Глава 46. Первое письмо (46)

1. Первое письмо (46)

Бледный лунный свет просачивался сквозь щели в окне. Мягкое оранжевое сияние ламп едва заметно дрожало, точно от щекотки, отбрасывая зыбкие тени.

Женщина, подобная солнцу, восседала на фоне этого призрачного пейзажа. Сияющие золотом волосы и алые, точно рубины, глаза — даже в ночной час, когда всё вокруг теряет четкость, её красота ослепляла.

Этому облику больше подошло бы определение «сладострастный». Она, казалось, была неспособна затеряться в любой толпе; на её губах играла странная улыбка, пока она пригубливала ароматное вино.

Даже движение её кадыка, когда она сглатывала напиток, казалось исполненным грации. В комнате они были лишь вдвоем, мужчина и женщина пили вино, и потому финал этой сцены казался предрешенным.

Однако эту двусмысленную атмосферу излучала лишь она одна.

Мой взгляд, словно оледеневший, был прикован к ней. Мысли путались.

Что я только что услышал?

Подозрения закрались давно. Не будь у меня этой странной уверенности, что всё именно так, я бы и слова не проронил. Задеть наследницу рода Юрдина — дело серьезное; разумеется, прежде чем решаться на такое, требовалась определенная решимость.

И всё же я долго не мог заговорить. В горле пересохло, но единственным кубком с вином был тот, что она мне предложила.

Поэтому я предпочел терпеть жажду. Из моей груди вырвался надломленный голос:

— Почему, во имя всего святого?..

— А есть ли причина поступать иначе?

Дельфина-сонбэ смотрела на меня с загадочной улыбкой. Её невозмутимость сбивала с толку еще сильнее.

Разве она не говорила, что ей жаль?

Для Серии воспоминания о матери и тот кошмарный день были подобны занозе, засевшей глубоко в сердце. Даже если казалось, что всё забыто, что рана затянулась и больше не ноет, порой боль пронзала внезапно, словно ледяной укол.

Кем бы она ни приходилась Серии, даже сводной сестрой, у неё не было права на такое. Разве можно бередить чужие сокровенные раны?

Этот простейший вопрос не давал мне покоя. Мой взгляд потяжелел.

— Да, причин поступать иначе предостаточно. Более чем.

Услышав мой глухой голос, Дельфина-сонбэ усмехнулась и перевела взгляд в окно.

Её глаза блестели, отражая смутные огни ночного города. Словно наш разговор значил для неё меньше, чем этот пейзаж, она заговорила ленивым тоном:

— Они нужны?

— ...Что?

Я не сумел сразу уловить смысл этого короткого вопроса. Кроваво-красные глаза Дельфины снова обратились ко мне.

— Твои «причины». Они тебе так необходимы?

— Разумеется, необхо...!

— Нет, в них нет нужды.

Оборвав мой вскрик, Дельфина-сонбэ медленно поднялась. Она осушила остатки вина и с негромким стуком поставила бокал на стол.

Шорох ткани её халата, совершенное, точно произведение искусства, тело и сладкий винный аромат ударили в нос. Голова пошла кругом.

Опершись о край стола в искушающей позе, она произнесла:

— Кунстлер Топор, запомни: когда говорят о необходимости... имеют в виду лишь то, полезно ли это для победы.

— И что, копание в ранах матери Серии помогает вам победить?

На мои слова, вырвавшиеся сквозь плотно сжатые губы, она лишь тонко улыбнулась. Ответа не последовало, но это молчание само по себе было красноречивым.

Полюбовавшись мгновение моим яростным взглядом, она выпрямилась и грациозной походкой направилась к окну.

В чистом стекле расплывчато отражался её силуэт. Даже там её лицо оставалось воплощением абсолютного спокойствия.

— Наследники рода Юрдина испокон веков поступали в Академию. Как и отпрыски любого из пяти великих домов Империи. И у нашего рода есть одна традиция.

— Подстрекать к издевательствам над младшей сестрой?

Моя колкость не нарушила её безмятежности. Она положила ладони на подоконник.

Она слегка наклонилась вперед, и моему взору, прикованному к её спине, открылись изгибы нижней части её тела.

Стройные ноги, плавная линия бедер и соблазнительные очертания ягодиц, подчеркнутые тонкой тканью халата.

Вряд ли нашлось бы зрелище, способное сильнее искусить мужчину. Но я не отвел взгляда и не смутился.

Лишь слегка нахмурился, продолжая сверлить её тяжелым взором. Дельфина-сонбэ, по-своему истолковав мой вид, оглянулась через плечо и усмехнулась.

