Глава 104. Финн (1).

Фрикканлиск покинул север Троа.

Один из Двенадцати священных зверей нарушил правило, которому следовал многие поколения: прежде он никогда не уходил из этих земель, а теперь исчез вместе с сыном.

И никто в Дюртермунде не осмелился его осудить.

После войны горожанам было не до старых обвинений. Люди уже понимали, что оклеветали Фрикканлиска, а он, несмотря на всё пережитое, нарушил древнее табу именно ради спасения города.

Эта версия разошлась особенно быстро.

Не сама собой, разумеется.

Я нанял людей, которые правильно подталкивали разговоры, а местное отделение Церкви Иггдрасиля охотно помогло. Формально — работа с общественным мнением. Но в данном случае я не видел в ней ничего дурного: мы даже не врали.

Церковь согласилась на такую помощь по нескольким причинам. Её собственные люди тоже были виноваты перед Фрикканлиском. Вдобавок требовалось не раздувать связь Крайна с Ами. Наконец, это входило в плату за то, что Фрикканлиск помог разгромить войско архиепископа.

Вторая часть платы была практичнее: пока он не причиняет вреда людям, его больше не будут насильно удерживать в снежных горах. Он получил признанное право переселиться.

Лично мне сама постановка вопроса казалась забавной. Люди великодушно «разрешают» одному из Двенадцати священных зверей куда-то уйти. Но для обеих сторон имели значение и формальное право, и соблюдение старого обычая. Фрикканлиску тоже требовалось основание, чтобы не выглядеть существом, которое просто плюнуло на собственный закон.

Если оглянуться, за последние недели почти всё прошло через мои руки.

Я мотался по городу и окрестностям, торговался с церковниками, героями, священными зверями — с кем только не. Работы было до хрена.

Единственным по-настоящему неприятным итогом осталось вмешательство кардинала Зепара. Из-за него мне не досталось Орудие Суда Ами.

До сих пор досадно.

Я хотел заранее усилить материал для одного будущего «оружия».

Ладно. Будет другой случай.

Через несколько дней меня снова вызвали в церковь Дюртермунда. На этот раз главным предметом разговора была Салеос.

— Фрикканлиск благополучно покинул север, — сообщил я, стоя на одном колене перед Святым королём. — Он намерен жить в стороне от человеческих дел и не вмешиваться в происходящее, пока его не тревожат.

Кроме Хейлиона и ещё нескольких посвящённых, церковники считали, что я заключил с ним договор на крайне невыгодных для себя условиях.

Версия удобная.

Равноправный договор вызвал бы вопрос, почему я не получил его способность читать мысли. А рассказывать о документе кардинала было нельзя: слишком легко всплыла бы связь с альтифами.

Обычные горожане, напротив, слышали публичное объявление о договоре на равных. Пусть верят. Исправлять чужое заблуждение без выгоды — бесполезная работа.

Обмануть саму церковь тоже оказалось несложно. Лучшим доказательством служил сам Фрикканлиск: без договора один из Двенадцати священных зверей едва ли стал бы выполнять просьбы обычного человека.

Ложь держалась не на одном выдуманном факте, а на цепочке реальных поступков. Поэтому и выглядела убедительно.

— Наш юный герой совершил для Дюртермунда великое дело, — произнёс Святой король. — Город этого не забудет. Церковь также вознаградит вас по заслугам.

Сладкое начало означало, что дальше пойдёт горькая часть.

Я не поднимал головы.

— Я лишь следую пути героя и исполнил то, что считал своим долгом.

С людьми такого склада лучше не размахивать фамилией и личной выгодой. Гораздо приятнее для их слуха звучат человечество, служение и высокий долг.

Ответ попал куда нужно.

— Шугенхарц Троа Варган, я высоко ценю ваши мужество, разум и заботу о людях. Надеюсь, став героем, вы не отступите от этих принципов.

Я молча склонился ниже.

Кто бы мог подумать. Книжный злодей Варган выслушивает похвалу от высшего лица местной церкви.

Жизнь иногда неплохо шутит.

Затем Святой король перешёл к главному.

Если убрать церемониальные обороты, вопрос звучал просто: что представляла собой появившаяся на войне архиепископ Салеос и каким образом студент сумел ей сопротивляться?

