Глава 115. Эрика (2).

То время осталось в памяти Эрики как один сплошной кошмар.

Ей было тринадцать. Она уже не верила людям и не понимала, как после случившегося вообще можно кого-то любить. Всего несколько дней назад Варган убил Лайлу — служанку, которая была рядом с Эрикой столько лет, что давно стала ей второй матерью.

Теперь девочка лежала на кровати, забившись в груду кукол, и дрожала под одеялом, словно в жестокой лихорадке. В чёрных глазах не осталось ни слёз, ни злости — только глухое нежелание иметь дело с миром.

Плюшевый котёнок, когда-то подаренный Варганом, валялся далеко у стены. Эрика отшвырнула игрушку, но от памяти избавиться не смогла.

Всё возвращалось само.

— Лайла... Лайла!..

Снова кровь. Снова клинок. Снова тот миг, который невозможно остановить.

— Нет... нет, нет, нет... Пожалуйста, Варган, не надо!.. Не убивайте Лайлу!

Она кричала это десятки раз — уже не ему, а собственному кошмару. И всякий раз опаздывала. Лайла умирала снова.

И снова.

— А-а-а!..

Тук-тук.

Эрика вздрогнула и замерла. В комнате не горела ни одна свеча, но она и без голоса из-за двери знала, кто пришёл.

— Эрика, я войду?

Ручка повернулась осторожно. В комнату вошла Лилианс.

Она навещала дочь каждый день. В этот раз мать прежде всего заметила нетронутую еду и брошенного в углу котёнка. Эрика опять ничего не съела и за последние дни заметно осунулась.

Лилианс тихо вздохнула и подошла к кровати. Только когда мать оказалась совсем рядом, Эрика подняла голову — будто лишь теперь почувствовала чужое присутствие. Взгляд скользнул по Лилианс и тут же погас.

— Как ты сегодня себя чувствуешь?

Эрика не ответила.

— На улице тепло. Можно никуда далеко не ходить. Просто немного пройтись по саду. Хочешь?

Снова молчание.

Уговоры на неё не действовали. Девочка будто сама превратилась в одну из кукол, которыми обложила себя со всех сторон, словно и в ней не осталось ничего, кроме ваты: ни голоса, ни воли.

Лилианс никогда не тащила её наружу силой. Она просто оставалась рядом. Умывала дочь, меняла ей одежду, читала вслух старые сказки, которые Эрика любила в детстве. Если девочка внезапно начинала кричать или застревала на одной и той же фразе, мать обнимала её и держала, пока дыхание не становилось ровнее. От одежды Лилианс едва заметно пахло успокаивающими травами; Эрика слушала её сердце, постепенно переставала дрожать и иногда всё-таки засыпала.

Так проходили дни.

Лилианс убрала из комнаты всё, что могло напомнить о Лайле, и не подпускала к дочери слуг. Она справлялась сама и ни разу не пожаловалась, что устала. При Эрике мать неизменно была мягкой, спокойной и ласковой.

Постепенно это начало помогать. Приступы стали реже, потом почти исчезли. Эрика снова могла немного есть. Иногда соглашалась выйти на прогулку. Однажды Эрика сама предложила пройтись — и Лилианс тогда расплакалась от облегчения.

Можно было подумать, что выздоровление дочери стало для неё единственным делом, ради которого вообще стоило вставать по утрам.

А потом Лилианс сказала то, чего Эрика от неё не ожидала никогда.

— Варган приехал. Может быть, ты с ним встретишься?

Буднично. Почти тем же тоном, каким обычно предлагала выйти в сад.

Эрика уставилась на мать.

Именно Варган довёл её до этого состояния. Именно он убил Лайлу. Та ночь никуда не ушла; память о клинке по-прежнему сидела в ней, как заноза под сердцем. Лилианс сама убрала от дочери почти все напоминания о Лайле — и теперь предлагала впустить в комнату человека, с которого этот кошмар начался.

— Он раскаивается, — продолжила мать. — Может, вслух этого и не сказал, но я уверена: он хочет увидеть тебя и попросить прощения.

