Глава 31. Первое письмо (31)

1. Первое письмо (31)

Слова обладают силой. Но они никогда не сравнятся с тем, что предстает перед взором.

Даже сотня объяснений меркнет перед возможностью увидеть всё воочию. В этом и заключалась власть зримого.

Слух, обоняние, осязание, вкус. Среди множества чувств нет ни одного, что доминировало бы над зрением. Некоторые ученые даже утверждали, что человек на семьдесят процентов полагается именно на него.

Именно поэтому на тренировочной площадке воцарилось столь гнетущее безмолвие.

Ибо перед ними предстало наглядное свидетельство, красноречивее любых слов.

Его звали Теан. С трудом разлепив разбитые в кровь губы, он заговорил.

— Вам тоже стоит поберечься. Этот ублюдок... он совсем безумный...

Он поплелся к трем девицам, что прежде насмехались над Серией. Чем ближе он подходил, тем сильнее бледнели их лица.

Те, хоть их никто и не спрашивал, принялись судорожно лепетать оправдания.

— Д-д-да кто вообще что-то говорил?

— М-мы ни слова не сказали, просто обсуждали одного знакомого..!

Но оправдания оборвались, не успев начаться. Теан, встав перед ними, выдохнул лишь одну фразу:

— Я тоже так говорил...

Указательный палец Теана коснулся его собственного лица. Он хотел было постучать по ранам, но тут же поморщился и отстранился. Даже это мимолетное движение причиняло ему видимую боль.

На лбах трех девиц, изводивших Серию, выступил холодный пот. Это было предупреждение.

Жуткое предостережение о том, что и их может ждать та же участь.

Теан, глядя на их мертвенно-бледные лица, коротко усмехнулся.

— ...Вот во что он меня превратил. И думаете, я один такой?

Он кивнул через плечо. Там, едва переставляя ноги, на лекцию плелись члены его банды.

Всех их объединяло одно: они либо хромали, либо щеголяли свежими ссадинами на лицах. Словом, каждый выглядел изрядно побитым. Было очевидно — эти увечья они нанесли себе не сами.

На их лицах читалось уязвленное самолюбие. И неудивительно: вряд ли кто-то захочет выставлять напоказ столь явные свидетельства собственного поражения.

И все же они заставили себя явиться сюда.

Это могло означать лишь одно: утихомирить чью-то ярость было куда важнее, чем сберечь остатки гордости.

Если уж спесивая шайка Теана так низко склонила головы, остальным студентам не оставалось ничего, кроме как хранить ледяное молчание.

По спинам пробежал холодок. Кошмар, которого они втайне опасались, продолжая издеваться над Серией, обрел плоть и кровь прямо перед ними.

Одна из девушек тяжело сглотнула и дрожащим голосом спросила:

— Н-неужели... он расправился с вами поодиночке?

— Нет.

Вопрос, продиктованный страхом, оборвался. Теан отрезал это с полнейшим равнодушием на лице.

Лица девушек давно стали белее мела. Их взгляды, полные ужаса, лихорадочно метались.

Они тоже были мечницами. И знали вкус поражения так же хорошо, как и вкус победы. Но причиной их нынешнего трепета было воспоминание, до сих пор отчетливо горевшее в их памяти.

Так называемый «Инцидент с избиением выскочки из Юрдина».

Они слишком хорошо помнили те мгновения одностороннего и жестокого насилия. Что, если они окажутся на том же месте?

От одной мысли об этом кожа покрывалась мурашками. Ведь перед ними был противник, с которым не совладала даже банда Теана.

Теан, словно в утешение, похлопал по плечу ближайшую к нему девушку. Он заговорил вкрадчиво.

Тихо, но достаточно отчетливо, чтобы каждое слово дошло до всех, кто пытался подслушать их разговор.

— Мы навалились толпой, но он нас уложил. Я же говорил? Этот ублюдок — псих... Берегитесь его.

При этом Теан украдкой взглянул на Серию. Та, казалось, все еще пребывала в полном оцепенении.

— ...Мне кажется, следующими будете вы.