Внешность у неё почти человеческая, хотя тело явно изменено. В бою она использовала красную ауру и технику, подозрительно похожую на мастерство героя. Церковь закономерно могла решить, что когда-то Салеос была человеком.

— Я знаю о ней немного, — начал я, — но находился ближе всех и могу описать то, что видел лично.

Информацию я дозировал тщательно.

То, что мог заметить любой свидетель.

То, что естественно понять после непосредственного боя.

Ни больше, ни меньше.

— По стилю она напоминает мечемага, который вдобавок превосходно владеет магией проклятий. И внешний облик, и манера боя слишком близки к тому, как сражаются человеческие герои, чтобы считать это случайностью. Я сумел продержаться в основном благодаря церковной реликвии: её встроенная магия помогала вскрывать и снимать проклятия. Кроме того, мне активно помогал Фрикканлиск.

О собственном мастерстве я предпочёл не распространяться.

В таком кабинете чем скромнее ты описываешь себя сам, тем выше окружающие готовы оценить твой результат.

Мы обменялись ещё несколькими репликами, но ничего по-настоящему полезного я больше не выдал.

К какой группе относится Салеос и чья она сестра, пока знали только я и этот чёртов протагонист.

Святой король, видимо, решил, что выжал достаточно. Перед тем как отпустить меня, он достал небольшую табличку.

Железо с тонким серебряным покрытием. На поверхности вырезано его имя.

— Когда окажетесь в Центральной церкви, покажите это.

Именная пластина Святого короля Дюртермунда.

Именно такую вещь я и хотел получить. Причину подарка тоже примерно понимал, поэтому не стал изображать лишнее любопытство. Поблагодарил — и всё.

Больше брать здесь было нечего.

— Шугенхарц Троа Варган. Да пребудет благословение Иггдрасиля с вами на дальнейшем пути.

Тук. Тук.

Святой король дважды ударил посохом о пол.

Я до конца соблюл положенный ритуал и ответил таким же безупречным поклоном.

* * *

— Эй, Финн. Иди-ка сюда.

Финн тренировался в маленьком дворе перед жильём. Кантурман некоторое время молча наблюдал за ним, затем подозвал.

Финн убрал меч в ножны и подошёл.

— Ударь меня изо всех сил.

— Простите?

— Представь, что я чучело, и рубани как следует.

Финн решил, что ослышался, а когда понял, что нет, сразу отказался. В следующую секунду огромная рука Кантурмана уже зажала ему шею.

Кх... кхек!

Лицо Финна начало синеть. Тогда Кантурман отпустил его почти броском.

Финн закашлялся и принялся растирать горло.

— Мужик называется. Хватит ломаться, показывай, чему научился.

— Но я не могу вот так напасть на вас, господин Кантурман...

— Да что ты ноешь без остановки? Я, по-твоему, совсем долбоёб? Если говорю бить — значит, мне это зачем-то нужно. Есть одна вещь, которую хочу проверить. Вставай уже.

По тяжёлому прямому взгляду было ясно: спорить бесполезно.

Финн вздохнул и принял привычную стойку. Из неё удобно было сразу рвануть вперёд и метить противнику в голову.

Он выровнял дыхание.

Свист клинка.

Меч пошёл точно в висок Кантурмана.

Атака была до смешного прямолинейной, зато годы повторений сделали её крепкой. Именно это движение Варган когда-то заставлял Финна отрабатывать до полного изнеможения.

Кантурман уклонился одним движением головы.

Несколько секунд он молча прокручивал увиденное, глухо мыча себе под нос.

— Чего встал? Всё?

— Есть ещё несколько приёмов...

— Тогда показывай, не тяни резину.

Финн продолжил.

Называть набор его движений полноценной школой фехтования было бы щедростью. Но каждое он шлифовал долго и добросовестно.

Наконец Финн опустил меч.

За всё выступление он ни разу не задел даже край одежды Кантурмана.

— Сколько лет ты уже машешь железом?

— Решил стать героем в семь. Получается, одиннадцатый год.

Кантурман помолчал.

— Всё совсем плохо. У тебя таланта — как дерьма под ногтем.

Финн опустил взгляд.

— Я знаю.

Для Кантурмана тяжёлый вздох выглядел почти неестественно. Он покачал головой.

— Теперь понимаю, почему Кшанола от тебя так корёжит.

