Глава 96. Один день в Имперской школе дворян (3)

Я прогуливался по кампусу в сопровождении двух десятков студентов. Это были выходцы из влиятельных семей Имперской школы дворян, пришедшие на встречу с известной личностью. Большинство из них учились на факультетах стратегии и тактики или фехтования, но попадались и студенты с других направлений.

Например, мой младший брат Йозеф и Изель.

Я бросил на Эрису многозначительный взгляд. Они с Изель вечно таскались повсюду вместе, как неразлучные подружки.

Я искоса взглянул на Эрису. Они с Изель постоянно ходят вместе, как неразлучные подруги.

«У них такие же отношения, как у меня с Хубео?»

Впрочем, это неважно. Я отмахнулся от этих мыслей и посмотрел на Йозефа. Не понимаю, зачем он увязался за мной, даже если ректор велел прийти.

— Великий княжич Йозеф, неужели у тебя есть интерес к фехтованию и стратегии?

— Мне нужно разбираться в этом, чтобы в будущем управлять владением Карл. Наше владение граничит с землями орков.

— А просто жить дружно не пробовал?

— Я бы хотел, но политика империи не оставляет выбора.

К счастью, Йозеф сейчас учился на первом курсе средней ступени. В его годы я грезил о завоевании мира, а он уже трезво смотрел на жизнь.

К счастью, Йозеф сейчас учится на первом курсе средней ступени. В его возрасте я грезил о завоевании мира, а он уже трезво смотрит на вещи.

— Ну всё, давай, начинай свою лекцию.

— Ну что, начинай лекцию.

— Жду ваших вопросов. Начинайте.

— Теперь я готов выслушать ваши вопросы. Начинайте.

В этот момент Эриса подняла руку.

— Белоликий, а лекции не будет?

— А зачем тебе слушать мою лекцию?

— Простите?

— Честно говоря, содержание и так очевидно. Даже если звучит красиво, вы ведь и так всё это знаете, верно? Так что задавайте вопросы о том, чего не понимаете. Не тратьте время попусту.

Йозеф поднял руку.

— Белоликий, у меня вопрос.

— Да, говори.

— Какое качество важнее всего для победителя в войне?

— Удача. Счастливчику никто не сможет противостоять. Если на чьей-то стороне небеса, разве смертный способен победить?

— Удача. С тем, кому везет, никто не сравнится. Если небеса помогают, как человек может победить?

Но против горькой правды не попрёшь: в любой войне удача решает добрых семьдесят процентов.

Но это суровая правда. В войне удача решает семьдесят процентов успеха.

— А какое второе качество?

— Смелость. С тем, кто идет напролом, не боясь смерти, очень трудно сражаться. Это пугает.

— А третье?

— Снаряжение. Если у противника в руках пусковая установка магических снарядов, обычные солдаты даже подойти не успеют — сгорят в огне или от удара молнии.

— А дальше?

— Численное превосходство. Это вечная истина.

— А после этого?

— Информация.

— Тогда когда же наступает черед стратегии и тактики?

На этот вопрос я посмотрел на Йозефа равнодушным взглядом. Сразу видно, что он ничего не смыслит в войне.

— Конечно, победить благодаря стратегии — это круто. Но война — это тебе не шахматы, где силы сторон равны. Если у тебя на доске одни ферзи, ты победишь любого гроссмейстера, даже если он сделает «ход бога».

— Тогда зачем нам вообще изучать стратегию и тактику?

— Чтобы победить, сохранив как можно больше жизней. Жертвы неизбежны, но ведь лучше, если их будет меньше, верно?

Разумеется, слабым государствам порой приходится ввязываться в бой с превосходящим противником. Но и здесь принцип неизменен: если победа заведомо невозможна, лучше предотвратить кровопролитие с помощью переговоров или капитуляции. А идеальный вариант — нарастить такую мощь, перед которой спасуют любые амбиции гегемона. Иначе остаётся лишь гибель.

Спрашивается, на какую дурную голову рассчитывают те, кто уповает исключительно на тактические ухищрения? Такая война проиграна заранее. У врага что, мозгов нет? Он ведь тоже изучал тактику. Победу куёт державная мощь, а не фокусы на карте.

Честно говоря, на что рассчитывают те, кто надеется победить в войне, полагаясь только на тактику? Такая война уже проиграна. У врага что, нет головы на плечах? Он тоже учит тактику. Победа в войне достигается государственной мощью, а не хитроумными маневрами.

Вот почему такие люди, как Король Бастайн, опасны. Он вступает в бой, уже обеспечив себе победу.

— Но ведь Белоликий, разве вы не одержали великую победу в войне с Королевством Королевство Лоброс благодаря выдающейся стратегии?

Я удивленно поднял брови.

— Когда это?

— Силы Кары в том конфликте превосходили Королевство Лоброс на голову. Пусть по числу солдат мы уступали, но по части фарта, отчаянной смелости, качества клинков, осведомлённости, справедливости нашего дела, географии и климата — во всём этом Кара давала сто очков вперёд. С чего бы нам проигрывать?

— В то время силы Кары значительно превосходили армию Лоброса. Да, по общей численности мы уступали, но по удаче, смелости, качеству оружия, информации, справедливости дела, географии и климату — во всем этом Кара была впереди. У нас не было причин проигрывать.

Самыми важными факторами были качество оружия и информация. Благодаря мощному вооружению боевая эффективность каждого нашего солдата была выше, а информация позволила успешно посеять раздор и легко захватить Рамис и Полкинские ворота.