Девушки икнули от испуга и перевели полные страха взоры на Серию. В их глазах читалась отчаянная мольба. Хотя они и сами не понимали, о чем просят.

Роли поменялись в одно мгновение. С появлением Теана насмешки и обвинения, направленные на Серию, сменились липким ужасом.

Те, кто вольно или невольно участвовал в травле, теперь воровато поглядывали на Серию. И, разумеется, на шайку Теана.

Ведь именно они служили живым и весьма наглядным пособием того, что бывает с теми, кто решит тронуть девчонку.

Не выдержав давления, один из парней Теана рявкнул:

— Чего уставились, уроды?! Цирк тут увидели?!

Студенты вздрогнули и тут же отвели глаза. Беспокоить раненого зверя, чья гордость втоптана в грязь, — затея скверная. Это понимал каждый.

Теан, словно закончив с тяжким бременем, выдохнул и тяжело зашагал вперед. Он остановился прямо перед Серией.

Его лицо выражало недовольство, но мгновение спустя он склонил голову. В знак извинения.

— Прости за всё, что было. Больше я тебя не трону.

— ...Почему?

Серия спросила это отрешенно, почти машинально. Теан слегка приподнял голову.

— Как вы могли так внезапно перемениться? К чему эта покорность, даже если...

— Ты, кажется, кое-что путаешь.

Теан произнес это шепотом. Его манера речи разительно отличалась от того громогласного тона, которым он вещал минуту назад.

Это был секрет, предназначенный лишь для ее ушей. Серия, заинтригованная его намерением, плотно сомкнула губы.

— Я делаю это не ради тебя или Иана. Если поползут слухи, что нас просто «немного побили», нам конец... Понимаешь? Мы станем посмешищем — кучкой придурков, которых раскидал какой-то середнячок, несмотря на численное превосходство.

Но если выставить свое поражение столь наглядно, ситуация меняется.

Люди, не осознававшие всей серьезности из чужих пересказов, при взгляде на искалеченных парней Теана мгновенно понимали суть.

Они видели, какой жестокой расправе те подверглись.

И тогда внимание толпы переключится с позора банды на личность того, кто их сокрушил, — на Иана.

Человек, одолевший Теана и всю его свору, чьи навыки не вызывали сомнений. И пусть сам он сегодня не явился — очевидно, из-за тяжелых ран, — это лишь подчеркивало его яростную хватку и беспощадность.

Для Теана это было выгодно. В обществе сформируется мнение: «Их побил тот, кому проиграть не зазорно».

А заодно банда агрессоров в глазах окружающих превращалась в еще одну жертву. Теан просто выбрал наилучший вариант из возможных.

Он был умен. Будь он глупцом, вряд ли смог бы так долго строить из себя главаря в Академии, кишащей талантами.

— Скажу честно: ты мне до сих пор не нравишься. Высокомерная, а главное — сильнее меня, да еще и со связями... Просто бесит.

С этими словами он выпрямился и слегка толкнул Серию локтем в плечо.

Это было приветствие южных королевств — жест, означающий признание равного.

— Но умение заводить правильных союзников — это тоже талант. Признаю. На этот раз я проиграл.

Он махнул рукой и развернулся. Словно все дела были улажены, он уходил, а Серия, все еще не придя в себя, отрешенно провожала его взглядом.

Теан, будто вспомнив о чем-то, бросил мимолетный взгляд через плечо. Он озвучил свою последнюю просьбу:

— И передай Иану, что я сделал сегодня.

За Теаном потянулись его люди. Их лица все еще выражали недовольство, но они по-прежнему следовали за ним. Видимо, его авторитет как вожака был непоколебим.

«А он на удивление сообразителен», — невольно подумала Серия.

— ...Бешеный пес страшен как враг, но как союзник — он весьма надежен.

С этими словами прибыл профессор Дерек, и лекция началась.

Занятие проходило в столь гнетущей атмосфере, что даже профессор Дерек пребывал в некотором недоумении.

С того дня насмешки и издевательства в адрес Серии бесследно исчезли.

