Глава 29. Судьбу Райнелла определяет сама Райнелла (29)

«Мошенники» из трущоб были своего рода ростовщиками.

Естественно, они так себя не называли; это было уничижительное прозвище, данное им жителями трущоб. Их главным источником дохода было вымогательство денег у неграмотных провинциалов путем обмана.

Это была паразитическая организация, какие часто встречаются повсюду.

Однако, как можно понять из того факта, что я даже не знал об их существовании, они были новой силой, обосновавшейся в землях Перкус совсем недавно.

Ростовщичество, по сути, представляет собой бизнес, нацеленный на тех, кому нужны деньги. Как правило, к ним обращались торговцы, у которых на носу были сроки платежей, чтобы срочно занять наличные.

Следовательно, для появления ростовщиков требовалось предварительное условие.

А именно — наличие рынка.

Если рынок не сформирован, ростовщичество не будет приносить прибыли. А постоянные рынки обычно существуют только в крупных владениях.

Это связано с тем, что для существования постоянного рынка необходим спрос, способный его поддерживать.

У ростовщиков не было причин проникать в земли Перкус, которые были всего лишь сельской глушью.

Но с тех пор, как Лия начала активно заниматься торговлей, произошли некоторые изменения.

Наладились систематические поставки товаров, появились нормальные рабочие места. И благодаря всевозможным усилиям Лии, в землях Перкус постепенно начала зарождаться денежная экономика.

В результате, пусть и небольшой, но постоянный рынок появился и на территории Перкус.

Конечно, все это произошло лишь недавно.

Экономическая ситуация в Перкусе по-прежнему оставляла желать лучшего, а масштабы рынка были невелики. Однако сам факт существования рынка привлек внимание некоторых стервятников.

Хотя масштабы были еще малы, место постепенно развивалось.

Занять здесь место заранее было не такой уж плохой идеей.

В частности, те, кого называли «мошенниками», отличались еще более скверным характером. Это была организация с отдельной штаб-квартирой, которая вела ростовщический бизнес в нескольких владениях, открывая что-то вроде филиалов.

Естественно, их влияние и капитал находились на совершенно ином уровне по сравнению с обычными уличными бандитами.

Хотя, по большому счету, они все равно оставались лишь шпаной.

Тем не менее, Лия по ряду причин не трогала этих «мошенников».

Во-первых, в краткосрочной перспективе приток капитала в любой форме оказывал положительное влияние. Прежде всего потому, что на рынке должны были вращаться деньги.

В долгосрочной перспективе следовало бы опасаться оттока капитала из-за ростовщических процентов, но прямо сейчас земли Перкус остро нуждались в стартовых вливаниях.

У нас не было роскоши беспокоиться о столь далеком будущем.

Кроме того, непреложная реальность заключалась в том, что у семьи Перкус просто не было сил и средств, чтобы разобраться с «мошенниками», и это стало одной из главных причин, почему их оставили в покое.

Конечно, если бы мы задались целью, мы могли бы их устранить.

Законы Империи были суровы.

Невозможно было даже представить, чтобы какая-то местная шпана пошла против аристократа-землевладельца. В противном случае их ждала бы суровая кара от крупного соседнего лорда или центральной имперской армии.

Просто «мошенники» не создавали таких проблем, чтобы прибегать к крайним мерам.

У них за плечами тоже были годы, проведенные в подворотнях.

Они прекрасно понимали, что конфликт с аристократами ни к чему хорошему не приведет.

Вот так, озираясь на реакцию семьи Перкус, эти «мошенники» исподтишка эксплуатировали наивных жителей наших земель.

Я слышал, что уже более нескольких десятков человек попались на их уловки и стали рабами долгов.

Для меня это не было плохой новостью.

Если бы что-то пошло не так, я мог бы просто взяться за дело с настроем уничтожителя вредителей.

Но, к счастью или к несчастью, несмотря на мой внезапный визит, «мошенники» сразу же проявили покорность.

— Ох, молодой господин! Если бы вы предупредили о своем визите заранее, мы бы оказали вам более подобающий прием...

Мужчина, который говорил это, постоянно бросая на меня осторожные взгляды, был заросшим щетиной человеком средних лет.

Видимо, он был главой этого филиала. Как только до него дошли новости, он выскочил как ошпаренный и проводил меня в гостиную. Здание было ветхим, но гостиная оказалась на удивление чистой.

Должно быть, чтобы внушать доверие людям, берущим ссуды.

Или же, чтобы производить хорошее впечатление на таких высокопоставленных гостей, как я.

Ни одна из этих причин мне не нравилась.

Я спросил прямо:

— В последнее время в трущобах участились случаи исчезновения людей.

— ...Что?

