Глава 53. Да пребудет с нами Господь (53)

Людям нельзя доверять.

Святая верила в это с давних пор. Выросшая в приюте, избранная Святой и вращающаяся в политических кругах Священной Империи, она была свидетельницей всевозможных отвратительных сторон человеческой натуры.

И всякий раз это искаженное убеждение ни разу не предало Святую. Именно потому, что она никому не доверяла, Святая смогла подняться до своего нынешнего положения.

Директор приюта, проповедовавший филантропию, думал лишь о том, как набить собственный карман, а епископы, взывавшие к вере и покорности, жаждали власти и без колебаний подозревали всех вокруг.

Даже сама Святая была такой.

Лишь те, кто умел скрывать свои истинные мысли и обманывать соперников, могли выжить в жестокой политической борьбе. Святая не была исключением.

Было лишь два человека, перед которыми она представала такой, какая она есть, без прикрас.

Рыцарь-телохранитель Юрен, с которым они выросли вместе и были близки, как родные брат с сестрой.

И Иан Перкус, с которым она с недавних пор начала цапаться, как кошка с собакой.

На самом деле, первый относился к той категории людей, которых не обманешь, даже если захочешь, так что можно с уверенностью сказать, что Иан был первым, кому Святая по-настоящему открыла свое истинное лицо.

Поначалу он ее раздражал, и она его терпеть не могла.

Любой человек боится и недолюбливает то, чего не может понять. Особенно это касалось политиков и торговцев. Ведь неизвестность могла внести серьезные коррективы в их планы и расчеты.

Естественно, Святая тоже сторонилась неизвестности. А Иан в ее глазах был человеком, не поддающимся логическому осмыслению.

Он использовал тайное искусство борьбы Священной Империи, а затем мастерски применял секретные техники Круга Мечей.

Более того, он был человеком, которому была дарована магия драконьей крови, доступная лишь приближенным императорской семьи Империи.

Невозможно было понять ни кто он такой, ни каковы его пределы. Судя по его мастерству, позволившему ему в мгновение ока одолеть ее и Юрена, можно было лишь догадываться, что он — сильный боец, достигший как минимум высшего ранга Эксперта.

Честно говоря, это было неприятно.

Хоть ее благосклонность и была расчетливой, было обидно получить в ответ угрозы и насилие, а когда ей пришлось признать полное поражение как в силовом столкновении, так и в информационной войне, она почувствовала себя совершенно подавленной.

Поэтому вполне естественно, что она рычала на Иана при каждой встрече. Иан, поначалу казавшийся растерянным, вскоре тоже начал отвечать тем же, и незаметно для обоих они стали постоянно препираться.

Но в глубине души она понимала.

В сердце Святой все еще глубоко запечатлелся образ Иана, который она увидела в тот день. Мужчина, без колебаний отказавшийся от денег ради спасения какой-то там простолюдинки.

В приюте Иан вел себя точно так же, как в тот день.

Он не избегал детей-сирот, считая их грязными. Он старался ради них и порой отказывался от полагающейся ему прибыли.

Это сбивало с толку. Но причина, по которой она не могла перестать препираться с Ианом, заключалась в том, что люди, с которыми можно было общаться без всякого притворства, встречались крайне редко.

Общаясь с Ианом, Святая чувствовала странное освобождение.

Каким-то образом она оказалась под прицелом двух дерзких младших, и из-за врожденного духа соперничества их отношения походили на борьбу за Иана, но это было не так уж плохо.

В любом случае, это было лишь привычное притворство. Святая никому не доверяет.

Раз она не верит, значит, не может и любить.

Для Святой человеческие отношения были не более чем расстановкой фигур на шахматной доске. Иначе говоря, это был процесс максимального сокращения пешек на доске и увеличения количества слонов или коней.

Если попадется ладья — это огромная удача, а если ферзь — его нужно было обязательно захватить.

Взгляд женщины, не доверявшей никому, на мир был настолько искаженным. Иногда на нее накатывало жуткое одиночество, но все было в порядке.

Ведь остальные, скорее всего, тоже считали ее лишь фигурой на шахматной доске.

Исключений не было. Это было убеждение, которое она хранила всю свою жизнь.

Она думала, что оно никогда не пошатнется, но...