Первая мысль была настолько мерзкой, что Эрика сама её испугалась.

«Дом. Деньги. Помолвка».

Неужели даже после убийства Лайлы, даже увидев, во что превратилась собственная дочь, мать всё равно решила сохранить этот союз?

— Как... как ты можешь?.. — выдохнула Эрика.

— Моя маленькая фея, не бойся.

Лилианс тут же обняла её и медленно провела ладонью по волосам. Тепло было прежним. Запах — знакомым. От этого становилось только страшнее.

Эрика заставила себя думать.

Нет. Ради выгоды мать бы так не поступила. За эти недели она слишком хорошо увидела, сколько сил Лилианс на неё потратила. В её глазах не было ни расчёта, ни лжи. Она говорила искренне — и именно это сбивало с толку сильнее всего.

С Варганом всё было иначе. Он однажды изменился на глазах, оттолкнул Эрику и дал ей ясно понять, что прежних отношений больше нет.

А Лилианс не изменилась ни на йоту.

Та же улыбка. Те же руки. Та же любовь в голосе.

— Я делаю это ради тебя.

Она произнесла это с такой уверенностью, словно повторяла не собственную мысль, а молитву.

— Всё обязательно наладится.

И впервые в жизни рядом с матерью Эрике стало не спокойно, а жутко.

— Моя любимая фея. Моя Эрика.

* * *

Письмо Варгана Эрика перечитывала почти час. Потом всё-таки пошла к озеру.

Он никуда не ушёл. Стоял у воды, залитой синеватым лунным светом, и, похоже, действительно ждал её всё это время. Для человека, который терпеть не мог безделья и считал потерянную минуту почти личным оскорблением, это было странно.

— Ты пришла.

Эрика остановилась перед ним. Из-за разницы в росте пришлось поднять голову, но расстояние она оставила совсем небольшое — шаг, не больше.

— Раз ты здесь, могу считать, что предложение тебя заинтересовало?

— Предложение? — в голосе наконец появилась привычная колкость. — Лучше объясни, что это была за дурацкая бумага.

— Ты ушла, не дослушав меня. Пришлось изложить всё письменно.

Эрика молча смотрела на него.

Варган слегка пожал плечами.

— А. Ты про сам лист?

Теперь она точно поняла, что он издевается.

Лист выглядел так, будто его прежде разорвали на мелкие куски, а потом тщательно склеили. Даже старые сгибы и заломы повторялись почти до мелочей. Он слишком напоминал другое письмо — то самое, которое Варган когда-то порвал у неё на глазах и которое Эрика потом сохранила.

— Обычный лист был бы скучен, — невозмутимо пояснил он. — Считай это запоздалым извинением за ту историю. Я воспроизвёл его по памяти. Судя по реакции, получилось неплохо.

— Очень надо.

Эрика не могла понять, знает ли он, что старое письмо всё ещё у неё, или попал в точку случайно. Но сейчас это было не главное.

— Ты написал, что можешь вылечить мою мать.

В письме подробно разбиралось, как устроено воздействие «голоса», почему после его исчезновения начинается тревога и каким образом человека можно постепенно вывести из зависимости. Не хватало только двух вещей: что это за «голос» и откуда он вообще взялся.

Чем дальше Эрика читала, тем больше замечала явных пропусков.

И всё же она вернулась. Даже сомнительная надежда была лучше бездействия.

— Могу, — сказал Варган. — Если исходить из самого механизма, задача не слишком сложная.

Проблема Лилианс, по его словам, заключалась не в присутствии «голоса», а в его внезапном исчезновении. Она привыкла к нему слишком сильно, и лишать её этого резко было нельзя.

Варган предлагал создать для неё искусственный «голос», а затем давать ему звучать всё реже. Если всё пойдёт как надо, Лилианс привыкнет к новому ритму и со временем перестанет тревожиться даже тогда, когда не услышит ничего.

— И для этого тебе придётся применить магию проклятий, — сухо заметила Эрика.

