Глава 7. Хлеб и кинжал (7)

Святая застыла и не произносила ни слова.

Ее неподвижный образ напоминал статую. Даже после долгого молчания Святая не могла прийти в себя.

На мгновение я даже поддался иллюзии, что время остановилось.

Настолько драматичной была реакция Святой.

Казалось, даже легкий ветерок, гулявший по коридору, исчез без следа. Тяжелая, гнетущая атмосфера отражала душевное состояние Святой.

Мой растерянный взгляд метнулся в сторону.

Сонбэ Элси, обнимавшая мою руку, казалось, тоже была сбита с толку. Это была обычная, брошенная вскользь провокация, и она, похоже, никак не ожидала, что Святая отреагирует настолько наивно.

Конечно, сонбэ Элси была не из тех, кто станет о таком сожалеть.

Напротив, она злорадно улыбнулась и еще сильнее притянула к себе мою руку.

Мягкая упругость передалась мне через мышцы руки.

Сонбэ Элси тем временем уже ухмылялась, тая в улыбке насмешку.

— Ой? Кажется, ты и правда не расслышала? Мы с господином решили вступить в довольно серьезные отношения.

Ну, если подумать, это действительно были серьезные отношения, но...

Я не мог уловить истинных намерений Святой, поэтому не решался неосторожно открывать рот. Для начала нужно было понять, почему она так себя ведет.

Было бы здорово, если бы рядом со мной оказался Лето.

В таком случае я бы уже получил подзатыльник. И не задумываясь выпалил бы то, что он велел бы мне сказать.

Но сейчас рядом со мной была сонбэ Элси.

Девушка, чье имя непременно всплыло бы первым, если бы речь зашла о злейших врагах Святой.

Она ни за что бы не пожелала улучшения отношений между мной и Святой.

Учитывая, что она уже призналась мне в своих чувствах, не было ничего странного в том, что она пыталась сдерживать других женщин, крутившихся вокруг меня.

Именно в этот момент в остановившемся времени Святой появилась трещина.

Ресницы девушки мелко задрожали, и вскоре из ее уст вырвался полный боли и неверия голос.

— Э-это... ложь.

— А вот и не ложь.

Однако с трудом выдавленные слова отрицания были тут же опровергнуты.

Сонбэ Элси, сверкнув соблазнительным взглядом, еще плотнее прижалась щекой к моей руке. И, видя, что я даже не пытаюсь ее оттолкнуть, она, еще больше воодушевившись, произнесла:

— Если тебе так интересно, спроси у моего господина.

Взгляд Святой, которая некоторое время дрожала всем телом, устремился на меня.

В этих светло-розовых глазах смешались смутная обида и ожидание.

Взгляд был острым, но легкая пелена слез в ее глазах легла тяжестью на мое сердце.

К этому моменту даже такой тугодум, как я, не мог не понять.

Факт того, что любой неосторожный ответ сейчас вызовет совершенно ненужное недоразумение.

Немного поколебавшись, я привел в порядок витающие в голове слова.

Отвечать нужно было как можно короче и лаконичнее.

Собравшись с мыслями, я поспешно открыл рот:

— Святая, это, конечно, не ложь, но здесь есть некоторое недопонимание...

Само собой, моим благим намерениям не суждено было сбыться так просто.

Я почувствовал, как мою руку крепко сжали.

Это сонбэ Элси, встав на цыпочки, естественно повисла на моей руке.

Вскоре мой слух усладил ее медовый голосок:

— Господин... давайте сделаем «это».

Ее взгляд был томным.

Манящий синий цвет, подобный лунному свету, пробивающемуся сквозь ночные шторы, был устремлен прямо на меня. Тихое, стонущее дыхание еще больше подчеркивало ее раскрасневшееся лицо.

Во многих смыслах я просто не мог на это отреагировать.

Во-первых, я совершенно не понимал, что именно сонбэ Элси предлагает сделать и каков подтекст ее слов.

Какое еще «это»?

Было бы даже лучше, если бы у меня не было никаких догадок. Можно было бы просто отделаться нервным смешком.

Однако моей собеседницей была та самая сонбэ Элси.

Если она выражалась так расплывчато, то подозревать можно было слишком многое.

