Глава 50. Хлеб и кинжал (50)

Венета сказала мне.

Помнить о хлебе и кинжале.

Эльфы платят за хлеб хлебом, а за кинжал — кинжалом. В этом правиле не было исключений. Это касалось даже людей, которых они безмерно ненавидели.

Существовал даже живой тому свидетель.

Главарь культа, Леорик.

Было неизвестно, почему он, когда-то служивший военным священником в армии Юрдины, теперь находился вместе с эльфами. Как и то, что послужило причиной его падения в ересь.

Однако очевидным было то, что он уже давно был признан полноправным членом эльфийского общества.

Несмотря на то, что он был человеком, и лишь по той причине, что он спас эльфийскую девочку.

Я тоже намеревался повторить эту историю.

Конечно, были и небольшие отличия.

Это делалось ради правдоподобности истории. Если бы я скопировал слишком многое, то велика была вероятность, что это вызовет подозрения.

Поэтому я адаптировал несколько моментов под себя и Абиан.

Прежде всего, Абиан была шпионкой в человеческом обществе. Это можно было доказать, продемонстрировав заложенное в ее теле «благословение».

Завоевать доверие после этого было просто.

Шпионка, получившая даже «благословение», не стала бы лгать, чтобы защитить мужчину-человека.

Такой беспечный образ мыслей подавил их подозрения. К тому же добавился и живой рассказ о злоключениях Абиан, когда ее личность чуть было не раскрыли.

Двое эльфов, пришедших допросить нас, даже приняли торжественный и скорбный вид.

Хотя, конечно, в большинстве этих злоключений виновником был я.

Я не отличался особым умом и не был хорошим актером.

Поэтому я специально добавил деталь об «амнезии».

Благодаря этому я мог создать образ безобидного слабака, и вдобавок не было ничего странного в том, что я ничего не знал.

Таким образом, отпадала всякая необходимость выпытывать у меня информацию о человеческом обществе через допросы.

В конце этого долгого процесса двое эльфов, мужчина и женщина, в итоге объявили о своей капитуляции.

Они решили поверить в нашу историю.

В таком случае оставалась только одна проблема.

Послышался шепот — они вдвоем отошли в угол.

Они старались говорить как можно тише, думая, что это секрет, но мой острый слух обмануть было невозможно.

— Эй, эй, и что теперь делать? Естественно, я думала, что мы этого мужчину либо изгоним, либо отправим в штаб.

— Что, что делать! Конечно же, убить!

— Человека, который пересек континент ради спасения одной маленькой эльфийки?

В основном мужчиной был тем, кто защищал меня, а женщина выражала более жесткую позицию.

Женщина замолчала, словно ей нечего было ответить на слова мужчины.

Мужчина с расстроенным выражением лица покачал головой.

— Как бы то ни было, он человек, но мы не можем так обращаться со спасителем... Да и не может быть, чтобы эльфийка, получившая «благословение», оказалась предательницей.

Эльфийка, не найдя что ответить, крепко сжала губы. Она долгое время молчала, а затем предприняла последнюю, робкую попытку возразить.

— И все же, старик Поп будет очень недоволен...

— Деревня доверила нам все полномочия.

Конечно, это было бесполезное сопротивление.

Мужчина с горьким выражением лица похлопал женщину по плечу.

Женщина не смогла встретиться взглядом с мужчиной.

— Поэтому мы должны принять решение, Иша. Ты же знаешь? Хлеб за хлеб...

— Кинжал за кинжал... Я поняла.

Абиан, казалось, немного нервничала, видимо, не слыша их разговора.

А когда мужчина подошел с кинжалом, она заметно побледнела.

Если умру я, умрет и она.

Этот кинжал, должно быть, казался ей орудием, которое прервет ее собственную жизнь.

Я специально промолчал, плотно сжав губы.

— По, подождите! Я же говорю, нельзя, этот человек ради меня так много...!

В следующее мгновение веревка оборвалась.

Только тогда я с облегчением несколько раз сжал и разжал кулаки. Вскоре эльф-мужчина освободил и Абиан от пут.

Осознав, что ее мольбы были напрасны, Абиан густо покраснела.

Глядя на нее, эльф прыснул со смеху.

— Леди, ты, кажется, очень дорожишь этим мужчиной? Вы, случайно, не любовники?

— Н-нет!

Абиан отчаянно отрицала это, но ее уже никто не слушал.

Напротив, мужчина лишь тыкал женщину в предплечье, приговаривая что-то вроде: «Вот видишь, что бы мы делали, если бы убили его».

Это было к лучшему.

По крайней мере, они не собирались причинять мне вред, и под предлогом «амнезии» я мог бы некоторое время побыть в деревне, чтобы изучить дороги, а затем уйти.

По словам Абиан, эльфийских деревень было несколько.

Существовало место, называемое «штабом», нечто вроде главной базы, где находился Леорик, но большинство деревень располагались вдали друг от друга. Прямо как военные лагеря армии Юрдины.

Это было сделано для того, чтобы предотвратить единовременное уничтожение всего их рода.

Если они погибнут, на этом континенте больше не останется расы «эльфов».

