Глава 32. Эрика (1).

Пока я был всего лишь читателем, мне казалось, что роман сообщает о своём мире достаточно.

На деле текст всегда показывает лишь крохотный участок реальности. За пределами страницы кто-то живёт, принимает решения, ссорится, строит планы; события цепляются одно за другое, огромный механизм продолжает вращаться. Но читатель видит только то, что автор счёл нужным показать.

С Эрикой вышло именно так.

В оригинале она значилась злодейкой: невеста Варгана, маленького роста, с язвительной манерой речи. Автор перечислял её сильные стороны и даже рассказывал о семье. Сведений хватало, чтобы возникло ощущение законченного портрета.

Это ощущение было ложным.

Я, например, никогда особенно не задумывался, почему Эрика вообще стала той самой «злодейкой». Да и зачем? Она не протагонист и не главная героиня. В художественном тексте легко принять характер персонажа за исходное условие: такая уж роль, такая уж функция в сюжете.

После переселения в Варгана этот подход перестал работать.

Я до сих пор помнил первый миг в его теле. Вместе с сознанием мне досталась не подборка фактов, а чужая прожитая жизнь: ранние воспоминания, ощущения, привязанности, неприязнь, даже строка книги, которую Варган читал непосредственно перед тем моментом.

Будто в человека за секунду загрузили огромный пласт чужого опыта.

Особенно много нового оказалось связано с Эрикой. Она была его невестой и почти подругой детства, поэтому в памяти Варгана занимала слишком большое место, чтобы уместиться в несколько авторских абзацев.

Тогда-то я и понял, насколько бедным был образ, знакомый мне по роману.

Разумеется, нынешняя Эрика отличалась от ребёнка, которого помнил Варган. Люди меняются; характер складывается не только из врождённых черт, но и из всего, что происходит с человеком позже.

Странность заключалась не в этом.

Меня беспокоило другое: нынешняя Эрика слишком сильно отличалась от той, какой должна была стать уже через несколько месяцев.

Не по отдельным привычкам. Не по настроению.

Словно через несколько месяцев должна была измениться сама основа её личности.

Чтобы понять, почему это важно, придётся ненадолго отвлечься на религию.

Почти весь человеческий мир почитает 「Иггдрасиля」. Этим словом называют и самого бога, и веру, которая вокруг него сложилась.

Предмет поклонения трудно не заметить: исполинское древо, которое, кажется, можно увидеть с любого края света. Один его размер подавляет воображение; кроме того, дерево даёт высококачественные магические камни и делает окружающие земли необычайно плодородными. Неудивительно, что люди признали Иггдрасиль единственным богом, а все прочие культы — ересью.

Церковь, фактически составляющая духовный центр общества героев, существует ради служения ему.

Но человеческое большинство — ещё не весь мир.

У Иггдрасиля есть противостоящая ему сила. Огромное сообщество альтифов исповедует совсем другую веру.

「Церковь Богини」.

Если очень грубо, то у людей свой бог, у чудовищ — свой. Между этими сторонами давно существует религиозная вражда.

К Эрике это относилось напрямую.

Дом Портретт славился благочестием. С детства Эрику одновременно готовили к службе в рядах героев и учили богословию. По воспоминаниям Варгана я мог сказать уверенно: её вера в Иггдрасиля была настоящей. Более того, Эрика ею гордилась.

Вот почему сведения из оригинала выглядели настолько противоречиво.

Там Эрика только изображала почитательницу Иггдрасиля. На самом деле она служила божеству чудовищ и помогала последователям Церкви Богини действовать внутри Академии.

Когда я читал роман, это не казалось чем-то особенно странным. Нужен шпион в Академии, нужна злодейка — вот она и выполняет соответствующую роль.

Теперь у меня были воспоминания живого Варгана.

И я не мог просто объявить всё прошлое Эрики ложью.

Теоретически она могла притворяться с самого детства. Невозможного тут нет. Но эту версию следовало проверить.

Последний раз Варган видел её примерно год назад. Ни в прямых воспоминаниях, ни в сведениях, которые он добывал о невесте, пользуясь правами жениха, не было признаков тайного поклонения Богине.

Оставалось два объяснения.

Либо Эрика годами скрывала истину без единой ошибки.

Либо к Церкви Богини она примкнёт позже — уже после начала событий романа.

Я сравнил её будущие реплики и поступки с тем, что знал из памяти Варгана. Второй вариант оказался куда правдоподобнее.

Для меня это было не праздным любопытством. Особая магия Эрики, положение дома Портретт и наши отношения делали её слишком важной переменной. Мне требовалось понимать, что именно толкнёт её в сторону врага, иначе в самый неприятный момент она могла разрушить мои планы.

Поэтому один вопрос всё время сидел на заднем плане: что должно случиться, чтобы нынешняя Эрика превратилась в женщину, описанную в романе?

Ответ подвернулся почти случайно.

Сначала я даже не обратил на него внимания.

Обычный второстепенный студент. Ни выдающейся внешности, ни заметного таланта. Один из множества людей, о существовании которых я узнал только после переселения в этот мир.

А потом в памяти всплыла деталь из оригинала.

В начале сюжета рядом с Эрикой был человек, который впоследствии поклонялся Богине вместе с ней. Имени автор не называл. Внешность тоже не описывал. Зато по отдельным репликам можно было понять его манеру поведения, а ещё упоминалось полученное им Благословение.

Этот человек постепенно подводил Эрику к вере Церкви Богини.

Настойчивый, липкий ублюдок.