Пока я в растерянности бездействовал, соблазнение со стороны сонбэ Элси продолжалось:

— Ну это, то самое, знаете... То, от чего по телу пробегает дрожь, словно от удара током, и становится так приятно, когда господин ко мне прикасается. В прошлый раз у меня даже ноги подкосились, и я на пол осела...

— А-а.

Из моих уст вырвался возглас осознания.

Похоже, сонбэ Элси имела в виду «почесывание подбородка». Это было новое поощрение, разработанное мною вслед за «поглаживанием по голове», и я был рад, что оно пришлось сонбэ Элси по вкусу.

Вот только моя радость длилась недолго.

Все потому, что я ощутил странную дрожь, передающуюся по воздуху.

Резко придя в себя, я снова устремил взгляд вперед.

Там стояла Святая, которая буквально тряслась всем телом.

В ее облике ощущался легкий гнев.

Было видно, как в ее хрупких, сложенных в молитве руках, появилось огромное напряжение.

Только тогда я осознал, что произошла катастрофа.

— ...Святая?

Несмотря на мой осторожный оклик, Святая некоторое время молчала.

Она стояла с опущенной головой, кусая губы, а затем просто свирепо посмотрела на меня своими полными слез глазами.

Из ее уст вырвался заикающийся голос:

— Я, я, я же...

И в тот момент, когда я попытался хоть как-то ее успокоить...

— ...Я же была первой!!

Издав этот милый визг, Святая круто развернулась и зашагала прочь.

То, как она на ходу утирала слезы, делало ее похожей на девушку с разбитым сердцем.

Мне оставалось лишь ошеломленно смотреть ей вслед.

В чем именно она была первой?

Разумеется, этот вопрос так и остался без ответа.

Потому что прежде сонбэ Элси разразилась громким хохотом.

Девушка, наконец отпустив мою руку, радостно запрыгала на месте.

Сжав кулачки, она одарила мир улыбкой победительницы.

— Кья-ха-ха-ха-ха! Так тебе и надо, грудастая стерва! Будешь знать, как смеяться надо мной!

Как я и предполагал, все это было хитроумным планом сонбэ Элси.

Я приложил руку ко лбу и тяжело вздохнул.

Мы еще даже не встречаемся, но ее ревность была самой настоящей.

Из моих уст вырвался голос, полный неловкости:

— Сонбэ Элси...

Я собирался отчитать ее, но сонбэ Элси хитроумно сработала на опережение.

Ее миниатюрное тело снова уютно устроилось в моих объятиях. А затем она кокетливо подмигнула мне одним глазом.

— ...Вы же простите меня, мой господин?

После недавнего признания сонбэ Элси немного изменилась.

В ситуациях, где раньше она бы нервничала или робко поглядывала на меня, теперь она вела себя нагло и уверенно.

Возможно, только сейчас в ней начала проявляться непринужденность старшей по возрасту.

Оглядываясь назад, то, как она раньше тряслась от страха при одном виде ручного топора, было скорее ненормальным.

Наверное, это тоже следовало считать личностным ростом.

Хотя расплатой за это стало то, что у меня стало на один способ меньше полностью ее контролировать.

Но, строго говоря, если я прикажу, она все равно послушается.

Испытывая от этого факта одновременно гордость и легкую досаду, я решил наказать сонбэ Элси.

— Господин, что вы... погод..., ах?! Х-н-н-н?!

Этим наказанием было то самое «почесывание подбородка», которого сонбэ Элси так страстно желала.

Вскоре сонбэ Элси пришлось плотно сжать бедра.

Но поглаживания не прекращались, и лишь спустя долгое время сонбэ Элси, совершенно растаяв, обмякла и осела на пол.

Расфокусированный взгляд, прерывистое дыхание и раскрасневшееся лицо создавали весьма пикантную атмосферу.

Похоже, у нее даже язык заплетался, когда она издала глухой звук через нос:

— П-прастити... х-н-н, я больше не буду...

Только после этого я с удовлетворением улыбнулся.

Этого было вполне достаточно, чтобы сонбэ Элси раскаялась в содеянном.

Слезы, которые Святая пролила напоследок, не давали мне покоя, но со временем у меня появится шанс прояснить это недоразумение.

