Глава 77. Первое письмо (77)

В день своего поступления в Академию я хранил молчание.

Это было из-за волнения. Если сравнивать, то я чувствовал себя искателем приключений, ступающим на неизведанные земли.

За всю свою прошлую жизнь я еще никогда так надолго не разлучался с семьей. В лучшем случае я ездил на несколько месяцев в поместье Айнстон или Хастер — вот и весь мой опыт пребывания вне дома.

И вот, внезапно оторванный от объятий любимой семьи, я должен был провести четыре года в этом незнакомом месте. Естественно, мне было страшно. Конечно, поскольку я сам захотел поступить, я также с нетерпением ждал возможности провести свою молодость в знаменитой Академии.

Однако мое трепещущее сердце замерло, как только я прибыл на главную площадь, где проходила церемония поступления. Куда бы я ни посмотрел, везде были лишь незнакомые лица. До сих пор я ходил вместе с Лето, поэтому чувствовал себя менее одиноким, но оказавшись на факультете фехтования один, я не видел для себя места среди людей, собравшихся группками по три-четыре человека.

Те, кто, по-видимому, были высокопоставленными аристократами, уже бродили туда-сюда и обменивались приветствиями. Вероятно, это были дети из семей, с которыми они уже были знакомы. В отличие от них, у меня была совсем другая стартовая точка: сколько бы я ни оглядывался, вокруг были люди, чьих лиц, не говоря уже об именах, я не знал.

Я со вздохом покачал головой. «Какой смысл бояться с самого начала?» — подумал я, собираясь снова собраться с духом, как вдруг...

— А, ай!

Какая-то девочка врезалась в меня. Видимо, ее толкала толпа, и она случайно наткнулась на меня. Мой взгляд скользнул по ней.

Наивные глаза. Именно таким было мое первое впечатление о ней. Это была девушка с впечатляющими светло-зелеными глазами, напоминающими зелень густого леса.

Она в страхе тупо уставилась на меня, а затем:

— П-простите! М-молодой господин. Пожалуйста, простите...

Услышав эти слова, мои глаза стали такими же глупыми, как у этой девочки.

«О чем это она?» — какое-то время я не мог ничего понять, пока мой взгляд не упал на униформу плачущей девочки.

Ткань была дешевой. Это означало, что униформа была казенной. Аристократы хотя бы из-за гордости специально искали и использовали дорогие ткани для формы Академии.

И я не был исключением. Поддавшись давлению младшей сестры, я заплатил кругленькую сумму и сшил себе великолепную форму на заказ. И если сложить все воедино с ее непонятной реакцией, ответ был только один.

Она простолюдинка.

Сейчас я понимаю, что это было очень невежливо, но тогда я, кажется, посмотрел на девочку с некоторым удивлением. На второй день после прибытия в Академию для заселения в общежитие я наконец-то воочию убедился в том, о чем только слышал по слухам.

В Академии нет разницы в статусе. То же самое касалось и разницы между богатыми и бедными.

Только способности — это была единственная ценность, которую преследовала Академия, стремящаяся к справедливости и равенству.

Глядя на девочку, которая дрожала, как осиновый лист, словно ожидая немедленного наказания, я невольно рассмеялся.

Мое напряжение уже прошло. Поэтому я заговорил довольно доброжелательным голосом:

— Я не молодой господин.

— Н-но как же мне тогда вас называть...

— Иан.

Сказав это, я протянул руку. Сначала она вздрогнула и оцепенела от удивления, но спустя некоторое время осторожно посмотрела на мою руку.

А затем она посмотрела на меня так, будто нашла какую-то загадку.

Неужели она думала, что правила Академии на самом деле — пустой звук? Поэтому я решил вселить в нее уверенность.

— Меня зовут Иан Перкус. Будем знакомы, подруга.

Девочка некоторое время молчала. Она глупо переводила взгляд с моего лица на протянутую руку, и только спустя еще какое-то время:

— ...Д-да.

Словно кошка, обнаружившая невиданную прежде вещь, она лишь осторожно пожала мою руку.

Как оказалось, она училась на факультете алхимии, и так как вокруг было слишком много аристократов, она сильно испугалась и каким-то образом была оттеснена к местам факультета фехтования.

