Глава 43. Да пребудет с нами Господь (43)

Воспоминания хаотично перемешивались.

Разум, окрашивающийся в мутные цвета, словно от смешанных красок; дыхание стало тяжелым. Звук бьющегося сердца громко звенел в ушах.

Внезапно всплыл незнакомый пейзаж.

Пропитанный кровью луг сам по себе излучал зловещую атмосферу. Даже трупы, сплошь покрывавшие землю, казались уютным ватным одеялом.

На всем этом стояла огромная толпа людей.

Мужчина, расталкивая толпу, поспешно шагал вперед. Он выглядел тревожным. Чем дальше он продвигался, тем тише становился гул голосов.

Наконец, пробившись сквозь толпу и дойдя до самого конца, он вскоре присоединился к рядам безмолвных.

Это было поистине чудесное зрелище.

Демонические звери, которых не смогла остановить даже многотысячная армия, рухнули, превратившись в горстку пепла. Монстры, сбросившие с себя скверну, обрели человеческий облик и встретили смерть со спокойными лицами.

Поле зеленело от густо разросшихся диких трав, некогда растоптанных солдатскими сапогами. Только тогда мужчина понял, что на дворе была весна.

А там, впереди, была она. Женщина, лежавшая без сил, прислонившись к дереву.

Та самая, которую он так отчаянно искал. Ее фигура со сложенными руками и уютной улыбкой казалась вырезанным фрагментом священной картины.

Да, она была чертовски красива. Как и всегда.

Мужчина какое-то время стоял совершенно неподвижно. Не было даже признаков того, что он выдохнет воздух, который вдохнул. Помолчав немного, он нерешительно сделал шаг.

Медленно и с трудом он двигался вперед, и с каждым шагом звук бьющегося сердца бил по барабанным перепонкам.

Наконец, остановившись перед женщиной, он наклонился вперед. Он поднес ухо к самому ее носу, но не услышал ни единого звука.

Ни сладкого, посапывающего дыхания в постели, ни голоса, шептавшего о любви — ничего.

Не было слышно абсолютно ничего.

Пошатываясь, мужчина отступил назад. И отчаянным взглядом посмотрел на женщину.

Мертва.

Неужели это — конец того самого хваленого подчинения судьбе?

Он не мог понять, почему женщина улыбалась. Все, чего она добилась, пожертвовав своей жизнью, словно подношением — это лишь дала небольшую отсрочку неостановимой истории, несущейся к гибели.

Ему хотелось потребовать ответа.

Почему у нее такое спокойное лицо, и что теперь будет с Восточным фронтом, который она покинула? И почему она должна была уйти, оставив позади только его?

Бесчисленные слова кипели, словно в плавильной печи, выжигая разум добела. Запинаясь, его дрожащие губы, казалось, вот-вот извергнут слова упрека.

Но в конце концов он так и не смог этого сделать.

Вместо этого мужчина стиснул зубы и произнес:

— ...Адъютант.

Женщина, стоявшая позади мужчины и оцепенело рассматривавшая труп, вздрогнула от неожиданности и склонила голову.

— Да.

— Отправь гонца в столицу. Сообщи, что операция по выводу войск с Восточного фронта прошла успешно. И...

Пылающие золотые глаза уставились в пустоту.

Женщина, названная адъютантом, встретившись с этим взглядом, вздрогнула, напряглась и опустила голову еще ниже.

— ...что человечество потеряло еще одного Мастера.

Адъютант без промедления развернулась и побежала. Мужчина некоторое время молча смотрел ей вслед, а затем огляделся.

Солдаты, спасшие свои жизни благодаря чьей-то жертве, один за другим опускались на колени.

Вскоре их руки сомкнулись в молитве. Так началось самое торжественное богослужение, восхваляющее Небесного Бога.

Зрелище того, как многотысячная армия одновременно читает молитву, было поистине грандиозным.

Но лишь один человек — этот мужчина — не преклонил колен.

Он тяжело зашагал прямо сквозь толпу коленопреклоненных солдат. Гибель приближалась с каждой секундой, и у него не было ни мгновения, чтобы тратить его на молитвы.

Он лишь думал. Со скрипом стиснув зубы, в искаженном от ненависти и злобы потоке мыслей он бесконечно повторял одно:

Всех нужно убить.

Неважно, демонические это звери, демоны, темные жрецы или даже мифические монстры.

Нужно убить их всех.

Всех до единого.

Померкшее сознание вернулось. Дыхание тем временем успокоилось.

На кончиках пальцев ощущалось приятное напряжение. Я стоял посреди тяжелого потока времени.

