Глава 61. Первое письмо (61)

1. Первое письмо (61)

Открыв глаза, я увидел уже ставший привычным потолок.

Белоснежный мрамор рассеивал мягкое сияние, подсвеченный лучами уютного солнца. Хоть здесь и не было вычурных украшений, обставленная дорогой мебелью палата выглядела излишне роскошной.

Это явно не та роскошь, на которую мог бы рассчитывать второй сын провинциального виконта. Такое было возможно лишь здесь, в Академии.

Стоило мне пошевелиться, как предплечье пронзила тупая боль. От жгучего приступа руку словно парализовало, она онемела. Сжимая и разжимая кулак, я лишь горько усмехнулся.

Я уже и сбился со счета, в какой это раз. В последнее время казалось, будто я оказываюсь в храме чуть ли не через день. И речь не только о моих собственных травмах — если прибавить к этому визиты к знакомым, то и говорить нечего.

Особенно часто я навещал палату Эммы — стабильно раз или два в неделю. Вот и сегодня, перед тем как уйти, нужно будет к ней заглянуть.

Окончательно проснувшись, я попытался приподняться, но вдруг услышал дыхание, щекочущее слух.

Повернув голову на это тихое сопение, я увидел миниатюрную черноволосую девушку, что уснула, уткнувшись лицом в край моей кровати.

Это была Селина. Вчера ночью, наспех остановив кровь, мы отправились в храм, но из-за сильной кровопотери я буквально отключился. Похоже, даже после того, как я провалился в небытие, Селина не вернулась в общежитие, а так и просидела рядом всю ночь.

Впрочем, оно и понятно. Причиной моей госпитализации стала рана, полученная во время спарринга с Селиной на настоящих мечах.

К счастью, обошлось без серьезных последствий. Конечно, лезвие вошло до самой кости, из-за чего возник риск заражения костного мозга, но в храме Академии всегда дежурил верховный жрец. Саму рану исцелили мгновенно. Хотя во время процедуры очищения, выжигающей заразу, я невольно сыпал проклятиями.

Однако, какой бы всемогущей ни была святая сила, снять накопившуюся в организме усталость ей не под силу. Из-за череды травм мое тело уже достигло предела. Помимо лечения, мне требовалось несколько дней абсолютного покоя.

Именно поэтому профессор богословия Андрей, лечивший меня прошлой ночью, насильно уложил меня в палату, несмотря на все мои заверения, что я в порядке. Даже мои аргументы о том, что из-за частых пропусков я беспокоюсь об успеваемости, его не разжалобили.

Напротив, профессор Андрей занял настолько жесткую позицию, что пообещал лично предупредить преподавателей, чьи лекции я сегодня пропущу. А заметив мой недовольный взгляд, он и вовсе вбил последний гвоздь в крышку гроба — назначил моим лечащим жрецом саму Святую.

В последнее время мне и так часто доставалось от Святой нагоняев. Страшно представить, сколько часов нотаций мне придется выслушать, узнай она, что я получил тяжелую рану и едва не лишился руки. Погрузившись в пучину отчаяния, я растерял всякую волю к сопротивлению.

Селина же, заметив мой мрачный взгляд, видимо, не на шутку разволновалась и то и дело бросала на меня виноватые взгляды.

Сколько бы я ни твердил, что все хорошо, она и не думала уходить. Я надеялся, что хотя бы к рассвету она вернется к себе, но, судя по всему, из-за чувства вины Селина не сомкнула глаз.

Мирно сопящая во сне Селина казалась просто очаровательной девушкой, как ни посмотри. У нее была такая милая внешность, что и в голову не пришло бы назвать ее той самой бойкой, острой на язык девчонкой, способной скрестить клинки с Серией.

Она и правда была красива. Я слышал, что еще с первого курса к ней постоянно клеились высокородные аристократы, и сейчас понимал, что на то были причины. Кажется, на втором курсе факультета фехтования ее и Серию называли непревзойденным дуэтом?

Но ко мне все это не имело никакого отношения. Для меня Селина всегда оставалась лишь Селиной. Что бы она ни вытворяла здесь, в Академии, она была моей давней подругой детства, и другой такой в мире не существовало.

Я осторожно приподнялся, стараясь ни единым шорохом не потревожить ее сон.

Вопреки моим опасениям, Селина спала так крепко, что даже не думала просыпаться. Когда она забавно причмокнула губами во сне, в моей голове созрела озорная мысль.

Интересно, как долго она еще проспит?

