Глава 59. Первое письмо (59)

1. Первое письмо (59)

После той кровавой стычки Селина забилась в угол своей комнаты. До самой ночи она так и не показалась на пороге.

Кажется, у неё оставалось ещё несколько лекций, но сейчас это не имело для неё никакого значения. Друзья, прослышав о случившемся, стучали в дверь и справлялись о её самочувствии, но не дождались и слова в ответ.

Для неё, обычно столь общительной, это было несвойственно — вот так избегать любых визитеров.

Впрочем, иного выбора у Селины не оставалось. Шок, который она испытала, был слишком велик и глубок. Укрывшись одеялом с головой, она раз за разом прокручивала в памяти картины прошлого.

Сценой, застывшей перед глазами на бесконечном повторе, был образ Иана, застигшего её ссору с Серией.

Гнев на его лице, ледяной блеск золотистых глаз, голос, сочащийся раздражением, — всё это вонзалось в сознание подобно электрическому разряду. Тело Селины била мелкая дрожь.

«Так нельзя, нельзя, чтобы наши отношения с братом Ианом окончательно разладились».

Селина раз за разом возвращалась к этой мысли. Так было с самого детства. Она старательно играла роль бойкой, уверенной в себе девушки, но в глубине души была безмерно зависима от Иана. Она любила его безответно больше десяти лет.

Чувства в её сердце пустили корни так же давно. Тот мальчик охотно протянул ей руку помощи, когда трагедия подошла к концу и её жизни отчаянно потребовался новый свет.

Она не могла не влюбиться. Даже зная, что Иан не видит в ней женщину. Разве Селина не обладала исключительной проницательностью?

В тот день, когда род Хастер пал жертвой борьбы за власть среди высшей аристократии, на плечи Селины легла тяжкая ноша.

Она до сих пор отчетливо помнила отца, с багровым от ярости лицом сжимавшего счета, и те серебряные глаза, что бесстрастно взирали на него.

Альпенхаузер — одна из пяти величайших семей Империи. Эти серебристые глаза, в которых невозможно было прочесть ни мысли, ни фокуса, словно у слепца, были их отличительной чертой. Именно они наложили руку на прибыльное дело дома Хастер.

Трагедия началась с открытия золотой жилы в поместье Хастер. У семьи издавна была шахта по добыче железа, и в этом пласте, не приносившем проблем более ста лет, внезапно обнаружилось золото.

Весть о золоте окрылила дом Хастер. Ликовало всё поместье. Барон Хастер был любимым лордом, и он никогда не скупился делиться долей аристократа со своим народом.

Казалось очевидным, что на этой волне земли ждет стремительный расцвет. Пока не вмешалась высшая знать во главе с родом Альпенхаузер.

Говорили, что семья Альпенхаузер из поколения в поколение поставляет империи канцлеров и держит ключи от государственной казны. Их методы были столь же выверенными, сколь и скрытными.

Колоссальные расходы на разработку рудника они оформили как долги, а затем, перекрыв поставки и задействовав связи, поглотили финансовый рынок поместья Хастер.

Разумеется, разработать золотую жилу без вливания капитала было невозможно. Как только высшая знать вмешалась и начала намеренно тормозить процесс, финал стал ясен с пугающей быстротой.

Банкротство. Увидев астрономические цифры долга, отец Селины рухнул без чувств. Само собой, не только род Хастер, но и весь капитал поместья оказался в когтях Альпенхаузеров.

Речь шла уже не о золоте — они не могли удержать даже добычу железа, которой занимались испокон веков. Экономика поместья Хастер была уничтожена в одночасье. Ведь шахта была одним из немногих доходных предприятий этого захолустья.

Пока Селина, кусая губы, сверкала полными слез глазами на человека, протянувшего ей счета, представитель рода Альпенхаузер сухо провозгласил:

— Одна золотая монета.

— ...Что вы сказали?

Её отец только что потерял сознание, задыхаясь от гнева. Маленькая Селина, доведенная до предела, не могла ответить иначе, как резко, хоть и понимала, насколько высокородный господин стоит перед ней.

Мужчина из рода Альпенхаузер, казалось, даже не обратил на это внимания. Он поправил монокль и произнес голосом, в котором не чувствовалось ни капли интереса:

— Эту обиду я куплю за одну золотую монету. Не лучше ли будет забыть всё окончательно? Лично я очень люблю назначать всему цену.

