Глава 49. Первое письмо (49)
1. Первое письмо (49)
Лезвие топора обрушилось с неистовой силой. Серебристая дуга, вспоров воздух, прочертила прямую линию; едва завидев её, Дельфина инстинктивно всё поняла.
В таком положении ей не уцелеть. Тот, кто замахнулся этим топором, не собирался останавливаться на полпути. Будь это иначе, удар был бы хоть немного медленнее.
Стремительный выпад, лишенный и тени колебания.
Времени на растерянность не оставалось. Дельфина мгновенно пришла в себя. Лезвие уже неслось к цели, но она еще могла успеть.
Её кинжалы всё еще искрились аурой. И хотя пробить насквозь кости тела, укрепленного маной, было непросто, вернуть оружие в защитную позицию труда не составляло.
Она крутанулась на месте, и полы её белого халата взметнулись, словно лепестки. Кинжал и топор скрестились в смертоносном танце. Это был отчаянно близкий миг.
Раздался тихий свист, и сталь слегка задела её плечо. Вот-вот должна была проступить кровь, но сейчас, в самом разгаре схватки, когда исход решали мгновения, это не имело значения.
Ей было не до того. Не прерывая вращения, Дельфина нанесла ответный удар кинжалом.
Кинжал, прочертив золотистую линию, сорвался с места подобно пуле. По запасу маны Дельфина превосходила противника. Какова бы ни была разница в весе оружия, её клинок не мог уступить в столкновении грубой силы.
Проблема заключалась лишь в одном: из-за резкого разворота её тело всё еще не обрело устойчивости.
Лишенная опоры, она не могла проявить всё свое мастерство. Тело стало уязвимым для внешних толчков, а без силы, идущей от ног, её выпад утратил былую остроту.
Однако, как бы ни померк блеск клинка, работа истинного мастера сохраняет свою мощь в любых обстоятельствах.
Иан тут же попытался развить атаку, но скорость, с которой столкнулись их лезвия, была равной. В этот миг Дельфина, стиснув зубы, вложила в удар остаток сил.
Из-за этого центр тяжести вновь сместился, и её потянуло прямо к Иану. Это не пугало — отдача всё равно должна была отбросить её назад.
И Дельфина сполна получила желаемое. С гулким звоном топорик Иана отлетел в сторону. Должно быть, он не ожидал, что удар, нанесенный из столь шаткого положения, окажется настолько сокрушительным, и не сумел удержать рукоять.
Топор, вращаясь, взмыл в воздух. Впрочем, и Дельфине пришлось несладко: её и без того неустойчивое тело не выдержало инерции столкновения.
Кинжал спружинил, но выпустить его и остаться при оружии — вещи разные. Дельфина, хоть её и качнуло назад от удара, уже не сомневалась в своей победе.
В её алых глазах вспыхнул восторг. Она даже затрепетала. Сердце забилось так же часто, как в тот далекий день, когда она ребенком впервые увидела настоящий меч.
Этот мужчина — нечто особенное.
От его способности мгновенно решиться на атаку до готовности пожертвовать собственной рукой и непоколебимой тяги к сражению — всё в нем было исключительным.
Найдется ли гончая лучше него? Впервые за долгое время Дельфина почувствовала, что искренне хочет чем-то — или кем-то — обладать.
Но право владеть — это привилегия сильных. Слабыми помыкают, сильные же повелевают. Таков незыблемый закон этого мира. И чтобы заполучить Иана, ей нужно было сломить его здесь и сейчас.
Её стопа скользнула по полу, но, резко упершись, Дельфина мгновенно восстановила равновесие.
Дальше могло произойти лишь одно.
Вспышка, подобная солнечному лучу. Скорость, которую невозможно уловить взглядом. И всё.
Исход поединка был решен.
Кинжал Дельфины замер у самого кадыка Иана. Стоило лишь надавить, и оборвать его жизнь не составило бы труда. И всё же Дельфина не могла вымолвить ни слова.
Она ошеломленно смотрела на него. Иан улыбался. Потому что ледяное острие в этот самый миг упиралось в её собственную шею.
В нос ударил невыносимый смрад. Запах жженой плоти, гноя и запекшейся крови.
Дельфина медленно перевела взгляд на свое горло. Там покоилась сталь. Глаза проследили вдоль лезвия выше, к руке, сжимавшей эфес.
С этой руки крупными каплями стекала кровь. Причина ранения была очевидна: ту самую сквозную рану нанесла она сама, Дельфина Юрдина, и знала об этом лучше любого другого.
Реальность, отраженная в результате, не оставляла сомнений. В тот миг, когда Дельфина отбила топор, Иан выхватил меч раненой рукой. Именно поэтому, несмотря на превосходство её в скорости, он сумел достать до её шеи одновременно с ней.