Я ткнул указательным пальцем в мягкую щеку Селины. Палец погрузился в упругую кожу, и девушка, слегка нахмурившись, слабо мотнула головой.

Но глаза так и не открыла. Похоже, сон сморил ее окончательно. Моя рука потянулась, чтобы ткнуть ее в щеку еще раз.

Тырк. Никакой реакции. И вот, когда я собирался проделать это в третий раз...

Раздраженная назойливыми прикосновениями, Селина шумно выдохнула и... просто поймала губами мой палец, тянущийся к ее щеке.

А затем, мерно шевеля губами, принялась обсасывать его и лизать.

Странное, щекочущее чувство пробежало по спине. От самого копчика вверх по позвоночнику заструилось нечто, похожее не то на волну удовольствия, не то на электрический разряд, постепенно захватывая все тело.

Что за... атмосфера внезапно стала какой-то странной.

Пока я оцепенел от незнакомых ощущений, Селина старательно облизывала мой палец. Мягкие, влажные губы упруго сжимались вокруг фаланги. Выражение ее лица при этом казалось на удивление умиротворенным.

Наверное, именно так выглядят младенцы, сосущие материнскую грудь. Вот только проблема заключалась в том, что я был парнем и ничем подобным Селину накормить не мог.

Из пальца, что с ним ни делай, никакая жидкость не потечет. Вот если бы это была другая часть тела...

Отрешенно принимая эти ласки, я вдруг вздрогнул, возвращаясь в реальность. Кажется, от этих странных ощущений у меня на секунду помутился рассудок.

Я поспешно выдернул палец изо рта Селины. Девушка, до этого обсасывавшая его с глупой, блаженной улыбкой, вмиг недовольно нахмурилась. Но выбора не было.

Как я вообще посмел фантазировать о чем-то подобном рядом с таким невинным ребенком? Очертив в воздухе святой знак тем самым пальцем, я пробормотал молитву, подражая Святой:

«О Эммануил, Бог Небесный, спаси сию несчастную душу от греха».

А затем, боясь, что порочные мысли нахлынут вновь, щелкнул Селину по лбу. Это была расплата за то, что она посмела искушать меня даже во сне.

— А-ай!

Такого она стерпеть не смогла и, вскрикнув, наконец распахнула глаза. Ее рука рефлекторно потянулась к ушибленному лбу.

Прошипев что-то неразборчивое, Селина уставилась на меня с возмущением, но затем, видимо, окончательно проснувшись, округлила глаза.

Оона торопливо затараторила:

— Т-ты очнулся? К-как тело? Ничего не болит?

— Подумаешь, царапина. Забыл, что ли, я человек, который десяток демонических зверей в одиночку завалил.

Хотя тогда я и впрямь чуть не сдох. Честно говоря, заставь меня кто повторить этот подвиг — ни за что бы не согласился. Вчерашняя рана, конечно, тоже не была пустяком, но до схватки с демоническими тварями ей было далеко.

Но, несмотря на мою браваду, Селина по-прежнему выглядела так, словно вот-вот расплачется. Если бы я ничего не сделал, из ее глаз точно полились бы слезы. Девушка тут же принялась извиняться:

— П-прости... Если бы я в самом конце не выкинула ту глупость...

— Ты ведь не специально? Не бери в голову. Я никогда не берусь за настоящий меч, не будучи готовым к травмам.

Я сказал это максимально равнодушным тоном, пытаясь хоть немного ее успокоить. Если говорить начистоту, ситуация была такова, что мне могли разрубить не только руку, но и сердце, но я не стал акцентировать на этом внимание.

Какой смысл заставлять Селину рыдать еще сильнее? Хотя, если подумать, в этом тоже есть своеобразное очарование.

Сейчас она выглядела так, словно стоит ее лишь слегка задеть, и слезы хлынут ручьем. Словно воздушный шарик, до краев наполненный водой. Поэтому мне пришлось подавить свои садистские наклонности.

— Но все равно... если уж кто-то и должен был пострадать, то это я...

Пробормотала Селина, и в ее голосе сквозило глубокое раскаяние. Она молча потупила взгляд в пол, выглядя совершенно разбитой.

В ее янтарных глазах, обычно искрящихся жизнью, теперь плескалось лишь чувство вины. Поэтому я, не говоря ни слова, нежно погладил ее по щеке.

Вздрогнув от неожиданного прикосновения, Селина напряглась. Ее взгляд устремился на меня. Я выдавил улыбку вперемешку с тяжелым вздохом. Улыбка получилась горькой.

— Это был мой выбор.