С такими мыслями я покинул храм.

У меня все еще оставались незаконченные дела.

Сонбэ Дельфин, Север и Принцесса.

Мне нужна была цепь, чтобы связать воедино эту загадку.

От сонбэ Дельфин по-прежнему не было никаких вестей.

Занятия уже начались, но признаков того, что сонбэ Дельфин собирается возвращаться, не было. Даже Серия не до конца понимала, что происходит.

Вряд ли я смог бы найти какие-либо стоящие зацепки, даже если бы вмешался лично.

Поэтому я решил перед отъездом на Север встретиться с теми, с кем должен был повидаться.

Первой из них, несомненно, была Эмма.

Как и всегда, в смертельной битве с Мертвым Гигантом зелья Эммы сослужили мне хорошую службу. Если бы не они, я, возможно, уже давно распрощался бы с жизнью.

Хотя, с другой стороны, из-за зелий Эммы мое лечение несколько затянулось.

Но это произошло из-за того, что я слишком увлекся их использованием, поэтому винить в этом Эмму было бы неправильно.

К счастью, новость о том, что я находился в критическом состоянии, не стала достоянием общественности.

Кровавая битва с Мертвым Гигантом была поистине героическим подвигом. К тому же я был тем самым человеком, который уже давно конфликтовал с Темным Культом.

Объявлять о падении восходящей звезды было обременительно во многих отношениях.

Особенно сейчас, когда присутствие Темного Культа с каждым днем становилось все более ощутимым.

Кроме того, им пришлось бы выслушивать обвинения в том, что они не оказали мне своевременную поддержку.

Говорят, что Империя и Святое Королевство с максимальной осторожностью следили за моим состоянием.

Благодаря этому я избежал той неприятной ситуации, когда Эмма прибежала бы ко мне в слезах и истерике. За это я был им особенно благодарен.

Вы только представьте, что было бы, узнай и без того ранимая Эмма такие новости.

Не было бы ничего странного, если бы она просто упала в обморок.

При одной мысли об этом неблагоприятном сценарии по моему телу пробежала дрожь. Меньше всего мне хотелось, чтобы Эмма снова слегла и оказалась в палате интенсивной терапии.

Причина, по которой я сегодня прихватил с собой солидную сумму золотых монет, крылась именно в этом.

По слухам, Эмма потратила все свои сбережения на покупку ингредиентов.

До меня даже доходили разговоры, что она питается грибами, собранными в лесу, или вообще голодает.

Естественно, я не мог закрыть на это глаза.

Сегодня я должен был строго-настрого наказать Эмме, чтобы она не трогала деньги, отложенные на еду.

С твердой решимостью я остановился перед мастерской Эммы.

Однако, когда я постучал в дверь, ответа не последовало.

Подобное случалось и раньше.

В один из моих прошлых визитов в мастерскую я нашел Эмму лежащей без сознания от переутомления.

Как только я вспомнил об этом, меня охватила тревога.

Именно из-за этого я довольно поспешно вышиб дверь мастерской ногой.

— ...Эмма, ты в порядке?!

С громким криком и грохотом дверь мастерской распахнулась.

Сразу после этого я встретился взглядом с широко распахнутыми изумрудными глазами.

Эмма сидела на корточках на стуле и что-то жевала.

Присмотревшись, я понял, что это были сушеные грибы.

То ли они были настолько вкусными, то ли что, но в глазах жующей Эммы даже блестели слезы.

От чувства жалости и растерянности я плотно сжал губы.

Удивлен был не только я.

С трудом проглотив пережеванный гриб, Эмма неловко улыбнулась.

— П-привет, Иан...

И повисла тишина.

Помолчав некоторое время, Эмма вскоре поднялась, вытянувшись по струнке.

Именно тогда в ее голосе зазвучали плаксивые нотки.

Она стояла так со слезами на глазах какое-то время.

Девушка, которую застали за столь неприглядным занятием, сделала следующий выбор:

— Я, я... пойду умру!

С этими словами Эмма, разбрызгивая слезы, бросилась бежать.

Хотя я отчаянно пытался ее остановить, и ей не удалось осуществить задуманное.

Как и всегда, девичье сердце оказалось очень хрупким.

А сердце Эммы — в особенности.