Ее звали Эмма. Это была моя первая подруга-простолюдинка в Академии.

— О чем задумался?

Этот тихий голос внезапно вернул меня в реальность. Ось времени, блуждавшая в прошлом, снова вернулась на место. Это была больничная палата.

Девушка, в которой тогда еще оставались детские черты, за прошедшие годы обрела более зрелую красоту.

Ее светло-зеленые глаза, улыбающиеся мягкой улыбкой, смотрели на меня. Тогда в них был какой-то страх, но сейчас от него не осталось и следа.

Шел уже третий год учебы в Академии. Пусть мы и не были лучшими друзьями, но все же мы были друзьями, у которых есть общие воспоминания, поэтому мы довольно часто виделись.

Если бы она до сих пор боялась меня, это было бы обидно. Я покачал головой с горькой улыбкой.

— Просто вспомнил прошлое.

— День поступления?

Попав в самую точку, мои глаза вздрогнули. Я посмотрел на Эмму с легким удивлением, но она лишь продолжала загадочно улыбаться.

В любом случае, у нее была удивительно хорошая интуиция. У нее был талант читать чужие мысли.

— Да, тогда ты была настоящей деревенской девчонкой.

— А ты был благородным молодым господином?

— Зато я был очень вежлив с дамой. Не помнишь, как я проводил тебя до места факультета алхимии?

Эмма тихонько рассмеялась, прикрыв рот рукой. Она еще не до конца оправилась от болезни, но одного взгляда на ее улыбку было достаточно, чтобы мне стало спокойнее.

Наконец-то я смог избавиться от чувства вины. И Эмма, и ее отец теперь смогут жить счастливо.

С тех пор как она упала в обморок, у меня не было ни одного спокойного дня. Мне казалось, что это моя вина, ведь тогда я был единственным, кто мог ее остановить.

Какое счастье, что я смог все исправить, пусть и с опозданием. Я искренне так думал. Хотя я упустил возможность заработать десятки тысяч золотых, я не настолько нуждался в деньгах, чтобы ставить на чаши весов жизнь подруги и золото.

Эмма некоторое время улыбалась, а затем ее взгляд потяжелел, и она посмотрела прямо перед собой. Затем она мельком взглянула на меня.

Это был взгляд, который бывает только у тех, кто копается в прошлом.

— ...Если подумать, это удивительно. Наша связь продолжается до сих пор.

В этой мысли не было ничего выдающегося. Я хмыкнул и ответил:

— Связи всегда такие: случайно пересекаются и как-то продолжаются.

— Да, верно. Но до поступления в Академию я и представить себе не могла, что стану друзьями с благородным молодым господином.

Опять она заговорила про «аристократов». Эмма всегда была такой.

Внешне она делала вид, что ее это не волнует, но в душе четче всех проводила границу между «аристократами» и «простолюдинами». На самом деле, возможно, это было характерно не только для Эммы, но и для всех простолюдинов, учащихся в Академии.

Были аристократы со слабым классовым сознанием, а были и с сильным. Я-то отношусь к первым, поэтому с ними легко, но нетрудно догадаться, что вторые в глубине души думали о простолюдинах.

Поэтому, даже когда Эмма проявляла такие мысли, я намеренно не указывал ей на это. Но сегодня Эмма, говоря об этом, выглядела такой одинокой, что я не мог не сказать пару слов.

— Эмма, я же говорил. В Академии все равны, будь то аристократы или простолюдины. И мы с тобой стали друзьями...

— Я знаю. Но... разве мы были так близки?

Я на мгновение замолчал. В ее словах можно было найти скрытый смысл. Если услышать такое от друга, которого считал близким, то эта мысль будет преследовать тебя в кошмарах целую неделю.

Однако Эмма, похоже, имела в виду нечто иное. Ее бессильный взгляд обратился ко мне.

— Я слышала, это стоило больше десяти тысяч золотых. Труп монстра, который ты пожертвовал богам, чтобы спасти меня.

— ...Не бери в голову.

— Как я могу не брать это в голову?

Я говорил искренне, но ответный вопрос Эммы тоже был искренним, поэтому мне оставалось только снова закрыть рот.

Эмма смотрела на меня дрожащим взглядом. Она даже выглядела немного напуганной.