— Что за... бред вы несете...

— А если не забудете, то что сделаете? Мир не настолько податлив, чтобы рухнуть оттого, что несчастная юная леди из захолустного баронства затаила злобу.

Сначала Селина подумала, что это издевка. Обычное оскорбление, которое победитель бросает проигравшему, однако лицо говорившего оставалось совершенно бесстрастным.

От этого Селину пробрал мороз. Она слышала, какая ожесточенная борьба развернулась вокруг золотого рудника. В самом конце победителем вышел род Альпенхаузер. Было бы естественным чувствовать триумф или хотя бы опустошение — хоть какую-то перемену в эмоциях.

Но мужчина был по-прежнему равнодушен. В нем не ощущалось ни тени чувства. Он походил на человека, сделанного из бумаги.

— Таков этот мир. Даже среди знати иерархия определяется силой. Сколько бы дом Хастер ни старался, ему не сравниться с родом Альпенхаузер. И дело не только в нас. Любой дом высшей аристократии...

Речь мужчины тянулась долго. Селина, которой не было и десяти лет, могла лишь ошеломленно слушать это повествование о бесконечной цепи жестокой реальности.

Его слова были слишком сложны для её понимания. Однако в одном она была уверена. Вывод из этой длинной истории был таков:

Обида рода Хастер бессмысленна.

Перед ней стоял человек из рода Альпенхаузер. Золота у него должно быть в избытке. То, что он предложил именно золотую монету, вероятно, объяснялось лишь тем, что ему было лень доставать медь или серебро.

«Это несправедливо», — подумала Селина, несмотря на юный возраст.

Барон Хастер был уважаемым лордом. Под его началом жители поместья вели жизнь, пусть и не роскошную, но сытую. Поместье Хастер было счастливым и уютным местом.

И превратив всё это в руины, он велит даже не таить обиды? Говорит, что таков мир?

В завершение своей речи, то ли совета, то ли насмешки, мужчина предложил в последний раз:

— ...Итак, повторюсь: для вас же выгоднее забыть о вражде за одну золотую монету. Это называют рациональным выбором. Я очень люблю это слово. «Рациональность»... Ха-ха.

Даже его смех казался пустым. Звук веселья слетал с губ, но ни глаза, ни уголки рта не шелохнулись. Только тогда Селина окончательно пришла в себя.

Одна золотая монета? Для Селины, которой не исполнилось и десяти, это были огромные деньги, пусть она и была дочерью аристократа. Тем не менее, это предложение ничуть её не прельстило.

Дрожа всем телом, Селина выронила слезу. Её отец лишь издавал хриплые, прерывистые звуки, а его налитые кровью глаза горели отчаянием.

Вероятно, из-за того, что рыцарь Альпенхаузеров сторожил дверь, слуги не смели войти в комнату, даже слыша шум.

Лишь Селина вошла туда по праву своего происхождения. Её янтарные глаза наполнились ядом ненависти. А затем — слезами.

— ...Я никогда, никогда этого не забуду.

— Хм... — мужчина издал сочувственный вздох. Но тут же, словно ему было всё равно, поднялся с места. Белоснежный костюм, под стать его глазам, и такая же белоснежная шляпа.

Он весь был ослепительно белым. Мужчина собрался покинуть комнату, даже не попрощавшись.

— Селина Хастер.

Голос маленькой девочки заставил его замереть.

Он помедлил, но не обернулся. Впрочем, это не имело значения. Селина, вложив в слова всю кипящую ненависть, предупредила его:

— Меня зовут Селина Хастер... Запомни это, тощий ублюдок. Однажды я тебе отомщу.

Только тогда его серебристые глаза скользнули в сторону Селины. Глядя на очаровательную девочку, которая в упор смотрела на него, сдерживая слезы, он едва заметно улыбнулся.

Это было первое выражение, появившееся на его лице.

— Хорошо, пусть будет три золотых... Ах да, моё имя Далтон. Если когда-нибудь решите заключить сделку, ищите Далтона из рода Альпенхаузер.

С того дня Селина отчаянно боролась. Род Хастер пал, поместье пришло в упадок. Госпожа Хастер, лишенная возможности обеспечить дочери достойное будущее, решила отправить её к своей сестре.

