Глава 111. Финн (1).

Центральная церковь вручила Варгану и Финну положенные награды.

С выбором для Финна Варган разобрался заранее: тот взял один из трех мечей, которые в оригинале принадлежали Лиаму. Реликвия I ранга для нынешнего Финна была, пожалуй, слишком высокого уровня, но Лиаму в любом случае хватало одного клинка.

За месяц при Церкви Варган несколько раз встречал действующих героев, однако Сильвестра после церемонии больше не видел ни разу. Тот удерживал первое место в рейтинге и занимался не только полевой работой: на нем висела значительная часть церковных дел. Даже для вручения награды Варгану и Финну он тогда с трудом выкроил время.

Месяц промчался незаметно.

Варган учился у Хейлиона, Финн — у Кшанола. Наставники не могли находиться рядом сутками, но в этом и не было необходимости: после каждого занятия ученикам требовались часы, чтобы самостоятельно отрабатывать полученные техники.

Финн все это время даже не притронулся к новой реликвии. Вместо нее Кшанол заставлял его работать с нелепо тяжелым железным мечом. Так требовал наставник, а сам Финн и не возражал: реликвию он хотел взять в руки только тогда, когда почувствует, что заслужил ее.

Дни шли один за другим.

И вот наступило утро отъезда.

У воздушного корабля, готового отправиться в империю Троа, стояли двое. Но подняться на борт предстояло только Варгану.

— Ты уверен, что потом не пожалеешь?

— Да, господин Варган. Я уже решил. Даже если там погибну, жалеть не стану.

За этот месяц Финн выдержал тренировки Кшанола — одинаково беспощадные и физически, и психологически. Несколько дней назад наставник наконец рассказал ему о Чертоге Душ.

Чертог находился где-то на восточной окраине континента, в огромном массиве Туманных гор. Где именно — не знал даже Кшанол.

Туманные горы окружал такой плотный туман, что чужаки теряли направление и не могли пройти вглубь. Когда-то Кшанол наткнулся на Чертог случайно, уже почти умирая. До этого он три месяца прочесывал горы и не мог найти ничего.

Внутри Чертога время шло иначе. Пока человек проходил обучение, его тело не менялось, словно время для него останавливалось, а возвращение наружу занимало считаные мгновения. Вот только дорога к входу у каждого была своя. Одному хватало месяцев, другому могли понадобиться годы.

О тех, кто не возвращался вообще, говорить не стали.

Финн знал все это и все равно объявил:

— К экзаменам в конце второго семестра я вернусь обязательно.

Этот срок Финн еще раньше объявил Варгану и остальным из Арбол Фрутал и теперь менять не собирался. Академия позволяла студентам в академическом отпуске сдавать экзамены досрочно, но Финн отказался и от этого.

Иными словами, на поиски Чертога, прохождение испытания и возвращение он отвел себе около четырех месяцев.

— Если не успею, считайте меня мертвым и вычеркните из Арбол Фрутал.

В его голосе не было ни дрожи, ни показной бравады.

Финн привык принижать себя и говорить так, будто поражение уже неизбежно. Но за этим никогда не стояло безволие. Наоборот: собственным пессимизмом он загонял себя в угол, отрезал путь к отступлению и вынуждал двигаться дальше.

— Жаль только, что мы, скорее всего, окажемся на разных курсах и больше не будем в одной группе, — добавил он. — Но исследовательский клуб останется.

Он не готовился исчезнуть. Он назначал себе дату возвращения.

— Хорошо, — ответил Варган.

Уговаривать было бессмысленно. Финн уже все взвесил и принял решение.

Варган коротко попрощался и повернулся к кораблю. Обычно на этом разговор для него и заканчивался.

Но за спиной послышалось движение.

Финн встал на колени и поклонился так низко, что коснулся лбом камня.

Варган нахмурился.

— К чему эта глупость?

Финн не поднял головы.

— Само поступление в Академию казалось мне чудом. А уж попасть в вашу группу, господин Варган, было почти невозможной удачей.

Говорил он спокойно, без надрыва.

— Потом вы создали Арбол Фрутал. Я встретил там людей, с которыми смог соревноваться, учиться, спорить. Начал понимать то, чего прежде просто не видел.

Когда речь дошла до командного турнира, Финн ненадолго замолчал.

— Были дни, когда мне было стыдно за самого себя. Я ненавидел это тело, ненавидел свою бесполезность. Казалось, что я не помогаю вам, а только мешаю.

Не последнюю роль здесь сыграла Алисия. Финн видел, как быстро она растет буквально у него перед глазами, и на ее фоне особенно остро почувствовал собственную слабость.

Но сейчас в его голосе не осталось прежнего самоуничижения.

— И тогда вы дали мне шанс.

Варган молчал.