Более того, те немногие, кто травил ее особенно рьяно, теперь, запинаясь, подходили с извинениями. Страдания, мучившие Серию последние дни, теперь казались почти нелепыми.

И тогда Серия подумала.

«Если рядом старший Иан, любая беда отступает».

Да, любая.

Лишь бы он был рядом.

Пока она твердила это про себя, ее глаза, цветом подобные аквамарину, подернулись мутной, вязкой пеленой.

**

В палате интенсивной терапии при храме я выслушивал нотации от прекрасной среброволосой девушки.

Обладательница запоминающихся нежно-розовых глаз носила высокий титул Святой Святого Королевства.

Встречься мы за пределами Академии, я бы и глаз на нее поднять не посмел. Потому и сейчас, пока она меня отчитывала, я сидел, понурив голову.

Конечно, я время от времени бросал косые взгляды на ее пышную грудь, но что поделать — мужские инстинкты неискоренимы.

То ли она не замечала моих взглядов, то ли они были для нее делом привычным, но Святая продолжала свой выговор, не сбавляя оборотов.

— Как можно за две недели трижды оказаться в палате интенсивной терапии? Брат Иан, у вас что, страсть к самоистязанию?

Обычно добрая и милосердная, сегодня Святая была явно не в духе.

Ее слова жалили довольно больно. Почувствовав укол совести, я решился на робкое возражение.

— Послушайте... Святая? Я ведь не нарочно.

— Если не нарочно, то, полагаю, и слухи о том, что брат Иан избил восьмерых человек, пришедших сегодня в храм, тоже ложь?

Я прикусил язык. Черт, как слухи успели разлететься так быстро?

Без чьей-то помощи сплетни не разошлись бы по всей Академии всего за день. Кто бы за этим ни стоял, из-за него мои жалкие оправдания рассыпались в прах.

Святая еще мгновение сверлила меня своими розовыми глазами, а затем обреченно вздохнула.

— Брат Иан, берегите себя. То, что вас можно исцелить, не дает права относиться к своему телу с таким пренебрежением. Большинство тех, кто безвременно уходит к Небесному Богу, начинали именно так.

— ...Да, я запомню ваши слова.

Я выпалил это поскорее, боясь, как бы нотации не продолжились. Святая явно мне не верила, но, решив, что сотрясать воздух бесполезно, замолчала.

Она на мгновение задумалась, а затем бросила на меня беглый взгляд.

— Я слышала, что в доме графа Лайнеллы весьма недовольны случившимся.

После этой негромкой фразы я тяжело вздохнул — этого и следовало ожидать. Моя ладонь с глухим хлопком легла на лоб.

Проклятье, я так и знал.

Если вдуматься, это было верхом безрассудства. Обычный второй сын виконта бросил вызов банде, в которую входили отпрыски высшей знати.

Причем противники были мне явно не по зубам. Ума не приложу, почему я тогда так разъярился.

Просто в тот миг меня пронзила слабая уверенность. Беспричинная вера в то, что этим ничтожествам я ни за что не проиграю.

Должно быть, виной тому было и чувство вины перед Серией. Ведь в том, что травля стала столь ожесточенной, была и моя доля ответственности.

И все же в моих последних поступках было немало странностей. И все они произошли после того, как я начал терять память.

Впрочем, у меня имелись свои соображения.

Каким бы могущественным ни был род Лайнелла, им не сравниться с семьей Юрдина. А Серия, пусть и незаконнорожденная, носила фамилию Юрдина и была частью этого дома. Лайнеллам вряд ли хотелось, чтобы их конфликт с ней стал достоянием общественности.

Потому они и ограничились «скрытым недовольством», не смея выражать его открыто. Проблема была лишь в том, что их отпрысков задел не кто-то из Юрдинов, а всего лишь второй сын захолустного виконта.

Вряд ли они перейдут к активным действиям. При всей разнице в положении, я все же был законным наследником дворянского рода. Им не с руки было раздувать скандал из-за драки в Академии и наживать врагов по пустякам.

Скорее уж поползут унизительные слухи о том, что их детей отделал сын виконта. Род Лайнелла славен, но это не та семья, что может безнаказанно растоптать любое другое дворянское имя.