— Не обязательно именно мне. Но если ты не хочешь рисковать именем дома Портретт, специалиста придётся искать тайно. А магов, достигших Постижения в магии проклятий, мало. Я уже здесь и нужным мастерством обладаю.

Репутация дома сейчас волновала Эрику меньше всего. Между семейной честью и здоровьем матери она бы даже не стала выбирать.

Её беспокоил сам Варган.

Можно было искать другого мага, но на это ушло бы время. За эти дни Лилианс могла сделать с собой что угодно. Варган же стоял перед ней сейчас, знал о происходящем подозрительно много и действительно владел нужной школой магии.

С практической точки зрения решение было очевидно.

Но доверить мать Варгану по-прежнему было страшно.

— Я задам три вопроса.

— Задавай.

— Что такое этот «голос»? Откуда ты знаешь, что мать его слышала? И последнее: что с этого получишь ты?

Если кто-то пытался управлять Лилианс, у этого человека должна была быть цель. А Варган, даже узнав о её болезни через дом Шугенхарц, не мог знать симптомы точнее самой Эрики — если только не располагал сведениями, которых у него быть не должно.

На миг она вспомнила Алисию, события на итоговом экзамене, другие странности последнего года. Тут же отогнала всё это. Сейчас речь шла о матери.

И ещё об одном.

Варган никогда ничего не делал бесплатно.

Если выгода была ничтожной, он не шевелил и пальцем. А здесь не просто предложил помощь — сам добивался, чтобы Эрика её приняла. Значит, где-то спрятана цена. Эрика даже предпочла бы услышать её прямо: понятная сделка казалась куда безопаснее бескорыстия от него.

— На первые два вопроса я не отвечу.

Эрика не сразу поверила, что расслышала правильно.

— Потому что тебе пока нельзя этого знать, — добавил он. — А вот на третий ответ простой.

Варган чуть помолчал.

— Я ничего не получу.

— Ты сейчас серьёзно?

Ещё минуту назад Эрика была готова хотя бы обсуждать его предложение. Теперь взгляд стал жёстким.

Не объяснить, что происходит, сослаться на какие-то знания, которые ей «нельзя» иметь, а потом заявить, что он действует без выгоды?.. Из уст Варгана это звучало не просто неправдоподобно, а как какое-то ебанутое издевательство.

— Кто угодно мог бы сказать такое, но не ты. С чего мне тебе верить?

Назови он цену — можно было бы торговаться. Выложи расчёт — можно было бы искать в нём дыры. Варган обычно именно так и действовал: подбирал доводы, давил на слабые места, обставлял сделку так, чтобы собеседнику некуда было деться.

А сейчас — ничего.

— Эрика.

Он долго смотрел ей в лицо, будто проверяя, насколько далеко она успела зайти в собственных подозрениях.

— Я ведь заранее спросил, насколько ты мне доверяешь.

Он пообещал, что не потребует платы ни сейчас, ни потом. Не станет напоминать о помощи Лилианс и не превратит её спасение в долговую расписку. Всё, что произойдёт, останется между ними.

Это было неправильно.

Слишком неправильно.

Эрика лихорадочно искала скрытую схему. Он обязан был что-то прятать. Обязан был рассчитывать на выгоду позже. Иначе это был уже не тот Варган, которого она знала.

— Шугенхарц! Хватит водить меня за нос. Чего ты добиваешься? Если это сделка, так назови условия. Убеди меня, чёрт тебя дери. Ты же это прекрасно умеешь!

— Цель, значит...

Он встретил её взгляд спокойно. В тёмных глазах отражалась гладь озера; ни привычной усмешки, ни высокомерия на лице не осталось.

Когда Варган заговорил, Эрика едва заметно вздрогнула.

Ответ был слишком простым. И потому — самым трудным для неё.

— Я хочу тебе помочь.

Никакой логики сделки. Только чувство, которое прежний хозяин этого тела годами не показывал никому.

— Вот и всё.

Из двух душ, живших в Варгане, эти слова принадлежали той, что была здесь первой.

И понемногу умирала.

Это было её сожаление.