспоминания...
— Тот ребёнок... ты имеешь в виду Вейла?
Губы императора приоткрылись от новости о том, что я тоже был регрессором, как и он.
Он-то думал, что я всего лишь новичок, недавно достигший уровня Грандмастера, но узнать, что за моими плечами уже был опыт регрессии...
Он пристально вгляделся в моё лицо, а затем умолк, словно заметив, что мои глаза кого-то напоминают.
— Я умер в тот самый момент, когда достиг уровня Грандмастера. И тогда время повернулось вспять.
— Подумать только, регрессия была возможна даже до достижения абсолютного мастерства... Об этом я даже не помышлял...
Император на мгновение отвёл взгляд.
Затем, благодаря освежившимся в памяти воспоминаниям, мысленно сопоставил лицо Берти с моим.
— Прошло уже несколько десятилетий, но сегодня всё это всплывает так отчётливо...
— Вероятно, благодаря магии королевы. Мои воспоминания тоже стали яснее, когда я показал их ей.
— Да. Что ж, это неплохо. Он поистине был другом, которого я хотел помнить всю свою жизнь...
Император уставился на мои лисьи глаза.
А затем, заметив, что разрезом глаз мы практически неотличимы, тяжело сглотнул.
— Лорд Вейл...
— Да, Ваше Величество. Говорите прямо.
Его брови сошлись на переносице, когда он посмотрел на меня.
Наконец он задал вопрос подчёркнуто спокойным голосом:
— Какая у тебя была фамилия?
Услышав вопрос императора, я догадался о его намерениях.
После короткой паузы я склонил голову и смиренно ответил:
— Михаил, Ваше Величество.
— Да, Михаил...
Император вздрогнул, будто клинок вонзился ему в сердце при звуке моего имени.
— Кажется, я слышал, что ты из сиротского приюта в Корнелле...
— Всё верно. По сути, я из Корнелла.
Корнелл находился довольно далеко от дома рыцаря по имени Берти.
Так что император пока лишь медленно кивнул.
— Понимаю...
Я с довольным видом наблюдал за тем, как император обнимает Розанну.
И, чтобы оставить их наедине, намеренно проглотил слова.
«Неужели лорд Берти не мог быть моим отцом...»
— Тогда я пока подожду внизу.
Подавив смятенные мысли, я направился к лестнице.
На полпути я остановился и окинул взглядом роскошный банкетный зал внизу.
***
Зал был заполнен множеством молодых дворян и дам.
Среди них были те, кто пришёл в сопровождении отцов и вёл приятные беседы.
Надёжное присутствие отца в столь подавляющей и чужой обстановке.
Для детей уже это само по себе было огромной радостью.
«...»
Я никогда не испытывал ничего подобного.
Хотя моим приёмным отцом был Ханс, директор приюта, между нами всё же была неизбежная разница.
К тому же у Ханса помимо меня было полно других сыновей.
Если задуматься, кажется, у меня никогда не было по-настоящему глубоких связей или счастливой жизни ни с кем.
Я повернулся и посмотрел на императора, обнимающего рыдающую Розанну.
Теперь они наконец выглядели настоящей семьёй.
«...»
Их объятия под яркими огнями.
Эта картина вдруг напомнила мне кое-что знакомое.
«Где-то я уже видел подобное...»
Разрушенный Императорский дворец.
То мгновение, когда кто-то держал меня на руках, пока мы лежали в руинах.
От этого воспоминания в груди защимило. В этот момент:
— Вейл, что ты здесь делаешь один?
Погруженный в меланхолию, я даже не заметил приближения гостьи.
Откуда-то сбоку повеяло тонким фруктовым ароматом.
Я повернул голову.
Там стояла прекрасная сереброволосая принцесса, внимательно разглядывая моё лицо.
— Принцесса Ирина...?
— Почему ты сидишь на лестнице в таком жалком одиночестве?
Вторая принцесса Империи.
Она опустилась рядом со мной и с любопытством склонила голову набок.
Когда она подалась вперёд, её платье слегка ослабло, открывая взору соблазнительный изгиб груди.
— Я охранял Его Величество императора и королеву.
Отвечая, я быстро отвёл взгляд.
Ирина усмехнулась и игриво ткнула меня в плечо.
— Кто же несёт стражу, сидя на ступенях? Ты похож на меланхоличного лиса.
В том воспоминании, что всплыло у меня в памяти, она умирала, истекая кровью.
Если подумать, император сказал Ирине нечто подобное, когда совершал своё последнее самоубийство.
Каков отец, такова и дочь...
И даже полюбить одного и того же человека после регрессии — поистине одно и то же.
— Ваше Высочество.