— Я понимаю, что это решение было вам невыгодно. Кто угодно, посмотрев со стороны, не стал бы отдавать мне место подопечного господина Хейлиона. Но вы это сделали. Не знаю, было это сочувствие или признание моих усилий, но легким и очевидным такое решение не назовешь. Поэтому для меня это второе чудо.

Первое подарила случайность.

Второе — Варган.

— Похоже, всю удачу на жизнь я уже растратил, — сказал Финн. — Иначе не стоял бы сейчас здесь.

Он наконец выпрямился.

Улыбка на его лице была светлой и совершенно искренней.

— Теперь моя очередь сотворить чудо.

Третье предстояло сотворить самому: преодолеть пределы души, почти лишенной таланта от рождения, и словно родиться заново.

Варган несколько секунд смотрел ему в глаза, потом усмехнулся и махнул рукой, велев подняться.

Больше проверять решимость Финна не требовалось.

— Такие поклоны оставь своему настоящему наставнику. Кшанол оценит.

Колени брюк Финна были в пыли. Он даже не посмотрел на них.

— Я уже поклонился ему перед тем, как прийти сюда.

Варган хмыкнул.

На этом они разошлись.

Долгих прощаний не было. Финн считал, что следующая встреча состоится на экзаменах в конце второго семестра. Значит, все остальное можно сказать тогда.

Оба за этот месяц стали сильнее.

Теперь каждому предстояло продолжить путь самостоятельно.

* * *

Воздушный корабль быстро превратился в точку и исчез за горизонтом.

Хейлион остался у ворот Центральной церкви, глядя вслед кораблю. Через несколько минут рядом появился Кшанол, который только что проводил Финна.

— Господин Хейлион. Назначено следующее задание.

Кшанол кратко пересказал приказ Церкви. Их направляли в отдаленную область. Дело в Дюртермунде благодаря Варгану завершилось быстро; новая миссия, судя по сведениям, такой легкой не обещала быть.

Закончив пересказывать приказ, Кшанол добавил:

— Поздравляю с шестым местом в рейтинге героев.

— Вас тоже.

После Дюртермунда вся команда Хейлиона поднялась в рейтинге: кто на одну строку, кто сразу на несколько. Для героев это было не просто вопросом престижа. Место в рейтинге напрямую влияло на вес человека внутри Церкви.

Сам Хейлион не рвался наверх любой ценой, но понимал, что определенный уровень влияния ему необходим.

Некоторое время они молчали.

Потом Хейлион спросил:

— Вы совсем не выглядите расстроенным из-за отъезда единственного ученика.

— У меня нет учеников, — сухо ответил Кшанол. — Они мне не нужны. И я не достоин иметь ученика.

— Вы к себе строже, чем Финн. Иногда полезно позволять себе хоть чем-то быть довольным.

— Я буду доволен в день, когда исчезнет последний альтиф.

Хейлион давно заметил, насколько эти двое похожи в главном.

Ни одному природа не дала заметного таланта. Оба отчаянно хотели стать сильнее. Оба давно ненавидели собственную слабость и не умели вовремя остановиться.

Возможно, именно поэтому Кшанол так презрительно относился к людям без таланта. Они напоминали ему о себе прежнем — и заодно о дороге, которая обычно ждет тех, кому природа почти ничего не дала.

Чертог Душ почти никого не щадил. Выжить там и получить желаемое уже само по себе считалось чудом.

Рассказывать о нем каждому было нельзя. Хейлиону иногда казалось, что жестокий совет отказаться от мечты и выбрать другой путь тоже может быть формой милосердия.

— И все-таки я не ожидал, что вы расскажете Финну о Чертоге.

— Кантурман сам распустил язык. Мне лишь пришлось разбираться с последствиями его болтовни.

— То есть вы уверены, что Финн не пройдет испытание?

В этом вопросе слово «не пройдет» означало одно: умрет.

Кшанол посмотрел на пустой горизонт.

— Скорее всего.

Он говорил как человек, который сам прошел Чертог и знал цену этим словам.

Хейлион больше не спрашивал.

— Лучше скажите, что у вас с рукой, — перевел тему Кшанол.

Речь шла не о левой руке, которую Хейлиону вернули после смерти Ами.

— С этой?

Правая ладонь была ярко-красной, будто после тяжелого ожога. Вокруг нее роились желтые частицы исцеляющей магии.

— Даже ваше лечение не справилось сразу. Значит, заклятие оказалось и мощным, и стойким.

— Да. До сих пор щиплет.

И при этом Хейлион улыбался слишком довольно для раненого человека.

— Варган вырос быстрее, чем я рассчитывал. В конце концов я проиграл наше пари.

В утро отъезда они провели еще один бой.

За весь месяц Варган ни разу не сумел даже поцарапать Хейлиона — до самого последнего занятия.

И теперь на правой руке Хейлиона, несмотря на сплошную защиту святой магии, оставалась рана, разъеденная магией разложения.