Светло-розовые глаза Святой посмотрели на мужчину, тихо лежавшего на больничной койке.

Его слабое дыхание было едва уловимым.

Он выглядел настолько хрупким, что невозможно было поверить, что этот сильный человек одолел магических зверей, демонического человека и даже стер с лица земли мифическое чудовище.

И это было неудивительно. За эту героическую кровавую битву мужчина расплатился тем, что оказался на пороге смерти.

Состояние, в котором она снова увидела мужчину, было поистине ужасающим.

Даже Святая, которой за последние несколько лет приходилось иметь дело с бесчисленным множеством пациентов, прикрыла рот рукой и ахнула. Настолько серьезным было состояние его тела.

Яд распространился по всему телу, окрасив кровеносные сосуды в мертвенно-темный цвет, а из гноящихся ран сочились кровь и гной. Внутренние органы были изорваны в клочья, и его рвало кровью.

Если бы не зелья, которые были у мужчины при себе, он бы не выжил.

Зелье, замедляющее сердцебиение, повышающее природную регенерацию и даже препарат, повышающий сопротивляемость ядам.

Оставалось лишь гадать, где он, будучи всего лишь мелким дворянином, сумел так тщательно подготовиться. Это было бы невозможно, не будь у него близкого друга на факультете алхимии.

Она не знала точной причины, но, в любом случае, благодаря зельям Иан смог спастись, и это было счастьем.

Только тогда Святая вздохнула с облегчением. И своими дрожащими от остаточного шока руками она достала ту самую половину Кровавого кристалла, которую заранее передала мужчине.

Это был единственный способ спасти Иана.

Таким образом, мужчина полностью исцелился лишь после того, как израсходовал подношение стоимостью в целый замок. Но даже после этого он оставался без сознания несколько дней и не просыпался.

Он все еще считался тяжелобольным пациентом, и вот уже неделю посещения были ограничены.

Святая заходила в палату Иана в любую свободную минуту. Прибегая к нелепому оправданию, что она является его лечащим жрецом.

Нужно разделять личное и профессиональное, — Святая потерла лоб и тихо вздохнула.

Она и сама не могла понять свое сердце. Святая лишь смотрела на Иана сверху вниз с полным жалости взглядом.

Он дышал так ровно, почему же он не просыпался?

Ей о многом хотелось его спросить.

Почему он рисковал своей жизнью, защищая детей? Ведь они всего лишь сироты.

По всему континенту умирало бесчисленное множество сирот. Даже за один сегодняшний день расстались с жизнью, по меньшей мере, сотни из них.

Жизни-однодневки, до которых никому нет дела, — вот как мир относился к сиротам.

И она хотела спросить, как он смог сражаться, не сломавшись.

Его раны были такого уровня, что продолжать бой было невозможно. И все же мужчина каким-то образом двигался и уничтожил гнездо плоти. Это был подвиг, невозможный без невероятной силы воли.

Зачем же? И пока она смотрела на Иана с такими сложными чувствами...

Из уст мужчины вырвался тихий стон. Глаза Святой широко распахнулись.

Неужели он наконец пришел в себя?

Во рту внезапно пересохло. Кончики пальцев онемели, а напряженные зрачки то сужались, то расширялись. Она даже не понимала, почему так реагирует.

Ей явно было что сказать, но при мысли о том, что она окажется с ним наедине, в голове стало совершенно пусто, и она не могла вспомнить ни единого слова.

Это произошло в то самое мгновение, когда она судорожно сглатывала пересохшую слюну.

Веки мужчины медленно приоткрылись.

Миру явились золотистые глаза, таившие в себе глубокий свет. Он слегка нахмурился, видимо, от яркого света, а затем перевел взгляд на Святую.

Сердцебиение Святой достигло своего пика.

Запинаясь, она несколько раз приоткрыла и снова сжала губы.

За мгновение до того, как она успела что-либо сказать, из уст мужчины наконец вырвался хриплый голос:

— ...Мешочек со святой силой?

Рука Святой впилась в бок пациента.

Само собой разумеется, за этим последовал жалобный вопль.

— Значит, в конечном итоге детей из приюта переселили.

Таково было мое впечатление после того, как я выслушал длинные объяснения Святой о произошедших событиях.

Из-за моей сдержанной реакции выражение лица Святой стало надутым.