Возможно, он воспользовался уже существовавшей трещиной в её душе. Если моя версия верна, как раз сейчас он должен был крутиться поблизости: собирать сведения, искать подход, готовить почву для обращения.

И заодно потворствовать собственной мерзкой похоти.

Эрика, скорее всего, даже не замечала, каким взглядом он на неё смотрит.

Я решил вытащить его наружу.

Сначала понадобилось проверить возможности цели. Я неторопливо готовил приманку, наблюдал, собирал косвенные признаки.

Окончательная уверенность появилась в день, когда Эрика пришла с проверкой в лабораторию.

Тогда Найас, принявшая облик Алисии, по условленному сигналу нарочно вскрикнула слишком громко. После этого я изменил предложение Эрике и тем самым перевёл план в активную фазу.

Тот демонстративный испуг был нужен не нам. Он предназначался наблюдателю.

Найас могла видеть его благодаря способности 「Око Сущности」. Благословение Церкви Богини не могло скрыть носителя от её взгляда.

Сам преследователь подмены не распознал. В этом не было ничего удивительного: если даже Эрика, получившая прекрасное образование, не поняла, что перед ней дух, от него ждать большей проницательности было смешно.

Я всё же проверил и этот риск. Вдруг роман умолчал о какой-то дополнительной способности.

Нет. Всё оказалось именно так, как я предполагал.

Следующие дни Найас наблюдала за ним постоянно. Поведение почти не отклонялось от схемы, будто на него действовали жёсткие ограничения.

Теперь осторожность была лишней: цель определена, приманка сработала.

Нужно действовать быстро и жёстко.

Он придёт в нужное место.

— Господин, вы куда-то собираетесь?

Я уже направлялся к выходу, когда меня окликнула Алисия — настоящая, не Найас в её облике.

В лаборатории оставались вымотанные до предела Эмили и Финн. Серена, напротив, спокойно сидела с книгой, будто происходящее её совершенно не касалось.

— У меня встреча. Дальше вы с Сереной справитесь сами. До Турнира классов осталось несколько дней, поэтому моё отсутствие не повод расслабляться.

— Конечно. Я прослежу. Но... вы идёте к госпоже Эрике?

— Придёт тот, кто на неё похож.

Алисия явно не поняла ответ, но решила не переспрашивать.

— Тогда сегодня вечером я вас не побеспокою. Увидимся утром.

Я кивнул и вышел.

Эрика, моя невеста, на предстоящей сцене присутствовать не будет.

Но всё представление я устраивал ради неё.

Зритель нужен был только один — человек, который сейчас наверняка сидел на занятии, дёргал ногой и считал минуты до конца пары.

То, что он преследователь, уже почти не вызывало сомнений. И всё же просто схватить его я не мог. Даже самый жалкий участник оставался звеном крупной тайной сети.

Церковь Богини любит растворяться среди обычных людей.

Она внедряется в Академию, скрывает структуру и не выставляет своих сторонников напоказ. Значит, то, что этот человек так открыто таскался за Эрикой, почти наверняка было его личной самодеятельностью, скрытой даже от своих.

Именно это делало ситуацию удобной.

О его слежке знал только я.

Чем меньше свидетелей будет дальше, тем лучше.

На улице уже темнело. Ещё немного — и в Академии зажгутся вечерние огни.

* * *

В другой аудитории один человек молился только об одном: пусть занятие закончится скорее.

По средам их расписания с Эрикой расходились. Будь они на одной паре, ему не пришлось бы мучиться неизвестностью.

Встречу назначили на 18:10.

Эрика освобождалась в шесть. Если выбежать сразу, он успеет.

Конечно, мелькала мысль вообще пропустить занятие и не отходить от неё весь день. Но это уже слишком опасно. Обычные студенты могли ничего не заметить, а профессор — почувствовать чужое присутствие.

К тому же он до сих пор не получил разрешения на свои действия.

Начальство могло бы задним числом простить риск ради обращения дочери дома Портретт — но только после успеха. Пока же ему наверняка приказали бы прекратить самодеятельность.

Он уже однажды позволил чувствам нарушить план.

Второй ошибки нельзя допустить.

Столько времени всё шло идеально. Глупо попасться теперь.

— Чёрт...

Лучше бы Эрика отказала.

Два раза она отрезала Шугенхарца без малейшего колебания. Почему на третий согласилась на предложение этого высокого придурка? Разве они не ненавидят друг друга?

Он ещё не собирался признаваться Эрике. Было рано. Сначала надо было подготовиться и постепенно сблизиться с ней.

Но теперь в голову всё настойчивее лезла одна мысль: если медлить, её отнимут.

Когда преподаватель наконец отпустил группу, мужчина едва не сорвался с места бегом.

Однако сначала пришлось отправиться не к месту встречи.

Нужна была подготовка.

Здесь молиться нельзя: слишком много глаз. Если сила проявится внезапно и кто-нибудь заметит странность, всё кончится раньше времени.

Ближайший туалет подходил лучше.

Там никто не удивится запертой двери и нескольким минутам тишины.

Он быстро прочёл молитву.

Благословение снизошло на него, и мир наконец снова стал правильным.

Теперь никто не сможет её забрать.

Ни друг.

Ни жених.

Ни братья и сёстры.

Ни родители.

Вообще никто.

Он понял всё в первый же день, когда увидел Эрику.

Она была точным воплощением женщины, о которой он мечтал. Той, которую он будто ждал всю жизнь, ещё не зная её имени.

Она родилась ради встречи с ним.

А он оказался в Академии ради встречи с ней.

Это не случайность. Это судьба. Ей нельзя противиться.

Эрика должна принадлежать только ему.