От внезапно заданного вопроса мужчина средних лет удивленно склонил голову.

На его лице читалось полное непонимание.

Не обращая на это внимания, я плюхнулся на стул за столом в гостиной. Мужчина, который до этого тупо пялился на меня, вздрогнул и торопливо сел напротив.

По его знаку один из прислуживавших громил поспешно выбежал из комнаты.

Не прошло и много времени, как мне подали чашку довольно неплохого чая.

— Вам случайно ничего об этом не известно?

От череды столь откровенных вопросов выражение лица мужчины стало странным.

Моя манера речи была довольно прямолинейной для аристократа.

Я изначально не был таким умным, как Лето или Лия. У меня не было способностей к сложной политической риторике, как у старшей Дельфины или Святой.

Поэтому моя манера разговора всегда была прямой как стрела.

И именно из-за этого собеседникам часто было сложно понять мои истинные намерения. Мои слова были настолько сухими, что единственной информацией, которую можно было из них извлечь, был лишь сам заданный мной вопрос.

Немного подумав, мужчина средних лет натянул на лицо нелепую улыбку.

— К-как такое может быть? Пусть мы и презренные людишки, промышляющие грязными делишками, но мы не забываем о милости семьи Перкус. О какой торговле людьми может идти речь!

Я кивнул, выражая согласие с его словами.

Тогда заросший щетиной мужчина, выглядя заметно спокойнее, продолжил свою пылкую речь:

— Мы не переходим черту! Вы можете спросить об этом у других членов семьи Перкус...

— Я вас понял.

От моего покладистого согласия мужчина слегка растерялся.

Независимо от его реакции, слова, срывавшиеся с моих губ, всегда были простыми.

— В таком случае, могу ли я ознакомиться с данными ваших должников? Поскольку жители трущоб редко имеют официальную регистрацию...

— К-конечно!

Мужчина средних лет торопливо вскочил и достал из ящика стола стопку документов. Я молча просмотрел эти бумаги.

В них оказалось много людей из списка, предоставленного имперским администратором Артуром.

Это означало, что среди них было много пропавших без вести.

Конечно, одних этих доказательств было недостаточно. Зная это, он и вынес мне документы.

Но был один факт, о котором он не подозревал.

— ...У вас много пропавших без вести.

— Разве это не естественно? Ведь люди, взявшие непосильные долги, часто сбегают под покровом ночи.

— И что, из-за этого долг списывается?

— Нет, мы, конечно, взыскиваем его с семей. Нам ведь тоже надо на что-то жить... Ха-ха-ха.

Наверняка они заявляются не только к семье, но и к любому знакомому человеку, и изводят его.

Мне были хорошо известны их методы.

Академия не была цветочной поляной, и там тоже порой встречались глупцы, которые погрязали в азартных играх и развлечениях, связывались с плохой компанией и становились банкротами.

Тем не менее, я намеренно не стал делать вид, что сомневаюсь в словах мужчины.

Я просто кивнул и с легким стуком опустил документы на стол.

— ...Вы получили информацию, которую хотели?

— Да, в общих чертах.

Фу-ух, — изо рта мужчины вырвался вздох облегчения.

Вскоре он начал заискивающим тоном подстраиваться под мое настроение:

— Не зря говорят, что второй молодой господин семьи Перкус — пацифист. Это слово подходит вам как нельзя лучше. Обычно те, кто приходит к нам, часто кричат и ругаются...

— А зачем мне это делать?

На мой равнодушный ответ мужчина средних лет, словно соглашаясь, широко улыбнулся.

И когда он осторожно коснулся документов, лежащих на столе, мои обостренные чувства уловили мимолетное изменение в выражении его лица.

Это была насмешка.

Улыбка, полная радости от того, что ему удалось одурачить зелёного юнца. К его несчастью, с самого начала целью моего визита сюда не были допросы.

У меня уже была уверенность.

Ведь «я» из будущего никогда не давал бесполезной информации.

К тому же, я уже неоднократно получал косвенные подтверждения того, что случаи исчезновения людей связаны с какой-то преступной деятельностью. Оправдания, что это просто пропажи из-за побегов от долгов, на меня не действовали.

Связь существовала.

Просто для того, чтобы выведать ее, мне требовались более мирные средства.

Ручной топор опустился вниз, бородатый мужчина средних лет закричал, стол с треском разлетелся, и деревянные щепки брызнули во все стороны.

К этому моменту мой топор уже раздробил плечо одному из окруживших меня громил.

Пока щепки летели в разные стороны, мое тело рвануло вперед, словно дикий зверь.

Первым под мою руку попался тот, что стоял прямо передо мной.

Вложив в удар весь импульс от рывка, я впечатал кулак ему в лицо. С леденящим душу хрустом лицо мужчины смялось вокруг точки удара.