Не знаю, какой реакции она ожидала, но, похоже, она думала, что я поведу себя более драматично.

Но и я ничего не мог с собой поделать. Это было единственное, что приходило мне в голову в тот момент, к тому же я пришел в себя всего пару минут назад и не мог подыгрывать ей, как какой-нибудь клоун.

Святая со вздохом, словно сдавшись, добавила пояснение:

— Не волнуйтесь слишком сильно. Мы тщательно все проверили и отправили их в хорошее место.

— Я знал, что Святая так и поступит.

— Хмпф, — равнодушно фыркнула Святая в ответ на мои слова.

— А ведь еще недавно вы думали, что я просто сбежала, не так ли?

— Не думал же я, что вы отдадите приказ о мобилизации храму. Разве это не устаревшее, вышедшее из употребления правило?

Несмотря на мои слова, Святая, видимо, все еще дулась и всем своим видом показывала обиду.

Так оно и было. Как только Святая прибыла в храм, она внезапно сослалась на устаревшее правило и мобилизовала жрецов и стражников.

И сразу же после этого бросилась в лес. Я слышал, что они внесли большой вклад в подавление обезумевших семян плоти, потерявших свое гнездо.

«Знай я об этом, лучше бы подождал немного перед тем, как войти», — на эту мою жалобу Святая лишь презрительно фыркнула.

— Это стало возможным лишь потому, что вы удерживали там семена плоти. Ведь изначально вы именно этого и добивались, не так ли?

В любом случае, язык у нее был подвешен что надо.

Я покачал головой и, ничего не сказав, посмотрел в окно.

Разница была слишком разительной.

До того, как потерять сознание, я находился в той адской пещере, а очнувшись, вдруг увидел перед собой до боли знакомый пейзаж Академии.

Поэтому я был еще больше сбит с толку. Словно все это было лишь сном.

Возможно, дело было в шепоте, который я услышал за мгновение до уничтожения гнезда плоти. Тогда неизвестный голос дал мне совет.

Оглядываясь назад, возможно, это были просто слуховые галлюцинации. В конце концов, в то время я надышался газом, который испускало гнездо плоти.

Пока я был погружен в эти мысли, Святая осторожно заговорила:

— ...Вам больше ничего не интересно узнать?

Мой взгляд обратился к Святой, словно спрашивая: «О чем это вы?».

Члены группы были в безопасности, дети из приюта отправились в хорошее место — лучше и быть не могло. У меня не было никаких особых вопросов.

Тогда Святая, словно от разочарования, похлопала себя по груди. Ее выдающаяся грудь продемонстрировала свою упругость.

— Сумма, вырученная за продажу трупов магических зверей, или награды, которые пожалуют Священная Империя и Империя, или сколько дополнительных баллов Академия начислила за практику... Вам это не интересно?

— Разве это не та информация, которую я все равно скоро узнаю?

— ...Н-но все же!

Святая, вспылив и собираясь что-то сказать, вскоре вздохнула и умерила свой пыл.

Она посмотрела на меня взглядом, говорящим «Я так и знала». Я лишь пожал плечами.

— Так я могу уже выписаться?

— ...Ну, вообще-то да.

Я просто не приходил в себя, но слышал, что мое тело уже давно полностью исцелилось.

Теперь, когда ко мне вернулось сознание, не было причин оставаться взаперти в больничной палате. Из-за слишком долгого отдыха мои мышцы и суставы ныли.

Казалось, чтобы вернуться в оптимальное состояние, мне придется какое-то время усердно тренироваться.

Получив подтверждение от Святой, я собрал одежду, накинул форменное пальто и повесил на пояс меч и ручной топор.

Если подумать, а что стало с мечом старшей Дельфины?

Он казался невероятно дорогим, и на мгновение меня чуть не прошиб холодный пот, но вскоре я успокоился.

Все равно старшая Дельфина богата, так что ничего страшного. В крайнем случае придется возместить его стоимость из призовых денег за убийство магического зверя и демонического человека.

Когда я сделал шаг, меня остановил вопрос Святой, словно она вдруг о чем-то вспомнила:

— О чем же думал Гилфорд?