— Я простолюдинка! Я никогда не смогу отплатить за долг в десять тысяч золотых. Даже если я продам свою жизнь, я не получу и десятой части этой суммы. Как ты мог так без колебаний принять такое решение?

— Я же говорю, это было мое собственное решение, так что не переживай...

— Чего ты хочешь?

Прямолинейный вопрос. Я посмотрел на Эмму с недоумением. Ее светло-зеленые глаза сильно дрожали.

— Что я должна сделать? Должна ли я стать личным алхимиком семьи Перкус до конца своих дней? Или... ты хочешь мое тело?

— Эмма.

Чтобы успокоить ее, из моих уст вырвался тихий голос. Однако тревога Эммы не унималась так легко.

Целых десять тысяч золотых. Для простолюдина это деньги, которые невозможно заработать и за всю жизнь. Даже высшая аристократия с большим вниманием относится к сделкам с такими суммами.

Масштабы были совершенно другими. Я и не думал, что деньги, которые невозможно вернуть ни при каких обстоятельствах, станут для Эммы таким бременем.

Тогда я думал только о том, как спасти Эмму. Возможно, я тоже был эгоистом.

Чтобы избавиться от собственного чувства вины, я даже не подумал о чувствах Эммы. Хотя, конечно, даже если бы я знал об ее чувствах, мой выбор был бы все тем же.

— Да как же... как мне отплатить за это добро...!

— ...Эмма!

В конце концов я закричал. Эмма вздрогнула и испуганно посмотрела на меня. Лишь тогда я вздохнул и поднялся с места.

А затем я осторожно положил руку на плечо Эммы, которая смотрела на меня дрожащими глазами.

— Живи.

Неожиданные слова. Влажные глаза Эммы несколько раз моргнули, и она глупо переспросила:

— ...Что?

— Живи, как обычно... и как должна была. Благополучно закончи Академию, создай зелья, от которых сборщики трав не будут страдать, как ты и мечтала. Зарабатывай деньги, заботься об отце и живи. Счастливо.

Эти слова вырвались у меня как из пулемета. Поэтому Эмме оставалось лишь в замешательстве смотреть мне в глаза. Словно надеясь, что, заглянув в них, она сможет понять мои истинные намерения.

Но сколько бы она ни смотрела, это ничего не изменило бы. Потому что сейчас я говорил чистую правду, без единой капли лжи.

Возможно, только тогда она поняла мою искренность, потому что ее дрожь заметно утихла. Но она не могла произнести ни слова, лишь смотрела на меня.

Мне оставалось только горько усмехнуться.

— Это мое единственное желание. И это твой способ отплатить мне.

Долгое время ответа не было. Но это не имело значения. Главное, чтобы она поняла мои чувства.

Я тихо сел обратно на свое место. Из-за долгого молчания я почувствовал себя неловко. Я слегка откашлялся и отвел взгляд, как вдруг...

Пфф... — раздался смешок. И исходил он, конечно же, от Эммы.

— Пфф, аха, а-ха-ха-ха-ха!

— ...Да что опять такое.

И без того смущенный, я не мог не спросить об этом так робко. Эмма громко рассмеялась, а затем, продолжая хихикать, прикрыла рот рукой.

Похоже, она пыталась успокоиться. Ей понадобилось еще немного времени, прежде чем она смогла заговорить.

— Э-это было так в духе Иана... хи-хи, мне стало смешно. Дурак, идиот, простофиля. Тебя же просто используют такие девчонки-простолюдинки, как я.

— Продолжай сыпать проклятиями...

Услышав ее слова, я надул губы, словно обидевшись, но тут же расплылся в слабой улыбке.

Наконец-то Эмма расслабилась. Избавиться от всего груза на сердце невозможно, но она улыбалась так, словно ей стало немного легче.

Слава богу. А то я боялся, что она будет мучиться от чувства долга.

Однако Эмма еще не закончила. С нежной улыбкой, как и всегда, она сказала мне:

— ...Но Иан, ты не должен так неосторожно вести себя с девушками.

Это была теплая улыбка. Улыбка, от одного взгляда на которую на душе становилось спокойно. Я пристально посмотрел в лицо Эммы.

Ее кожа была чистой, без единого изъяна. Как такое возможно? Я слышал, что простолюдины не могут даже нормально умываться.