— ...А?

— Я сам это выбрал. То, что пострадал я, а не ты.

Услышав мои слова, Селина застыла в оцепенении. Я неловко кашлянул и продолжил:

— Что бы там ни было, я не мог позволить тебе пострадать. Поэтому рану принял я... Это мой выбор, и мне нести за него ответственность. Так что перестань убиваться.

Таковы были мои искренние чувства. От смущения я не мог смотреть Селине прямо в глаза, но в своих словах я не лгал.

Я просто не хотел, чтобы она поранилась. Я ни о чем не жалел со вчерашней ночи.

Селина долго молчала, переваривая услышанное. Некоторое время она просто смотрела на меня затуманенным взглядом, а затем внезапно разрыдалась.

Слезы мгновенно заполнили ее глаза. Всхлипывая, Селина обеими руками вцепилась в мою ладонь, которой я все еще гладил ее щеку.

— Прости... хнык... прости меня, Иан. Я больше... всхлип... больше никогда так не буду-у-у... у-а-а-а...

Я ведь сказал все это, чтобы она не плакала, но в итоге добился прямо противоположного эффекта. Я в растерянности смотрел на Селину. Судя по всему, ее истерика закончится еще нескоро.

Стараясь придать голосу максимум теплоты, я принялся ее утешать:

— Ну чего ты опять ревешь? Так прослывешь плаксой на всю Академию.

— Хнык, ну не на-а-адо... Я честно-честно буду тебя слушаться... всхлип... Иан... хны-ы-ык...

Прошло немало времени, прежде чем мои похлопывания по спине возымели эффект, и Селина наконец перестала плакать. Тем не менее, следы от слез все еще отчетливо виднелись на ее щеках, а глаза покраснели от влаги.

Впрочем, даже так она выглядела очаровательно. В ее взгляде вдруг зажглась такая безграничная привязанность ко мне, что казалось, сейчас она согласится абсолютно на все.

Как нельзя кстати. Я осторожно начал разговор:

— Эм, Селина. Раз уж на то пошло... помнишь?

— ...А? Что именно?

— Проигравший исполняет желание.

Кажется, Селина напрочь забыла о нашем уговоре. Она на мгновение широко распахнула глаза, но затем ее губы тронула нежная улыбка.

Она потерлась щекой о мою руку, которую все еще сжимала в своих ладонях. Словно ласковый, послушный питомец. Девушка прошептала тихим голосом:

— Да, конечно. Я исполню все, что пожелаешь.

— ...Все, что угодно?

Уловив этот двусмысленный тон, я просто не мог не переспросить. Глаза Селины превратились в лукавые полумесяцы. Я не мог понять — шутит она или говорит серьезно.

Но ее обжигающе влажное дыхание, щекочущее мою ладонь, казалось донельзя искренним.

— Ага, все, что захочешь... Если попросишь всю меня, я отдам.

С этими словами Селина плавно потянула мою руку вниз. Шея, ключицы, и дальше — туда, где скрывалась волнующая мягкость...

В голове помутилось. Только сейчас я осознал, что в палате витает сладковатый аромат. Специфический запах девичьей кожи кружил мне голову, лишая остатков разума.

Селина слегка наклонилась вперед, заглядывая мне в глаза снизу вверх. И зашептала прямо на ухо:

— ...Что будем делать?

— Я, Селина... То есть, я...

Мои пальцы медленно напряглись. Высвободившись из ее хватки, я крепко сжал ее плечи. Наши лица оказались всего в паре сантиметров друг от друга. Селина, слегка опешив, смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Воздух наполнился стуком бьющихся сердец. Наш пульс зазвучал в унисон. Не меняя позы, я прошептал ей на ухо:

— ...Будь со мной в одной команде на Охотничьем фестивале.

Раздался глухой шлепок, словно кто-то ударил по коже. И пришелся он как раз по моему раненому предплечью.

Мой истошный вопль разорвал тишину больничной палаты.

**

Селина вновь беспокойно смотрела на меня, не находя себе места. А я, потирая ноющее предплечье, в ответ сверлил ее недовольным взглядом.

И угораздило же ее ударить прямо по ране! Пусть святая сила и стянула края разреза, травма есть травма. Мне едва не отрубили руку, так что внутренние ткани никак не могли зажить мгновенно.

Селина, виновато хмыкая и переминаясь с ноги на ногу, осторожно спросила:

— Т-ты в порядке?

— Нет. Больно. Даже очень.

— Н-ну, я понимаю, но...