Подобным весом обладали разве что Юрдины — один из пяти великих родов Империи.

И все же предупреждение Лайнеллов меня тревожило. Не за себя — за мою семью.

Я боялся, что они могут начать тайно давить на мой род. Я и так был в долгу перед семьей за непомерно дорогое обучение в Академии. В такой ситуации мне было бы трудно смотреть им в глаза.

Святая мельком взглянула на мое помрачневшее лицо. А затем, словно невзначай, обронила:

— Я должным образом разъяснила ситуацию брата Иана.

— ...?

Я вопросительно взглянул на нее.

Ее «разъяснила» было не более чем дипломатической фигурой речи. На деле это означало:

— «Я их хорошенько приструнила, так что вреда они не причинят».

Но зачем ей это? В ответ на мой недоуменный взгляд Святая осенила себя священным знаком.

— Небесный Бог всегда на стороне праведных. Я в общих чертах слышала о причинах вашего поступка. И кроме того...

Святая поднялась, собираясь уходить, и задорно подмигнула. Ее улыбка была на редкость очаровательной.

— У меня перед вами долг за прошлую услугу.

— ...Услугу?

— Хм-м, если не помните — забудьте.

Я все еще пребывал в замешательстве, но Святая лишь загадочно хмыкнула.

Она уже направилась к выходу, но вдруг остановилась, решив оставить напоследок еще одну загадку.

— Кстати говоря, выглядите вы куда лучше, чем в прошлый раз.

— В прошлый раз?

— Да, тогда ваши глаза казались бесконечно усталыми. Рада, что вам стало лучше... А теперь мне пора. Иммануил.

«Бесконечно усталые глаза»... Только теперь я начал смутно понимать, что к чему.

Должно быть, в период провала в памяти я что-то совершил. Но что именно?

Сколько ни ломай голову, ответа не найти. Та неделя была стерта из моей памяти подчистую. Оставалось лишь надеяться, что раз она упомянула «услугу», ничего дурного я не натворил.

Мои бесплодные раздумья прервались, стоило Святой уйти — в дверях тут же показалась чья-то голова.

— Братец Иан!

По звонкому голосу я мгновенно узнал гостью.

Это была Селина. С привычной сияющей улыбкой она помахала мне и почти вприпрыжку подбежала к кровати.

— Я всё слышала! Ты в одиночку разнес шайку Теана? Ох, и чей же это мужчина такой храбрый, а?

— Да ничей я не... А-а-а-а!

Ладонь Селины с размаху опустилась на мое плечо. Я, еще не оправившийся от ран, взвыл от боли и закорчился.

Лицо Селины тут же приняло обиженное выражение. Она недовольно проворчала:

— Вечно ты портишь момент. Неужели трудно было просто подыграть?

— Такими вещами не шутят.

— Пф-ф, — Селина фыркнула и скрестила руки на груди. В ее глазах вспыхнуло явное раздражение.

— Значит, ради этой выскочки ты готов лезть в пекло, а мне и пары слов жалеешь?

— Если бы на месте Серии была ты, я поступил бы так же. И вообще...

Я осекся на полуслове. Селина демонстративно отвернулась, делая вид, что обижена, но всё равно украдкой следила за мной, гадая, что я скажу дальше.

Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Я колебался.

Селину, похоже, вывело из себя мое молчание, и она нетерпеливо прикрикнула:

— Ну что еще?! Говори уже!

— ...Послушай.

Не выдержав ее напора, я наконец заговорил. Селина уставилась на меня своими янтарными глазами. После недолгой паузы я спросил:

— Ты ведь ненавидишь Серию, верно?

Селина никак не отреагировала на мой вопрос.

Она лишь продолжала пристально смотреть на меня, словно пытаясь разгадать мои намерения. Тогда я решил спросить прямо в лоб.

— Те гнусные слухи о Серии... Не ты ли их пустила?

В тот же миг лицо Селины окаменело. Она медленно опустила руки.

Наши взгляды столкнулись. Мой взор был тяжелым и мрачным.

Селина долго хранила молчание.

***