— Да...?
Мы сидели рядом, глядя вниз на праздничный зал.
Затем я спросил:
— Когда мы снова встретились на церемонии назначения после регрессии... Почему ты тогда не сказала правду?
Я вытащил чётки, спрятанные под одеждой.
И, слегка перебирая их в пальцах, произнёс:
«...»
Вторая принцесса, услышав мой вопрос, сделала точно такое же выражение лица, какое было у императора мгновением ранее.
Вид человека, который всё знает, но не может произнести ни слова.
— Ах, ты о том моменте...
Сереброволосая принцесса аккуратно заправила чёлку за ухо.
Это открыло её белую, нежную шею.
Фруктовый аромат, знакомый мне по моменту моей смерти, казалось, стал ещё отчётливее.
— Я думала, ты мне не поверишь.
Ирина произнесла ровно то же самое, что и император.
— А даже если бы поверил, я не была уверена, что смогу снова понравиться тебе.
Свежая улыбка принцессы увяла.
В её глазах вновь промелькнула та далёкая тоска, что была свойственна ей в те дни.
— Если подумать... я вернулась после того, как ты рисковал жизнью, чтобы спасти меня, лишь для того, чтобы снова умереть вместе с тобой.
Её изящные веки дрожали, как заснеженные ветви.
Подобно императору, испытывавшему вину за убийство родных Розанны, она чувствовала вину передо мной.
— Так бессмысленно...
Услышав её слова, я на мгновение лишился дар речи.
Губы приоткрылись, но я не смог вымолвить ни слова.
Точно так же, как Розанна, когда осознала всю правду.
— Прости. Я ведь могла легко признаться во всём... Но говорю об этом только сейчас.
Было бесчисленное множество возможностей.
Когда мы заснули вместе на вилле Второй Королевы.
Когда вернулись домой после расправы над Чёрными Рыцарями, и всё в таком духе...
Несмотря на столько уединённых моментов, когда она могла во всём признаться, ей не хватало духу раскрыть мне правду.
Раньше я бы этого не понял, но теперь мог прочувствовать.
Точно так же, как император десятилетиями скрывал свой секрет от Розанны, Ирина, должно быть, чувствовала то же самое.
— Я боялась, что ты возненавидишь меня...
Тихо пробормотала Ирина, словно говоря сама с собой.
— Боялась, что наши отношения испортятся ещё сильнее, чем прежде.
Её тоскливый взгляд.
Слегка дрожащие губы.
При этих словах я проглотил застрявший в горле ком.
«...»
Точно так же, как император десятилетиями жил в боли,
Ирина тоже испытывала чувство вины передо мной после своей регрессии.
Прочувствовав это на примере императора и Розанны, я смог понять её.
— Такого никогда бы не случилось, Ваше Высочество.
Я взял обе хрупкие руки Ирины в свои.
— Когда я тогда умирал с обидой на сердце к Его Величеству, дело было вовсе не в ненависти к тебе.
И прошептал тихо, словно в молитве:
— Я лишь сокрушался о том, что ты пожертвовала своей драгоценной жизнью ради такого ничтожного человека, как я.
Её лицо было совсем близко от моего.
Я ответил ей искренней улыбкой.
— На самом деле я был счастлив. Ведь я умер на руках столь прекрасной женщины, как ты.
Сначала я искренне злился на Ирину.
Но после новой встречи я понял.
Она не безответственно бросила свои королевские обязанности ради смерти со мной.
Ирина просто любила меня и хотела жить со мной.
— И я не могу передать, как счастлив снова встретить тебя вот так.
Впервые за долгое время моё сердце забилось чаще.
Глаза защипало от подступивших чувств.
«...»
На глазах Второй принцессы Империи, услышавшей мой честный ответ, выступили слёзы.
Затем, сглотнув подступивший ком, она снова улыбнулась.
— Спасибо, Вейл.
Но как бы сильно она ни старалась их сдержать, её изумрудные глаза оставались влажными.
Словно зелёные листья, сияющие сквозь лучи солнца.
— Я... кажется, я сейчас слишком счастлива.
Переполнившись эмоциями, Ирина всхлипнула.
Я вытащил платок из парадного костюма и сам вытер её слёзы.
«...»
Я думал, что у меня нет ни семьи, никого, с кем бы меня связывали искренние отношения.
Но это было моё заблуждение.
Ведь прямо рядом со мной находилась женщина, способная так плакать из-за меня.
Быть может, я...
Слишком легкомысленно относился к тем драгоценным узам, что выпадали на мою долю.
Лея, Лидия и старшая сокурсница Мия наблюдали за нами.
Все трое молча ждали нас.