Глава 80. Судьбу Райнеллы определяет сама Райнелла (80)

Тот, кто никому не доверяет, становится одиноким.

Недоверие было своего рода проклятием.

Чем меньше веришь другим, тем сильнее становится излишняя самоуверенность.

Человек, который не может доверить кому-то свою спину, не может ни на кого опереться. Поэтому ему приходилось нести все бремя жизни в одиночку.

Даже если порой он ломался, не в силах вынести этот вес.

В конце концов они так никому и не доверяют и вот так медленно умирают.

Это был первый грех, порожденный Дельпиремом, — «гордыня».

Гордыня породила такую причину смерти, как «самоубийство».

Это был парадокс: из-за того, что верил только в себя, человек в итоге убивал самого себя.

Поэтому самоубийство было самой одинокой смертью, но в мире порой существовали те, чье положение было еще более жалким.

Люди, которые не могли доверять даже самим себе.

Их жизнь была скорее похожа на ад.

Ведь это означало, что у них нет даже минимальной уверенности, необходимой для того, чтобы продолжать жить.

То же самое было и с девушкой, которая когда-то считала себя Лией Перкус.

Теперь она ни во что не верила.

Она не знала даже того, кто она такая.

Стартовая точка кошмара всегда была одной и той же.

Раздался глухой звук вонзающегося в плоть клинка, и это ощущение передалось ей.

Это было пугающе отчетливое прикосновение. Лия дрожащими глазами посмотрела на кровь на своих руках.

Это след жалкого греха.

Рука чудовища, убившего любимого брата.

— Нет, это не так...

Когда она исторгла жалобный плач, перед глазами предстали тускнеющие золотистые зрачки.

Этот оттенок был единственной нитью, связывающей девушку с ее первой любовью, и одновременно символизировал препятствие.

«Кровное родство».

Какая же это жестокая судьба.

Из-за этого грех Лии стал еще более очевидным.

Ведь она была женщиной, которая заколола свою первую любовь и брата.

— Нет, нет, нет... Э-это ложь...

Бормоча лишь слова отрицания, Лия уткнулась лицом в грудь брата. Она все еще чувствовала бьющийся пульс и слабое дыхание.

Еще не поздно.

Внезапно в кромешной тьме словно засиял лучезарный свет.

Лия ухватилась за тонкую ниточку надежды и вскинула голову.

Однако кошмар был только началом.

Сквозь белеющий, рушащийся взор проступал новый пейзаж.

Это была гостиная особняка Перкус.

Там виднелась женщина с измученным лицом.

Хотя за последние несколько дней ее лицо побледнело, ее красота по-прежнему сияла.

Это была красавица с волосами, словно сотканными из серебряных нитей, и яркими, как жемчуг, глазами.

В мире ее звали «Святой».

Ее рот, всегда источавший милосердные слова, был плотно сжат. Стиснутые губы, казалось, ни за что не разомкнутся.

На первый взгляд это могло показаться упрямством.

Ответ молчанием на правду, которую она ни в коем случае не хотела признавать.

Конечно, это было бесполезное сопротивление.

Поскольку взгляды всех присутствующих были устремлены на нее, Святая тоже не могла долго продержаться.

Рот Святой, безмолвно отводившей взгляд, наконец открылся.

Из этой щели вырвался дрожащий голос.

— ...Мы не можем исключать худшую вероятность.

Это были завуалированные слова, но их истинный смысл был очевиден.

В гостиной воцарилось леденящее молчание.

Артур, имперский администратор, поправил очки, обливаясь холодным потом. Рейнольд вздохнул, скрестив руки на груди, а виконт Перкус низко опустил голову.

Что касается госпожи Перкус, она, казалось, была на грани потери сознания. Стоявший рядом Аарон поддерживал ее, помогая едва удерживаться на ногах.

На удивление, остальные из присутствующих не проронили ни слова.

Возможно, дело было в том, что в это совершенно невозможно было поверить.

Так как все пытались хранить молчание, кто-то должен был заговорить.

Эту роль взял на себя Рейнольд.

— Если вы говорите о худшей вероятности, то... ?