Раздался глухой звук, словно от удара в кожаный барабан.

— Пху-ух...!

Вместе с этим звуком кровь и осколки зубов окрасили поле зрения в багровые тона.

Громилы тоже не стояли на месте.

Двое из них, бросившиеся на меня, отреагировали мгновенно.

Это означало, что они не были какой-то случайной шпаной.

Как минимум — бывшие наемники; не те люди, которых мог нанять обычный деревенский ростовщик.

Должно быть, именно поэтому Лия предупреждала меня об опасности.

Но сейчас они не были мне ровней.

Вжик, — летящий сбоку ручной топор вонзился в предплечье одного из мужчин. Его тело не выдержало силы удара и завалилось набок.

В глазах мужчины читалось недоверие.

Вполне оправданно, ведь ручной топор, торчавший в плече его товарища, сдвинулся сам по себе.

Это было таинство движения в покое.

Тайная техника Круга Мечей, создающая новый импульс путем искривления траектории, хоть и всего на один раз. Возвышенное искусство, о котором уличные бандиты не могли и знать.

Трое громил рухнули на землю, не в силах сопротивляться.

Чтобы справиться с последним, бросившимся на меня, мне было достаточно просто пригнуться, уклоняясь от взмаха дубинки. Оставалось лишь, сократив дистанцию, ударить его прямо в солнечное сплетение.

Кряк, — кулак, втиснувшийся в щель между костями, передал внутрь чудовищной силы удар.

Из рта согнувшегося мужчины, оказавшегося за моим плечом, фонтаном хлынула кровь. Одной лишь физической силой я с легкостью перебросил через себя здоровенного мужика.

Теперь осталось трое.

Я выдернул ручной топор из плеча громилы, который с криком оседал на пол. Поскольку мужчина выглядел очень страдающим, я не забыл проявить заботу и ударил его тупой стороной топора в висок.

Громила рухнул с глухим стуком, не издав даже стона.

Моя рука без колебаний метнула луч света.

Вместе с кровью раздался полный боли стон. Не дав им даже времени на реакцию, ручной топор, изменив траекторию, тут же раздробил колено еще одному мужчине, таким образом вырубив сразу двоих.

Последний в панике бросился ко мне, вытаскивая кинжал из-за пазухи.

Острое лезвие. Он использовал настоящий клинок, хотя понимал, что за нападение на аристократа его по головке не погладят.

Это означало, что он почувствовал во мне серьезную угрозу.

Конечно же, я не собирался поддаваться.

Зрение анализирует пространство. Пространство распадается на нити.

Моя рука потянула за эти нити, словно разрывая их.

Траектория прямолинейного колющего удара искривилась вслед за разорванной орбитой пространства.

Рука мужчины с растерянным выражением лица естественным образом оказалась в моем захвате.

А затем, когда я надавил на его руку вниз и ударил коленом вверх, вместе с хрустом ломающихся костей из его рта вырвался вопль.

— ...А-а-а-а-ак!

— Заткнись.

Вместе с этим равнодушным словом я опустил локоть на затылок мужчины, согнувшегося от боли.

Его тело дернулось в конвульсиях, а затем окоченело и рухнуло.

На то, чтобы повалить семерых взрослых мужчин, не ушло и нескольких минут.

Заросший щетиной мужчина средних лет лишь дрожал от ужаса.

Какой бы бандитской шайкой они ни были, в их рядах находилось немало бывших наемников. Немудрено растеряться, когда их обезвредили, не дав оказать ни малейшего сопротивления.

Я вытащил ручной топор, торчавший из колена одного из громил.

Только тогда струившаяся кровь брызнула ключом. В глазах громилы, сжимавшего свое колено, читался нескрываемый страх.

Поскольку он, похоже, не собирался мне сопротивляться, я не стал наносить дополнительный удар.

— ...М-мир!

Мой взгляд переметнулся на заросшего щетиной мужчину после этого единственного выкрика.

Я ждал, что он скажет дальше.

Мне было интересно послушать.

— Вы же говорили, что вы пацифист!

Выражение лица мужчины, выкрикнувшего это, выглядело крайне обиженным.

Только тогда я издал тихий вздох: «Ах».

А ведь и правда, у меня было такое прозвище.

Издав тихий смешок, я спокойно ответил:

— ...Ну вот, теперь все мирно.

Это была шутка, брошенная, чтобы разрядить обстановку, но реакция мужчины средних лет отличалась от моих ожиданий.

Его лицо мертвенно побледнело.

Взгляд, которым он смотрел на меня, я не видел уже на удивление давно, поэтому на моих губах невольно появилась горькая усмешка.

Он смотрел на меня как на сумасшедшего.