В голове не было ни единой мысли. Разум был холоден, а чувства обострены как никогда.

Одно из "Семян плоти" бросилось на меня. Из широко раскрытой омерзительной пасти капала ядовитая жидкость.

Оно было уже совсем рядом. На первый взгляд казалось, что реагировать слишком поздно.

В моем теле еще не было никаких предвестий движения. В расслабленных мышцах не проглядывало и следа напряжения.

Однако я инстинктивно понимал: эта неподвижная поза и есть семя всех движений.

Движение в покое.

За мгновение до того, как когти "Семени плоти" достигли меня, время остановилось.

В этом замершем времени лишь мой меч плыл в одиночестве. Острие меча в одно мгновение опустилось влево вниз.

Я вспомнил зрелище, которое видел давным-давно. Старшая Дельфина и Серия из этой стойки наносили удар снизу вверх.

И в тот самый миг, когда время снова начало свой ход.

Киииииииик!

Раздался мучительный визг.

Разрубленное на четыре части "Семя плоти" покатилось по земле. Кровь хлынула потоком. В воздухе тем временем отпечатались три следа от серебряных когтей.

Скорость была ослепительной. Три одновременно прочерченные траектории меча были реальными ударами. Извивающееся и бьющееся в конвульсиях "Семя плоти" с запозданием испустило дух, когда его голова раскололась надвое.

Секретная техника семьи Юрдина, Меч Золотого Льва.

Глаза Серии, узнавшей эту технику, широко распахнулись, но и это длилось лишь мгновение.

Потому что остальные "Семена плоти", подпрыгивая, начали носиться по стенам пещеры.

По какому принципу они двигались — было непонятно. Но несомненным было то, что несколько тварей пронеслись мимо меня, а несколько других бросились прямо на меня.

За спиной раздались крики и звук сталкивающегося металла. Началась настоящая беспорядочная схватка.

Посреди всего этого я с шумом выдохнул, восстанавливая дыхание.

Яростная враждебность сжигала грудь. В нормальной ситуации голова тоже должна была бы закипеть. Но это было странно. Чем сильнее кипело все в груди, тем холоднее становился разум.

Странное чувство. Как будто в меня вселился старый солдат, прошедший через бесчисленные смертельные битвы.

И когда я снова открыл глаза, серебристая траектория рассекла тьму.

Это был удар, выпущенный подобно лучу света. Голова одного из "Семян плоти", бросившегося на меня слева, была пробита насквозь. Барахтающееся "Семя плоти" в конце концов схватилось своими руками за лезвие моего меча.

Казалось, оно хотело хоть как-то помешать мне. В подтверждение этому, оттолкнувшись от потолка пещеры, прямо на меня прыгнуло еще одно "Семя плоти", и еще одно справа.

У меня не было времени бороться за меч. Я пнул болтающееся, насаженное на меч "Семя плоти" вместе с вонзенным клинком, выхватил ручной топор и вытянул руку вправо.

Когти "Семени плоти" скользнули по моему слегка развернутому телу, и тут же его голова оказалась в пределах моей досягаемости.

С глухим звуком череп "Семени плоти" разлетелся на куски. Мозги и кровь разлетелись во все стороны, распространяя тошнотворный запах.

Но на этом все не закончилось. Стиснув зубы, я сильнее сжал руку, державшую топор, застрявший в боковой части головы "Семени плоти".

Череп "Семени плоти" дрожал, сопротивляясь, но как бы оно ни пыталось удержаться, исход был предрешен.

Серебряная траектория соединилась в горизонтальную линию.

Разрубленная пополам голова "Семени плоти" взлетела в воздух. В то же время брошенный мной ручной топор вонзился в лоб "Семени плоти", бросившегося справа.

Скорость была настолько высокой, что казалось, будто горизонтально прочерченная траектория меча просто продолжилась дальше. В одно мгновение три "Семени плоти" лишились жизни.

Это была яростная битва, в которой я отдался на волю гнева. Зрение, разгоряченное возбуждением, окрасилось в красный цвет. Тяжелое дыхание незаметно начало источать сладковатый аромат.

Но ценой этого стало то, что в моих руках больше не осталось оружия.

Неважно. Теперь, чтобы разобраться с "Семянем плоти", нападающим сзади, я отклонил верхнюю часть тела назад.

Тогда "Семя плоти" впритирку пролетело надо мной. Разумеется, у меня и в мыслях не было просто так отпускать его.

Резко, словно отпружинив, я выпрямил корпус и обвил рукой плечо "Семени плоти". И, используя эту инерцию, изо всех сил впечатал тварь в землю.