Была ли это насмешка над моей ничтожностью или снисхождение к «милому» поведению?

В любом случае, она явно не видела во мне угрозы. Дельфина-сонбэ невозмутимо сменила тему:

— Фестиваль Охоты.

— ...Прошу прощения?

Услышав о «Фестивале Охоты», я невольно поморщился. Но Дельфина-сонбэ продолжала вполголоса, будто излагала прописную истину:

— Победить на Фестивале Охоты. Такова традиция дома Юрдина.

— Так побеждайте. Кто вам мешает?

— О, я победу. Но разве не долг старшей сестры — уберечь бедную малышку от пустых мечтаний?

Я промолчал. Только теперь до меня начал доходить ход её мыслей.

Серия считала этот Фестиваль своим последним шансом. К этому привел целый комплекс причин.

То, что Дельфина уже на четвертом курсе; пропасть между законной наследницей и бастардом; и, наконец, те самые традиции.

Серия отчаянно хотела доказать, что она — достойная часть рода Юрдина, что она полезна. Она хотела перестать бояться.

Но раз Дельфина об этом узнала, она решила свести любые переменные к минимуму.

Она выглядела одержимой победой и, вероятно, желала искоренить даже малейшую вероятность неудачи.

Погрузившись в раздумья и покусывая губу, я спросил:

— И ради этого вы зашли так далеко, что затронули память её матери?

— Нет, тут ты ошибаешься. Я лишь хотела создать атмосферу, в которой Серии было бы трудно собрать достойный отряд. А слухи... они как-то сами поползли в ту сторону.

С этими словами Дельфина снова повернулась спиной к окну. Она присела на подоконник и сверху вниз посмотрела на меня с едва заметной улыбкой.

Это задело меня. Гневный голос царапнул горло:

— Тогда вы должны были это прекратить, пусть и позже!..

Но даже мой угрожающий тон не лишил её самообладания. Напротив, она рассмеялась.

— Ха... а-ха-ха-ха! Я?

Дельфина-сонбэ указала на себя пальцем и покачала головой.

Она посмотрела на меня так, словно я сморозил несусветную глупость.

— С какой стати?

— Да потому что Серии было невыносимо тяжело!..

— ...Кунстлер Топор.

Дельфина-сонбэ вздохнула и легко спрыгнула с подоконника. Она медленно подошла к столу и взяла бутылку. Раздалось тихое журчание.

Вино наполнило кубок. Её голос стал ощутимо холоднее:

— Серия — одна из Юрдина. Она не настолько слаба, чтобы сломаться от подобного.

От этих слов я резко вскочил. В моих глазах вспыхнула неприкрытая враждебность. Но Дельфина-сонбэ лишь неспешно пригубила вино.

Её взгляд вопрошал: «И что же ты сделаешь?»

Где-то я уже видел этот взгляд совсем недавно — эта мысль промелькнула в голове даже сквозь пелену ярости.

— Вы хоть представляете, каково ей было? Насколько близко к краю она тогда подошла?!

— Значит, такова цена её слабости.

Она отвела равнодушно, словно констатировала очевидный факт. Я на мгновение лишился дара речи.

— Север — суровый край. Зимы там долгие, а весна коротка... Земля не родит, и если не ввозить провизию с богатого Востока, люди начнут умирать от голода один за другим.

— ...При чем здесь вообще Серия?

На мой голос, всё еще дрожащий от негодования, Дельфина-сонбэ ответила мимолетной улыбкой, призывая успокоиться. Её неспешный рассказ продолжился:

— Чтобы выжить в таких условиях, род Юрдина выбрал путь абсолютного прагматизма. Мы не гнушаемся средств и порой бываем беспощадны в достижении целей. История, написанная кровью и железом, — вот что высечено на древке нашего знамени.

— И поэтому слабому человеку, способному сломаться от такой малости, нет места в роду Юрдина?

Дельфина-сонбэ щелкнула пальцами. Верно.

Разумеется, это не утихомирило бурю в моей душе. Я всё так же свирепо смотрел на неё, но она лишь снова наполнила свой кубок.

— Считай это моим проявлением любви. Я и сама испытала гордость, когда Серию признали полноправным членом семьи. Она всегда опускает глаза при встрече со мной и провожает дрожащим голосом... хе-хе, милая сестренка.

В памяти всплыли разговоры с Серией.

Она восхищалась старшей сестрой и в то же время до смерти её боялась. С той самой ночи, когда услышала леденящее душу предупреждение: если станешь бесполезной — тебя вышвырнут.