Святая какое-то время колебалась, а затем испустила влажный, тяжелый вздох.

Она осторожно добавила:

— ...Это значит, что, возможно, ему придется вернуться в лоно Небесного Бога.

Реальность, подтвержденная вновь, была слишком жестокой.

То тут, то там раздавались вздохи и стенания.

Селин и Сериа были ошеломлены, а Элси яростным взглядом буравила Святую.

Теми, кто хоть как-то сохранял рассудок, были разве что Лето и Юрен.

Лето, как всегда, спросил напрямую:

— Какая вероятность выше?

Внимание всех присутствующих сосредоточилось на Лето.

Невзирая на это, он лишь переспросил с немного поспешным видом:

— Выживание или смерть... Какова вероятность, если судить хладнокровно?

Взгляд Святой снова опустился.

Для любого это было зловещим знаком.

Слабенькая госпожа Перкус просто крепко зажмурила глаза.

В конце концов, Святая была той, кто не выдержал тишины.

В голосе отвечающей женщины начали проступать слабые рыдания.

— ...В-второе.

— Примерно насколько?

Взгляд Лето, задавшего этот вопрос, казался даже немного свирепым.

Его поведение напоминало хищника, вцепившегося в добычу.

Глаза мужчины к этому времени уже глубоко запали.

Это означало, что как бы Святая ни избегала ответа, он ее не отпустит. Святая, которой приходилось иметь дело со всеми типами людей, не могла этого не понимать.

Из уст Святой вырвался мучительный вздох.

В конце концов она закрыла лицо своими тонкими руками.

— Э-это еще начало лечения... нужно понаблюдать, но если так пойдет дальше, то с ве-вероятностью более семидесяти процентов...

— ...Не смеши меня.

Это был заикающийся, полный слез ответ.

Но еще до того, как эти слова закончились, нашлась одна девушка, которая издала рычащий звук.

Это была Элси Райнелла.

Ее крепко сжатые кулаки мелко дрожали. Было непонятно, откуда в таких тонких руках берется столько силы.

Между тем в уголках глаз девушки уже заблестела слезинка.

Словно ни за что не желая этого признавать, она повысила голос и закричала:

— Д-до сих пор ты ведь прекрасно всех спасала?! А теперь говоришь, что он может умереть?! Он же жив... Он еще дышит! Ты ведь зовешься самой любимой девой Небесного Бога!

С каждым шагом, когда она срывалась на крик, Святая вздрагивала и шмыгала носом.

Это был первый раз, когда Святая показывала слезы перед группой.

Поэтому Элси невзлюбила Святую еще больше.

Ей хотелось, чтобы та, как и всегда, противостояла ей уверенно и высокомерно.

Сказала бы, что сможет спасти его, чтобы просто ждали.

Но Святая не могла так приукрасить слова, даже если бы они служили лишь утешением.

Поскольку жизнь была настолько драгоценной вещью.

В голове Элси словно вспыхнул гневный жар.

Пошатываясь, Элси сделала еще один шаг.

В ее глазах застыли отчаянные чувства.

— Спаси его...

Это был умоляющий голос.

Из ее горла вырвался слабый, прерывистый плач.

— С-спаси его... Ты, если это ты, то ты ведь можешь...

На этом моменте Элси больше не могла сделать ни шагу.

Потому что она тяжело опустилась на колени, и ее слезы хлынули ручьем.

— Я сделаю все, все что угодно... Пожалуйста? Нашего, нашего! Только спасите нашего господина Иана. Можете убить меня! Поэтому, хнык, кхм... По-пожалуйста...

Пыл девушки, которая только что была так полна ярости, в миг угас.

Напротив, теперь она была готова хоть хвататься за лодыжки и умолять.

Видимо, Рейнользу было тяжело видеть слезы племянницы, поэтому он вздохнул и закрыл глаза.

Атмосфера стала еще более мрачной.

Тишину нарушила Святая.

— ...Думаешь, я...

Поддавшись порыву чувств, Святая резко поднялась на ноги.

Ее светло-розовые глаза злобно уставились на Элси.