В панике забегав глазами по сторонам, Селина, видимо, решила включить наглость. Она взвизгнула:

— И-и вообще, кто в такой момент говорит о подобных вещах?! Б-бесчувственный чурбан, вот ты кто!

Неплохая стратегия. Нападение — лучшая защита, а учитывая ее смазливое личико, большинство парней на этом этапе уже пошли бы на попятную.

Но не я. Мой стаж общения с Селиной превышал десять лет, делая меня настоящим экспертом в этом деле.

Я тут же схватился за предплечье и жалобно застонал.

— Ох, от твоего крика у меня рука снова разболелась...!

— П-правда?! П-прости... Что делать... Жреца, надо позвать жреца...

Селина мгновенно повелась на мой дешевый спектакль и задрожала от страха, окончательно потеряв голову. Лицо ее вновь исказила гримаса отчаяния. Наблюдая за этим, я довольно ухмылялся про себя.

«Какая же она милая. Но тебе со мной все равно не тягаться».

Чего я никак не ожидал, так это того, что в этот самый момент дверь палаты откроется. Как раз тогда, когда суетящаяся Селина выпрямилась во весь рост.

За дверью мелькнули пепельные волосы.

Встретившись взглядом с аквамариновыми глазами, Селина застыла на месте. То же самое произошло и с гостьей. Серия, пришедшая навестить меня в столь ранний час, вздрогнула от растерянности.

Хотя ее лицо и оставалось невозмутимым, я-то видел все. Серия явно чувствовала себя крайне неловко в присутствии Селины.

В воздухе мгновенно повисла напряженная тишина. Серия немного помялась на пороге, но затем, словно приняв решение, решительным шагом направилась ко мне.

Селина проводила ее нечитаемым взглядом, однако Серия проигнорировала ее пристальное внимание. Казалось, она намеренно избегает любого контакта с Селиной.

Игнорировать, чтобы не провоцировать ссору. Давным-давно именно такую тактику применяла Селина против Серии. Кто бы мог подумать, что однажды ей придется испытать это на собственной шкуре.

Да уж, жизнь полна сюрпризов. Пройдя мимо Селины, Серия совершенно естественно взяла мою руку в свои. У нее были очень мягкие ладони. Это нежное прикосновение было чертовски приятным.

Взгляд Селины стал еще более странным. У нее даже бровь дернулась.

— Эм, старший Иан... Как ваше самочувствие?

— Погоди, откуда ты узнала...

Серия не обращала на Селину ни малейшего внимания, ласково обращаясь ко мне, и я от растерянности не нашел ничего лучше, чем задать этот вопрос.

В больничную палату меня положили лишь прошлой ночью. Как новости успели дойти до Серии к самому раннему утру?

Ответ оказался на удивление прост.

— Профессор Андрей сообщил. Сказал, что сегодня на утренней тренировке вам будет тяжело, так как вас госпитализировали...

— А, вот оно что.

И правда, профессор Андрей упоминал нечто подобное. Он обещал оставить сообщение преподавателям, ответственным за мое сегодняшнее расписание, и, видимо, заодно оповестил и Серию.

Наверное, вчера, перечисляя свои планы на день, я упомянул и утреннюю тренировку с Серией. С этими мыслями я перевел взгляд на девушку, крепко сжимавшую мою руку.

В ее обеспокоенном лице читались уныние и тревога. Она позволяла себе столь открыто проявлять эмоции только в моем присутствии. Чтобы успокоить ее, я неторопливо начал:

— Рана не такая уж и серьезная. Просто профессор Андрей настоял на том, что мне нужен покой...

И тут...

— ...Брат Иан.

Раздался тихий голос. Чистый и звонкий, он донесся из-за дверей палаты.

В этом голосе таилась странная магия, разом приковавшая к себе внимание всех троих в этой комнате. Наши взгляды устремились в коридор.

Там стояла девушка с выражением явного недовольства на лице.

С тихим хмыканьем она обвела помещение бледно-розовыми глазами. Ее внешность походила на произведение искусства, а изгибы тела были поистине сногсшибательны.

Это была Святая. Ее взгляд поочередно остановился на мне, Серии и Селине.

А затем она лучезарно улыбнулась и произнесла:

— Я погляжу, вам уже лучше.

Мне оставалось лишь приложить здоровую руку ко лбу. Из-за травмы чувствительность в руке так и не восстановилась полностью, но поделать я ничего не мог.

Надо же было ей прийти навестить меня в такой «удачный» момент.

Это был момент, когда три девушки сошлись в одной крошечной палате.

***