И пока Дельфина-сонбэ, окруженная всесторонней поддержкой как наследница, ковала свои победы, Серии приходилось проходить через адские тренировки лишь ради того, чтобы её признали.

Серия не могла победить Дельфину. Слишком разными были их стартовые условия. Даже обладай Серия более ярким талантом, его вряд ли хватило бы, чтобы компенсировать годы форы и безграничные ресурсы.

Попытайся Серия хоть в чем-то превзойти Дельфину, род Юрдина, скорее всего, просто перекрыл бы ей кислород. Таков мир высшей аристократии.

Мир, непомерно суровый к Серии и излишне ласковый к Дельфине. Неудивительно, что девочка никогда не смела поднять на неё глаз.

Мой голос упал еще ниже:

— ...И много ли побед вы накопили, живя подобным образом?

— О да, я не знала поражений. Моя «непобедимость» — лучшее доказательство того, что я идеальный наследник рода Юрдина.

— И попытка завербовать меня — лишь очередное звено в этой цепи.

— Хм-м? — Дельфина-сонбэ выжидающе посмотрела на меня. Её взгляд был полон соблазна, но в моей груди бушевал такой коктейль из жара и льда, что я остался равнодушен.

— Возле Серии внезапно объявился кто-то дельный. Кто-то, способный помочь ей собрать отряд для Фестиваля Охоты.

— И к тому же эта «маленькая злодейка» не посмеет и головы поднять, если ты будешь рядом.

Дельфина любезно дополнила мой ответ. Мне оставалось лишь горько усмехнуться от такой наглости.

— ...Но почему вы решили раскрыть мне правду?

Это был мой последний вопрос.

Зачем признаваться? Она могла бы прикинуться невинной или использовать это, чтобы вызвать у меня чувство вины и наладить «дружеские» отношения.

Это было бы куда выгоднее. И всё же она выбрала сложный путь.

Было очевидно, что правда лишь оттолкнет меня.

Возможно, именно поэтому её слова ввели меня в такой ступор в самом начале.

Услышав мой вопрос, Дельфина-сонбэ прикрыла глаза и задумчиво постучала пальцами по губам, словно и сама не знала ответа.

Раздумья длились недолго. С легкой улыбкой она произнесла:

— Кто знает? Как я и говорила, за храбрость полагается награда...

С этими словами она снова пришла в движение.

С привычным шорохом ткани она медленно сокращала дистанцию. Её белоснежная шея, одурманивающе сладкий аромат...

Пряный, горячий винный дух коснулся моего лица. Она оказалась вплотную ко мне.

Прямо передо мной было тело прекрасной женщины, но мой взгляд оставался непоколебим, впиваясь в её алые глаза. Дельфине это явно пришлось по душе; с чарующей улыбкой она приблизила свое лицо к моему.

И в следующий миг её голос пощекотал мое ухо:

— ...Разве что-то изменится от того, что ты один узнаешь правду?

Это стало пределом. Моя рука инстинктивно дернулась к поясу. Но едва я сжал рукоять висящего там топора...

Тело Дельфины-сонбэ, словно по волшебству, отпрянуло назад. Она прекрасно видела, где находится моя рука, но лишь невозмутимо наполнила бокал вином.

Она бросила на меня беглый взгляд, в котором читалось лишь одно.

«Хочешь ударить — бей».

Мои пальцы, сжимавшие топорище, мелко задрожали, но вскоре я разжал хватку. Выбора не было.

Это были её личные покои, к тому же она была безоружна. И пусть я не мог гарантировать себе победу в схватке, главной проблемой было отсутствие веского повода.

Ситуация грозила перерасти в нечто гораздо более серьезное, чем просто нарушение устава Академии. Я так и не решился обнажить оружие.

Дельфина-сонбэ, будто ожидая именно этого, усмехнулась и подняла бокал. Кивком она указала на второй кубок, до краев наполненный вином.

Тот самый, из которого она пила прежде и который предложила мне. Кажется, на Севере это символизировало обряд побратимства.

Я молча сверлил её взглядом. Дельфина-сонбэ с безмятежной улыбкой произнесла:

— ...Ну так что, выпьешь напоследок? Вино весьма дорогое.

Это стало последней каплей.

Топор был выхвачен молниеносно. В миг, которого никто не мог предугадать — возможно, даже сама Дельфина.

Ведь выражение её лица ни на йоту не изменилось.

И в то мгновение, когда лезвие рассекло само время...

Грохот.

Топор, подобно вспышке света, обрушился вниз.

***