— Вы думаете, я не хочу его спасти?! Я... я испробовала все способы, сделала все, что в моих силах! Но его ранил не кто иной, как прислужник Бога Демонов... По-этому я молилась три дня и три ночи без сна! Если бы только это помогло Иану выжить!

Ответа от Элси не последовало.

Лишь ее полные отчаяния голубые глаза были устремлены на Святую.

Девушка изо всех сил кусала губы, чтобы не заплакать. Даже не осознавая, что от этого выглядит еще более жалкой.

Святая поднялась, опираясь на свой гнев.

Но раз объект, на который можно было бы излить гнев, вел себя так, Святая тоже никак не могла сохранять запал.

В конце концов, колени Святой бессильно подкосились.

Опираясь руками о землю, Святая произнесла дрожащим голосом:

— Если бы он только мог в-выжить...

Я бы сделала все, что угодно.

Это было искреннее, неподдельное чувство Святой.

Если бы враг, с которым сражался Иан, не был прислужником Бога Демонов, Святая смогла бы спасти жизнь Иана.

Однако сила злого бога сводит на нет действие божественной силы.

Сила, которой обладал Трупный Гигант, была такой же.

С каждым ударом, который принимал на себя Иан, сила злого бога проникала внутрь него.

Результатом стало это.

Жизнь Иана оставалось лишь доверить Богу.

Святая начала молиться прямо там, где сидела на коленях.

— ...Господи, пожалуйста.

На данный момент это было единственное, что она могла сделать.

Из-за этого мрачного зрелища атмосфера среди собравшихся стала удушающе тяжелой.

Тук, тук, тук.

Лишь этот звук повторяющегося постукивания по подлокотнику кресла разносился вокруг.

Виновником этого шума был имперский администратор Артур.

Он с обеспокоенным видом шевелил указательным пальцем, а затем резко встал.

— Мне нечего сказать по этому поводу... Однако героическая и кровавая битва молодого господина Иана останется в веках и будет записана.

— Он еще не умер.

Тон был леденящим душу.

Артур вздрогнул, и его взгляд устремился к источнику голоса. Там находились желтовато-карие глаза, пылающие сдержанным гневом.

Селин Хастер.

Вспомнив это имя, Артур разразился натянутым смехом, словно совершил оплошность.

— Конечно, это лишь предположение на крайний случай. От Мастера Меча поступило указание не жалеть поддержки, чтобы спасти молодого господина Иана. Империя окажет соответствующий прием... Однако остается еще одна проблема, не так ли?

Селин слегка нахмурилась.

Артур, каким она его знала до сих пор, не был тем человеком, которому можно доверять.

Он был верен своему долгу и довольно исполнителен, но в то же время обладал чертами обывателя.

И реакция обывателя, столкнувшегося с непосильной ответственностью, в большинстве случаев была одинаковой.

Перекладывание ответственности.

— Здесь все еще находится чудовище, созданное Темным Культом. И, возможно... существо, которое также несет ответственность за смерть молодого господина Иана.

В голове Селин промелькнуло несколько сцен.

Артур был слишком уж покорным перед Ианом. Возможно, он знал и подоплеку Символов Драконьей Крови, которыми обладал Иан.

А инцидент, повлекший за собой смерть владельца Символов Драконьей Крови, влек за собой колоссальную ответственность.

Даже если бы причина полностью крылась в самом владельце Символа Драконьей Крови, это ничего бы не изменило.

Потому что имперский императорский двор был именно таким местом.

Однако, если найти козла отпущения, история могла бы немного измениться.

Глаза Селин наполнились презрением.

— ...Неужели вы сейчас...

— Мое мнение таково. Из-за крайне критической ситуации все сошло на нет, но...

Преже чем Селин успела договорить, Артур в самый подходящий момент перешел к сути.

Его рука указала в определенном направлении.

Только тогда Лия вдруг осознала свое присутствие.

Свой жалкий вид: она сидела в темном, уединенном углу, содрогаясь всем телом и слушая слова Святой.

— ...Давайте призовем к ответу воон то чудовище. Она должна заплатить цену за то, что ударила ножом молодого господина Иана!

От этих слов у Лии просто перехватило дыхание.