— О чём вы?

Кантурман пару раз хлопнул Финна по спине, нашёл рядом низкую каменную ограду и уселся на неё.

— Кшанол к тридцати годам добрался до двадцать третьего места в рейтинге героев. Сам по себе уже чудовище. А ещё у него редкий глаз на чужие способности, особенно на задатки мечников.

— Да...

— И больше всего он терпеть не может бездарей. А тут появляется парень без таланта, которого взял подопечным сам Хейлион. Понятно, почему Кшанол взбесился.

Финн вспомнил их первую встречу и те унизительные слова, которыми его тогда встретили.

Кантурман объяснил дальше.

Хейлион был человеком, которого Кшанол уважал сильнее всех и за которым охотно следовал. Поэтому уровень нового подопечного Хейлиона он воспринял почти как личное оскорбление.

— Первый выпад в голову ещё куда ни шло, — подвёл итог Кантурман. — В нём хоть что-то есть. Остальное — полный бардак. Так мечом не дерутся.

— Но если я продолжу тренироваться, то хотя бы немного...

— Нет. Бросай.

Сказано было без насмешки.

Жёстко и окончательно.

— Допустим, ты каким-то чудом станешь героем. А дальше тебя либо сожрёт альтиф, либо пустят в расход. Подумай хотя бы о будущей команде и заканчивай сейчас.

Проблема Финна не лечилась хорошими учителями и дорогими реликвиями.

Талант был катастрофически слабым. Любой мечник с хотя бы нормальными задатками быстро обгонит его, даже если Финну дать лучшие условия.

Если он не собирается однажды подарить товарищам опыт наблюдения за гибелью друга, разумнее сойти с дороги заранее.

— Не могу.

Финн ответил сразу.

В обычно мягком взгляде появилось упрямство.

— Я стану героем. Что бы ни случилось. Я поклялся.

Один раз — самому себе.

Второй — когда Варган дал ему возможность учиться у Хейлиона.

Эту клятву Финн не собирался отдавать никому, даже если всё остальное у него отнимут словами.

— Мне всё равно, насколько страшным будет конец. Это дорога, которую я выбрал сам. Жалеть не стану.

— Может оказаться, что твоя смерть не даст ничего. Все годы труда закончатся пустотой.

— Я уже ответил. Если моя дорога заканчивается обрывом, значит, я добегу до края и прыгну сам.

Кантурман замолчал.

Финн хотел поблагодарить его за заботу и на этом закончить разговор. Он понимал, зачем ему всё это говорят, и ценил намерение. Просто принять совет не мог.

Но Кантурман уже поднялся.

Огромная фигура заслонила Финну свет. Ладонь размером с крышку котла легла ему на голову.

Финн не отступил.

И вдруг Кантурман расхохотался.

— Ха-ха-ха! А ты, оказывается, упрямее, чем выглядишь!

Смех разнёсся по двору.

— На войне такой же был, и сейчас то же самое. Ни хрена не понимаешь собственный предел и всё равно прёшь вперёд. Нравится мне это. Мужик так и должен жить!

— Господин Кантурман?..

— Финн, ты мне понравился. Но насчёт таланта я не шутил: там действительно голяк. Поэтому дам тебе один очень секретный совет.

Великан неожиданно перешёл на шёпот и даже прикрыл рот ладонью.

— С сегодняшнего дня прилипни к Кшанолу. Вцепись намертво. Ной, умоляй, хоть по земле катайся перед ним.

— О чём просить?

— Пусть скажет, где находится Чертог Душ.

Финн впервые слышал это название.

— И правильно, что не слышал. О месте знают единицы. Я и сам не представляю, где оно. Да мне, даже если бы знал, всё равно не хватило бы права туда войти.

— Что там происходит?

— Точно не знаю. Иначе секрет был бы так себе. Но одну вещь знаю наверняка.

Кантурман понизил голос ещё сильнее — теперь, казалось, даже птица на ближайшей крыше ничего бы не расслышала.

— До Чертога Душ Кшанол был почти таким же бездарным, как ты.

— Что?! Но он же сейчас двадцать третий в рейтинге героев!

— Тише.

Кантурман взъерошил Финну волосы и снова загоготал, будто ничего важного не сказал.

— Я же сказал: это тайна!