Эльфийские рабы, которыми тайно торговали в Южном Королевстве, стали бы их единственными потомками. В таком случае эльфы навсегда остались бы «расой рабов».

Это была разумная причина.

В отличие от женщины, которая смотрела на меня холодным взглядом, эльф-мужчина показал себя довольно добродушным. Одна его приветливая улыбка выдавала в нем хорошего человека.

— Меня зовут Ругет, а ту, что стоит с надутым лицом, зовут Иша... Ах да, кстати, я так и не услышал твоего имени.

— Я, я даже имени своего не помню...

Я не знал, какие могут пойти слухи, если они услышат имя «Иан».

К счастью, они не знали моего описания. В этом я уже убедился во время прошлой битвы, видя, что эльфы меня не узнают.

Если бы они знали, кто я такой с самого начала, они бы не предприняли такую глупую попытку связать меня столь слабыми узлами.

Поэтому я решил утверждать, что забыл даже свое собственное имя.

К слову, по легенде даже Абиан не знала моего имени. Причиной послужило мое опасение, что если меня заклеймят как предателя человечества, это может навредить моей семье.

Для лжи, состряпанной в спешке, в ней не было очевидных дыр, не так ли?

Пока я испытывал чувство гордости за себя, Ругет на мгновение задумался.

— Да, имя... Что же нам делать с именем? Эй, Иша. У тебя есть какие-нибудь идеи?

— Можно просто звать его «человек», и все.

Ее голос сочился недовольством.

Она по-прежнему даже не смотрела в мою сторону. Ее лицо выражало крайнее нежелание вступать со мной хоть в какой-то контакт.

И это было понятно.

Я был человеком, а она — эльфийкой. Тем более что люди порой похищали эльфийских женщин и творили с ними ужасные вещи.

Если разобраться, поведение Иши было нормальным, а поведение Ругета — ненормальным.

Ругет, казалось, тоже это понимал.

С двусмысленной улыбкой он просто перевел тему.

— Да, так и сделаем! Ведь в нашей деревне только один человек... Ха-ха, тебе, наверное, тяжело будет в одиночку представлять всю свою расу.

— Нет. Мне даже нравится, человек... Звучит как-то забавно.

Абиан смотрела на меня ошеломленным взглядом.

Казалось, ее поразило мое хладнокровие, с которым я уже начал шутить с Ругетом. И хотя в глубине души я тоже сильно нервничал, мне было не так уж плохо от осознания того, что я нахожусь в самом сердце вражеского лагеря.

Натянутая до предела струна напряжения пробуждала разум.

Осторожно поддерживая беседу, я незаметно для себя вошел в небольшой сарай снаружи склада.

— Хм, мы сложили здесь ваши вещи. Вообще-то, мы собирались оставить их себе, но, полагаю, придется вернуть?

Меч, ручной топор и даже мешочек с расширенным пространством, который я хранил за пазухой.

Мешочек с расширенным пространством, в частности, даже на первый взгляд выглядел как дорогая вещь. Ведь на нем даже был вышит символ императорской семьи.

Однако, поскольку они жили так далеко от цивилизации, они, кажется, даже не узнали этот символ.

Для меня это было удачей.

Когда я первым делом потянулся за топором, Иша внезапно повысила голос.

— М-мне все равно не по себе...!

При этих словах мое движение замерло. И я, и Ругет, и даже Абиан с недоумением посмотрели на Ишу.

Она заговорила дрожащим голосом.

— Я, я слышала об этом... Появился какой-то сумасшедший человек, который с ручным топором крушит всех, от демонов до мифических монстров! А что, если это он? Мы же все умрем?

— Иша...

Ругет, не в силах больше это слушать, тяжело вздохнул.

Он начал успокаивать Ишу серьезным тоном.

— Это просто нелепые слухи. Должно быть, чьи-то преувеличенные россказни из штаба исказили до неузнаваемости. Посуди здраво, разве может существовать такой человек?

— Э-это так, но...

Иша вскоре поникла и опустила голову. Похоже, в глубине души она считала, что Ругет прав.

Хотя на самом деле я, главный герой этих «нелепых слухов», обливался холодным потом.

Значит, эти слухи дошли даже сюда. Хотя, конечно, Абиан вряд ли была единственной эльфийской шпионкой.

Подумав о том, что нужно быть еще осторожнее, я аккуратно собрал свои вещи.

Абиан сделала то же самое.

Больше всего меня интересовало состояние содержимого моего мешочка.

Я беспокоился, не обчистили ли его за это время, но, к моему удивлению, внутри все было в порядке. Неужели они даже не прикасались к моим вещам?

Это случилось, когда я так внимательно заглядывал внутрь мешочка.

Иша крикнула мне резким голосом:

— Эй ты, человек! Пока мы сохраняем тебе жизнь, но будь осторожен. Если ты совершишь хоть одно подозрительное действие, я тут же всажу тебе стрелу между глаз...!

Вытряхнув мешочек, я достал оттуда немного хранившейся еды.

Это был хлеб.