На глазах, изогнутых в легкую дугу, блестели слезинки, а волосы девушки, на которые падали лучи солнца из окна, казались особенно рыжими. Красновато-каштановые волосы.

Словно стесняясь признаться, девушка сказала:

— А то они могут все неправильно понять.

— ...Неправильно понять что?

Я инстинктивно переспросил. Но ответа от Эммы не последовало. Не снимая улыбки с лица, она лишь покачала головой.

— М-м, ничего. Все равно уже слишком поздно.

С тоскливым взглядом она прижала руку к груди и тихо вздохнула:

— ...Я в большой беде.

Она выглядела необыкновенно красивой в этот момент, подумал я про себя, но не осмелился облечь эти мысли в слова.

Это был момент, когда связь, зародившаяся несколько лет назад, снова завязалась в странный узел.

После того как я навестил больную, мне сразу же пришлось лечь в лечебную палату.

Изначально я планировал прийти туда завтра. Сегодня вечером должна была состояться вечеринка по случаю Праздника Охоты, и там каждая группа, участвовавшая в охоте, получала свой столик на поляне перед южным лесом.

И всю ночь напролет там будет идти пиршество с неограниченным количеством еды и выпивки. Это была возможность, которую нельзя упускать. К тому же, как победитель Праздника Охоты, я мог получить целых четыре стола.

Это означало, что я могу пригласить своих друзей. В первую очередь я решил обязательно позвать Лето.

Однако мои планы вскоре наткнулись на риф. И этим рифом была Святая.

— Вы должны прийти ко мне сразу же, брат Иан. Вы поняли?

У Святой, которая произнесла эти слова, был настолько пугающий взгляд, что мне оставалось только подчиниться.

Точнее говоря, выражение ее лица ничем не отличалось от обычного. Она просто улыбалась, но почему-то от этого веяло холодом.

Лежа в лечебной палате, я лишь наблюдал за настроением Святой. Святая, с расстроенным видом менявшая повязку на моей руке, вскоре бросила на меня недовольный взгляд.

— Брат Иан, разве вы не обещали, что не будете участвовать в Празднике Охоты?

— Н-ну, на то были обстоятельства. На самом деле, чтобы спасти подругу...

К счастью, мое оправдание было идеальным. Рискнуть своей жизнью ради оплаты лечения бедной подруги — это же история, которую Богиня точно одобрит.

Похоже, Святой нечего было на это ответить, и она лишь надула губы. Это было довольно мило, поэтому я решил хорошенько запечатлеть это в своей памяти.

Пока она наматывала бинты, женственные изгибы Святой вскользь касались моей руки. И каждый раз сладкий аромат ее тела щекотал мой нос. Я еще никогда так не жалел о том, что нервы на моей левой руке не до конца восстановились, как сегодня.

Я изо всех сил пытался отвести взгляд, как вдруг раздался голос Святой, словно она что-то вспомнила.

— ...Кстати, эта ваша подруга ведь тоже девушка?

— Ну да...

Я не понимал цели этого вопроса, поэтому решил пока ответить именно так.

Тем не менее, недовольство на лице Святой не исчезало. Наоборот, она хмыкнула и прищурила глаза.

— И все члены группы, участвовавшие с вами в Празднике Охоты, тоже девушки.

— Ну да. Я не планировал этого, но так уж вышло...

Если подумать, это было и вправду удивительно. Даже если пытаться сделать это специально, собрать в одну группу только трех девушек было бы непросто, а тут группа для Праздника Охоты сформировалась именно так.

И это был результат моих раздумий о том, кого лучше всего взять в команду. К тому же, все они славились своей красотой.

Назвать ли это удачей, или же неудачей, раз уж это может вызвать недоразумения?

Какое непостижимое совпадение. В тот самый момент, когда я поражался этому про себя:

— ...Похоже, эти женщины были для вас дороже меня?

Услышав этот едва заметно похолодевший голос, моя голова со скрипом повернулась.

Там было лицо Святой, расплывшееся в улыбке. Почему ее милосердная улыбка сегодня казалась такой пугающей?

— Поэтому вы нарушили данное мне обещание и отправились на Праздник Охоты. Не так ли? Брат Иан.

Моя душа мгновенно ушла в пятки.