Киииииик!

Со звуком сильного удара "Семя плоти" издало полный боли вой. Не дав ему даже опомниться, я вонзил кулак в лицо монстра.

В этом безжалостном ударе, в глазах, творящих первобытное насилие, промелькнула даже слабая радость.

Хрясь, бам, хрусть.

Каждый раз, когда кулак обрушивался вниз, раздавался леденящий душу звук.

Первый удар вдавил нос, второй заставил брызнуть кровь, а последний удар окончательно раздробил череп, заставив вытекать мозги.

И наступила смерть. Чтобы лишить монстра жизни, хватило всего трех ударов кулаком.

Цена этого была суровой. Из-за того, что я потратил слишком много времени на удары кулаком, одно из "Семян плоти" незаметно подобралось ко мне со спины.

Было слишком поздно оборачиваться и принимать стойку. Я слегка поднял правую руку.

И тут же с глухим стуком в руке ощутилась тяжесть.

Это был ручной топор. Топор, торчавший во лбу одного из "Семян плоти", который я призвал обратно, используя секрет движения в покое.

Разумеется, это сопровождалось сложными расчетами.

Даже если использовать секрет движения в покое, траектория задается во время первоначального броска. Это означало, что такое точное возвращение ручного топора возможно только в том случае, если заранее знать, как в дальнейшем будет протекать бой.

Но ко мне это не относилось.

Потому что я бросал и размахивал им, полагаясь исключительно на инстинкты. Мое следующее действие было таким же.

Обернувшись, словно падая на месте, я вонзил ручной топор в шею "Семени плоти". Хлынувшая кровь полностью окатила мое лицо.

"Семя плоти" с застрявшим в шее топором не смогло даже нормально вскрикнуть. Напрягши руки, я впечатал монстра прямо в землю и уселся на него верхом.

Дальше все было просто. Достаточно было рубить топором до тех пор, пока оно не умрет.

Хрясь, бах, хрусь.

Каждый раз при взмахе топора раздавался звук крошащихся костей. Вместе с воплями "Семени плоти".

Кровь, осколки костей и мозги разлетались во все стороны, окрашивая поле зрения во всевозможные цвета.

Дыхание сперло. Сердце билось так сильно, что в груди даже закололо.

Я должен убить.

Это было похоже на какую-то навязчивую идею. Стиснув зубы, я опускал ручной топор снова и снова.

Даже после того, как по телу "Семени плоти" пробежала судорога, и оно перестало подавать малейшие признаки жизни, и даже когда больше не раздавалось ни звука, я продолжал.

Лишь жуткий звук лезвия топора, вонзающегося в плоть, эхом разносился по пустой пещере. И все же я не мог остановиться.

Если бы только их не было.

Если бы не эти монстры, они могли бы жить.

Не было нужды указывать на кого-то конкретного. Жить могли бы все.

Все они, если бы только не эти монстры!

Непонятная враждебность хаотично проникала в кровеносные сосуды моего мозга. Словно корни дерева, впивающиеся в почву, ненависть и злоба раздувались, грозя вот-вот взорваться.

Казалось, я сейчас сойду с ума.

— ...Ах вы, ублюдки!!

Кто-то схватил мою руку, высоко занесшую ручной топор, когда я это выкрикнул.

Мой свирепый взгляд метнулся в сторону. Там стояла Селина, дрожащим взглядом смотрящая на меня.

— П-прекрати... оппа. Уже все кончено.

Все кончено?

Я удивленно огляделся по сторонам. Она была права.

Вокруг валялось чуть более десятка трупов "Семян плоти". У всех до единого были разорваны головы. И больше половины из этих трупов были моих рук делом.

Только тогда ко мне вернулся рассудок. Мой взгляд медленно опустился на "Семя плоти", по которому я рубил ручным топором.

Оно уже находилось в таком состоянии, что даже форму было невозможно разобрать. Это был даже не мясной фарш. Раздавленная плоть, мозги и осколки костей смешались и растекались, как густой суп.

У меня не было слов. Зачем, черт возьми, я это сделал?

Тяжело дыша, я пошатываясь встал на ноги. Обернувшись, я увидел, что вся группа смотрит на меня полными ужаса глазами.

Среди них состояние старшей Элси и старшей Дельфины было самым тяжелым. Хотя она и не упала на землю, старшая Элси икала, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

Лицо старшей Дельфины побледнело. Казалось, если оставить ее в таком состоянии, ее тут же стошнит.

В пещере воцарилась тишина.