Благодаря магии сохранения хлеб был все еще мягким и свежим. От него не исходил горячий пар, но сохраниться в таком состоянии спустя несколько недель...

Это была впечатляющая эффективность.

Размышляя над словами благодарности в адрес императорской принцессы, я вдруг ощутил дежавю.

Вокруг было тихо.

Не доносилось ни единого звука. А ведь Иша определенно что-то мне говорила.

Когда я бросил на нее взгляд, то увидел, что эльфийка стояла, как завороженная, уставившись на хлеб в моей руке.

Даже до меня донесся звук, с которым она сглотнула слюну.

Иша осторожно спросила:

— Э-это... это случайно не хлеб?

— Да, это хлеб.

А то не видно.

В этот момент мне оставалось только склонить голову в недоумении.

— Вы разве не заглядывали внутрь мешочка?

— Заглядывали бы, если б могли... Странным образом, когда мы пытались его открыть, он не открывался.

Объяснил Ругет.

Кто бы мог подумать, что он обладает еще и такой функцией. Я снова задумался о том, сколько может стоить один такой мешочек.

Сумма, должно быть, была такой, что я не смог бы ее даже вообразить.

Однако Ругета и Ишу, казалось, совершенно не волновал мой мешочек. Они не сводили глаз с одного-единственного предмета — хлеба, лежащего на моей ладони.

Кстати, говорили же, что у эльфов плохи дела с продовольствием?

Любой мог бы понять это, взглянув на ее умоляющий взгляд. Иша очень хотела съесть этот хлеб.

Поэтому я предложил ей хлеб. Из чистой доброй воли.

— Будете?

— У, угу... Ах! Н-нет! Я не беру еду из рук человека! И к тому же, он у тебя всего один, так что просить его...

Иша чуть было машинально не кивнула, но тут же испуганно замотала головой. Учитывая то, как странно она старалась соблюсти приличия, она была поистине непредсказуемой личностью.

Говорила, что ненавидит меня за то, что я человек, а теперь отказывается брать, потому что хлеб всего один.

Сложная женщина.

Поэтому я решил донести до Иши свою мысль более наглядным способом.

Я еще раз вытряхнул мешочек, и оттуда выпал еще один кусок хлеба.

Глаза Ругета и Иши расширились от удивления. Ведь судя по размеру мешочка, в нем не было места даже для двух кусков хлеба.

Оторванные от цивилизации эльфы, похоже, не знали о мешочках с расширенным пространством.

— Е-еще один хлеб...?

Слушая их растерянное бормотание, я протянул Ише оба куска хлеба.

Поначалу Иша колебалась.

Но, видимо, устоять перед запахом хлеба было слишком тяжело — она крепко зажмурилась и взяла его. А затем, словно боясь поддаться искушению, поспешно передала один кусок Ругету.

Эти двое казались такими дружными.

Хотя в этом не было никакой необходимости.

На глазах у них обоих я еще несколько раз потряс мешочек.

С каждым разом оттуда выпадало по куску хлеба.

— Хл-хлеб... один, два, три... целых восемь штук!

— Сколько же его там, а? М-может, ты сможешь поделиться еще?!

Наблюдая за этой сценой, Ругет и Иша демонстрировали чрезвычайно драматичную реакцию.

Их восторг можно было сравнить разве что с восторгом монахов, встретивших спустившегося на землю бога.

Мне оставалось лишь подавить нервный смешок.

Много ли у меня хлеба?

Конечно. Внутри мешочка хранился не только хлеб, но и печенье, мясо и множество других продуктов.

Ведь от этого зависит качество еды во время ночевок под открытым небом.

У меня оставалось еще много провизии, на которую я потратил немалую часть полученного в прошлый раз вознаграждения.

Такое развитие событий казалось мне до боли знакомым.

Я что, попал в другой мир?

Подумать только, один лишь хлеб и мешочек с расширенным пространством могут вызвать такую восторженную реакцию.

Но даже это, казалось, еще не было кульминацией.

— Е-если так пойдет и дальше, то, возможно, каждому жителю деревни достанется по куску хлеба...!

— Невероятно...

Услышав предположение Ругета, Иша в глубоком потрясении осела на землю. На глазах девушки, прикрывшей рот рукой, показались легкие слезы.

Неужели все эльфы такие?

В недоумении я посмотрел на Абиан. Заметив мой взгляд, она с легким румянцем на лице почесала щеку.

— Н-ну, у эльфов дела с едой обстоят действительно плохо... И «хлеб» для эльфов — это пища, имеющая особое значение.

Именно тогда, когда я задумался о том, не слишком ли они переигрывают,

Абиан незаметно подошла ко мне и, прокашлявшись, с надеждой взглянула на мой мешочек.

— К-кстати, а сколько вообще помещается в этот мешочек?

Казалось, Абиан тоже была заинтригована мешочком с расширенным пространством.

В тот момент я интуитивно понял.

Что эльфы живут гораздо более тяжелой жизнью, чем я мог себе представить.

Это был момент, когда мое мировоззрение человека, всю жизнь прожившего как имперский аристократ, пошатнулось.

Тем временем Серия с замиранием сердца прибыла в город Юрдина.