Но как?
Способ был лишь один: превозмочь дикую боль в руке, пронзенной кинжалом, где плоть смешалась с кровью, и просто вытянуть клинок. Но это звучало гладко лишь в теории.
Принять такое решение за долю секунды — это за гранью нормального. Человеческое тело устроено так, чтобы избегать боли. Это заложено на уровне подсознания.
Даже в критической ситуации человек безотчетно уклоняется от страданий. А он не просто терпел — он вложил силу в эту руку, изнывающую от нестерпимой муки.
От одной мысли об этом становилось жутко. И в голову Дельфине пришла совершенно безумная догадка.
Может быть, его болевой порог просто атрофирован?
Именно поэтому она так пристально разглядывала его руку и лицо. Однако эту гипотезу пришлось тут же отбросить.
Его ладонь мелко дрожала — эта дрожь была настолько сильной, что он, казалось, вот-вот выронит оружие. И дрожала не только кисть. Трепетало всё предплечье, и даже уголки губ, растянутых в победной усмешке.
Его била крупная дрожь. Это означало, что он чувствует всё до последней капли. Иан явно был на пределе, если даже сталь в его пальцах ходила ходуном.
И всё же он улыбался. По одной-единственной причине.
— Дельфина-сонбэ… Мое основное оружие — не топор, а меч.
Ему удалось утереть нос самой Дельфине Юрдине. Улыбка мужчины красноречиво выдавала это торжество.
Ради этого момента он пожертвовал собственной рукой. И сжал эфес наперекор инстинктам, кричащим от боли. Поразительная воля.
А может, жажда победы укоренилась даже в его подсознании. Иначе такая скорость реакции была бы невозможна. Неистовый азарт, подмявший под себя саму природу человеческого тела.
И результат этого безумия был перед глазами Дельфины. Его клинок у её горла и леденящая угроза, исходящая от стали.
Дельфина, до этого смотревшая на него совершенно ошеломленно, выдавила из себя короткий смешок и смогла лишь произнести:
— …Сумасшедший.
— А кем тогда являетесь вы, Дельфина-сонбэ, раз решили задеть такого сумасшедшего?
Он старался говорить непринужденно, но было видно, каких трудов ему стоит не выпустить меч. Лоб Иана блестел от холодного пота.
Глядя на него, Дельфина ощутила странный прилив чувств.
Нечто бурлящее внутри — она и сама не понимала, симпатия это или враждебность. Но в одном она была уверена точно.
Она хотела его. Даже если для этого придется его сломать, она желала заполучить этого мужчину. В самом сердце Дельфины Юрдины шевельнулись ростки темного, вязкого чувства.
А следом за ним нахлынуло и другое.
Унижение. Чуждое ощущение для той, кто привык ковать легенду о собственной непобедимости.
Дельфина не знала, какое лицо ей сейчас следует принять. Она лишь через силу растянула губы в улыбке, словно подражая Иану.
— Что ж, хочешь, чтобы я стала тебе парой под стать — такой же сумасшедшей?
— Вовсе нет. Лучше для начала огласите вердикт.
Невероятно упертый человек. Наверняка ему хотелось закричать во весь голос и отшвырнуть проклятую сталь, но он не издал ни стона, хотя следы мучений были слишком явными.
Сквозь зубы, стиснутые так сильно, чтобы сдержать крик, прозвучал вопрос:
— …Этого достаточно, чтобы признать мою победу?
Дельфина на мгновение замолчала.
Победа? Если судить по разнице в силе и прочим обстоятельствам, победа по очкам действительно принадлежала Иану. Но Дельфина Юрдина просто не могла заставить себя признать этот факт.
Первое поражение? Быть не может.
Исход боя решается лишь в самый последний миг. И сейчас, когда они оба целились друг другу в глотки, готовые оборвать жизнь противника…
Дельфина коротко хохотнула.
— Нет.
Иан слегка нахмурился. Должно быть, такая оценка показалась ему слишком скупой. Но Дельфина, как и всегда, держалась с достоинством.
Оставив унижение позади, она вновь одарила его самоуверенной улыбкой.
— В лучшем случае — ничья…
И в тот самый миг, когда она собиралась добавить что-то еще…
Халат, едва державшийся на её плечах, плавно соскользнул вниз.
Дельфина проводила его опешившим взглядом. Халат и без того был накинут небрежно, а после всех этих вращений, выпадов и резких движений её наряд держался на честном слове.
Именно в таком состоянии она пропустила тот неожиданный удар. Топор Иана, чиркнувший по плечу.
Это стало решающей точкой. Лишившись последней опоры, ткань, словно только того и ждала, опала к ногам, являя миру безупречную белизну её обнаженного тела.
Воцарилась мертвая тишина.