Этой сестрой была госпожа Айнстон, благодаря чему Рето и Селина с детства росли вместе, как родные брат и сестра.

Но несмотря на самоотверженные усилия семьи Айнстон, улыбка так и не вернулась на лицо Селины. Она лишь до скрежета зубовного продолжала упражняться с мечом.

Врожденный запас магической силы позволял её телу выдерживать нагрузки, но долгие годы она жила так, словно напрочь забыла о любых радостях бытия.

Именно тогда она встретила Иана.

Воспоминание о том цветущем поле Селина до сих пор бережно хранила в сердце.

Она любила его, любит сейчас и будет любить всегда. Ей хотелось разделить с ним будущее. Встречаться, пожениться, создать семью.

Детей должно быть трое или четверо? Она даже предавалась мечтам, глупо улыбаясь при мысли о том, что первенцем непременно должен стать надежный сын.

И всё же Селина не могла признаться Иану из-за его собственного отношения.

Иан считал, что она должна найти выгодную партию и возродить род Хастер. Если бы не он, Селина, возможно, и сама бы всерьез рассматривала такой вариант будущего.

Но теперь всё изменилось. И всё же Селина долго терпела. Несколько лет она верила, что со временем даже Иан не сможет не заметить её чувств.

И вдруг рядом с ним возникла эта невыносимая женщина. Более того, она была из высшей аристократии. Селина каждую ночь до боли сжимала челюсти.

Отняли отца, отняли будущее земель, а теперь забирают и брата Иана?

Она не могла этого допустить. Возможно, именно поэтому она так вспылила. Хотя результат оказался плачевнее некуда.

В янтарных глазах Селины заблестели слезы. Она уткнулась лицом в колени. Боль от того, что тебя ненавидит любимый человек, была невыносимой.

И ей было горько. Горько оттого, что Иан, даже не спросив о причинах, безоговорочно встал на сторону Серии.

Именно в этот момент к ней, рыдающей в одиночестве, пришла записка. В листке, скользнувшем под дверь, словно порыв ветра, говорилось, чтобы она пришла на лесную поляну к назначенному часу.

Судя по почерку, послание явно было от Иана. Селина в спешке умылась, привела себя в порядок, щедро воспользовалась ароматным мылом, которое он когда-то хвалил, и сломя голову бросилась вон.

Нужно вымолить прощение. Сейчас это было самым важным.

Если не восстановить отношения с Ианом, ни о каком будущем не могло быть и речи. Пусть даже они снова станут просто друзьями, как прежде. У Селины не было никого, кроме него.

Выбежав на лесную поляну, она увидела его спину. Тусклый лунный свет озарял фигуру мужчины.

— И... брат Иан?..

Она позвала его дрожащим голосом, но ответа не последовало. Селину охватил внезапный страх.

Неужели он так сильно разгневан? Он позвал её для разговора, но не может выдавить ни слова. А что, если после долгих раздумий он решит навсегда разорвать их связь?

Потому что разочаровался. Да, я разочаровала его.

Селина готова была умолять на коленях. Она сделала бы что угодно, лишь бы получить его прощение.

С её губ сорвался влажный от слез голос:

— Т-то, что случилось сегодня... Я-я была неправа, слышишь? Я п-приму любое наказание. На меня будто что-то нашло! Я вовсе не хотела, чтобы всё так вышло, брат Иан... Пожалуйста, умоляю...

Ей хотелось сказать, как обидно было видеть его на стороне Серии, как несправедливо это было по отношению к ней... Столько слов теснилось в груди, но стоило ей оказаться перед ним, как наружу вырвались лишь мольбы о прощении.

Оправдания могут подождать, пока её не простят. И в тот самый миг, когда Селина с замиранием сердца молила о пощаде...

— ...Селина.

Иан наконец заговорил, медленно оборачиваясь. Лицо Селины просияло.

Главное, что он заговорил. А дальше она как-нибудь добьется своего, будет вымаливать прощение снова и снова. Селина была уверена, что одного этого ей хватит для безграничного счастья.

Однако слова, сорвавшиеся с губ Иана, превзошли любые её самые немыслимые фантазии.

— Давай сразимся.

В её янтарных глазах отразилось полнейшее недоумение. Но Иану было всё равно: он обнажил меч, и ножны с глухим стуком покатились по земле.

Селина невольно пробормотала про себя:

«Он что, с ума сошел?»

***