Я бросил взгляд на Святую. Она, даже не оборачиваясь ко мне, пробормотала:

— Ведь он — демонический человек, не так ли? Злодей, продавший сирот. Но почему он попросил нас решить проблему, даже разместив заказ? И у него было бесчисленное множество возможностей убить нас. И он даже тренировал вас...

— Наверное, он хотел умереть.

При моем односложном ответе взгляд Святой обратился ко мне. Однако в ее глазах все еще читалось сомнение.

— Но если так, то разве он не мог просто послушно умереть или сдаться властям?

— А может быть, он не хотел умирать.

Из-за этого ответа, похожего на игру слов, Святая нахмурилась. Она заговорила слегка рассерженным голосом:

— Что за чушь вы...

— Разве человеческое сердце не настолько сложное?

Сказав это, я горько усмехнулся. Глаза Святой расширились в недоумении.

— И разве со Святой не то же самое?

— ...Со мной?

— Вы говорили: «какие-то там сироты».

Святая замолчала, словно застигнутая врасплох. В ее светло-розовых глазах появилась слабая рябь эмоций. И тогда я смог убедиться окончательно.

Фраза «какие-то там сироты» была обращена не к другим. Скорее, это был нож, которым она ранила саму себя.

— Вы используете эти слова, чтобы принизить себя из-за того, что вы сирота. Хотя на самом деле изо всех сил старались отправить детей из приюта Гилфорда в хорошее место.

Молчание Святой затянулось. Она избегала моего взгляда, словно задумавшись на мгновение. Как бы то ни было, мне уже пора было уходить.

Напоследок я предложил ей слова утешения.

— Сирота вы или нет — это не имеет значения. Для меня Святая — это Святая. Бесстыжий мешочек со святой силой.

Святая, похоже, вспылила от моих слов и собиралась просверлить меня взглядом, но когда наши глаза встретились, ее взгляд стал отсутствующим. Причина этого была мне неизвестна.

Наверное, лишь она одна знала это, но я не стал забивать себе этим голову и снова зашагал.

Один шаг, два. И вот, когда я уже собирался выйти из палаты.

— ...Зачем вы это сделали?

Это был голос, полный отчаяния.

Поток эмоций облекся в слова и вырвался наружу. Когда я слегка повернул голову назад, Святая сидела, сверля меня взглядом.

— В этом ведь нет никакой выгоды! В мире полно людей, которым плевать, умрут сироты или нет. И самое главное, вы были на волосок от смерти! Если бы вам хоть немного не повезло, сейчас мы бы уже справляли ваши похороны!

Это была холодная насмешка над миром и в то же время гнев.

Поэтому я молча слушал Святую. Чтобы принять ее искренние чувства.

— Вам так хотелось притвориться хорошим?! Было множество других способов! Если бы вы просто сбежали и сообщили о своем подвиге — победе над демоническим человеком, — вас прославляли бы ничуть не меньше, чем сейчас. Одной битвы не на жизнь, а на смерть вполне достаточно! Куда разумнее было бы оставить гнездо плоти и прочее другим...

— Святая.

Это был тихий голос.

Одно-единственное слово, сказанное совершенно ровно и спокойно, но этого было достаточно, чтобы Святая замолчала.

Растерянный взгляд Святой устремился на меня.

Ответов, которые я мог бы дать, было много. Что гнездо плоти могло бы распространиться, если бы я этого не сделал, что я хотел защитить сирот, и вплоть до банального рассуждения о том, что люди не всегда способны делать только рациональный выбор.

Но я вспомнил ответ, который был чуть более точным, чем все эти слова.

Я воспроизвел шепот, который услышал в тот день.

— ...Иммануил.

На этом все закончилось.

Взгляд Святой снова стал отсутствующим, а я зашагал прочь.

С опозданием придя в себя, она окликнула меня, но я больше не обращал на это внимания.

Солнечный свет был теплым, а погода — ясной.

Чистое небо словно благословляло сегодняшний день.

Выйдя из храма, я подставил лицо льющемуся яркому солнечному свету и неосознанно посмотрел в небо.

Наблюдает ли он оттуда? А может быть, он уже провалился в ад.

Вот так я решил похоронить воспоминания об одном старике в самых глубинах своего сердца.

Да, это был день, когда Господь пребывал с нами.

Я отправился к старшей Дельфине тем же вечером.