Конечно, нельзя сказать, что стратегии не было вовсе, но по сравнению с остальными факторами победы это были сущие пустяки.

— Значит, стратегия и тактика не имеют особого значения?

— Именно. Хочешь победить — готовься заранее. Я отроду не видел ни одного двоечника, который преуспел бы за счёт ночной зубрежки. Уповать на тактику в войне — всё равно что пытаться наугад тыкать в варианты на экзамене, цепляясь за формулировки. Пара баллов, может, и капнет, но при проверке вскроется вся твоя фальшь.

— А-а...

Йозеф, кажется, всё понял и согласно кивнул. Я сел на камень возле сада и обвел всех взглядом.

— Еще вопросы?

— Я!

На этот раз руку подняла Эриса.

— Да, говори.

— Наша империя готовится к решающей битве с орками в следующем году. Как вы думаете, как будут развиваться события?

Я задумчиво подпер подбородок рукой. В прошлой жизни Империя Йосрахим победила, но сейчас предсказать исход сложно.

— Точно не знаю, но кроме мелких стычек, некоторое время всё будет топтаться на месте.

— Почему?

— Ваше руководство сбежало. Кстати, куда подевался этот старик?

— Простите?

— Есть на то причины. Пропустим это. Следующий вопрос?

В этот любопытный момент тяжёлую руку поднял рослый юноша — мой младший сокурсник Орен, выпускник факультета рыцарства, который ещё позапрошлым годом пробудил ману и дослужился до мага-меча.

— Белоликий, как мне быстрее повысить уровень мастерства в фехтовании?

— Какой у тебя сейчас уровень?

— Пока начальный.

— Просто тренируйся в спаррингах и медитируй.

Орен озадаченно посмотрел на меня.

— Но разве для повышения уровня не нужно постоянно практиковать ману?

— Ну, до высшего уровня ты, может, и дойдешь. И что дальше?

— Что?

Орен, похоже, не понял моих слов, и я пояснил:

— На мой взгляд, между магом-мечом начального уровня и высшего — никакой разницы. Все они одного поля ягоды.

— Но ведь все знают, что маг-меч высшего уровня имеет преимущество в бою.

— И тем не менее это отставание с лёгкостью компенсируется мастерством владения клинком. Так что меть выше! Достигнув ранга Мастера, ты разом решишь все проблемы — зачем гробить жизнь на бесконечные тренировки с маной? К тому же при получении Мастера твой запас маны вырастет сам собой.

— Но...

Орен явно не мог с этим смириться.

Уровень Мастера считался почти недостижимым, поэтому в школе учили, что высший уровень мага-меча — это предел мечтаний.

В этом и проблема государственного образования. Вместо того чтобы вдохновлять студентов на мечты, их приучают довольствоваться малым.

Конечно, для обычного студента стать магом-мечом — уже мечта, но для тех, кто уже достиг этого, всё иначе.

— Раз уж ты стал магом-мечом, твоя следующая цель — Мастер. Не стоит тратить время на достижение высшего ранга. И вообще, скажи на милость, зачем инвестировать драгоценные годы в проблему, которую можно запросто решить с помощью чудодейственного эликсира?

Орен округлил глаза. Снадобье — это легендарное лекарство, которое, по слухам, существует на Восточном континенте и увеличивает запас маны в организме.

— Мастер, это снадобье действительно существует?

— Да.

— Тогда почему оно не попадает на континент континент Просия?

— У них самих его не хватает, с чего бы им делиться с вами? Конечно, иногда пара штук просачивается через торговые пути, но всё оседает в Каре.

Глаза всех присутствующих загорелись жадностью. Для меня это была лишь горькая пилюля без особого толка, но для них — сокровище.

— Неужели его можно достать, если отправиться в Кару?

— Разве что случайно. Да и то какую-нибудь дрянь. Лучше даже не мечтай об этом. В мире полно лекарств от любых недугов, да только полезное редко бывает приятным. Переборщишь — на старости лет взвыжешь от боли. Если так уж неймётся стать сильнее, потрать деньги на пусковую установку магических снарядов. Вот это вещь! По правде говоря, часто ли тебе на поле боя доведётся встретить мощного мага-меча?

Чаще всего погибают из-за численного перевеса врага. А пусковая установка магических снарядов значительно проредит ряды противника. Это в сто раз лучше любого снадобья.

Но студенты всё равно не могли отбросить жадность. Они уже начали обсуждать, как отправить людей в Кару и на Восточный континент.

Конечно, становиться сильнее самому почетнее, чем полагаться на мощное оружие. Но я не понимаю, зачем думать о «красоте» в вопросах жизни и смерти.

— Ну, следующий вопрос?

Йозеф и Эриса подняли руки одновременно. Я дал право задать вопрос Эрисе.

— Эриса, спрашивай.

— Белоликий, как вы стали таким сильным?

— Да чёрт его знает. Жил себе — вот и стал сильным. Но если попытаться выделить главное условие: я ни на кого не надеюсь. Поначалу перекладывать заботы на чужие плечи удобно, но в конце концов превратишься в безвольного раба или попрошайку. Разве может такой человек по-настоящему возвыситься?

— Но ведь люди — существа, которые неизбежно помогают друг другу и полагаются друг на друга.

— Верно. Именно поэтому существует замечательный принцип «ты — мне, я — тебе». Платить за чужой труд — не значит зависеть от кого-то, это демонстрация собственных возможностей. В межличностных отношениях всё ровно так же. Если баланс взаимности нарушен, союз рушится. Кто захочет бесконечно содержать прихлебателя, норовящего сесть вам на шею? Разумеется, от таких людей держатся за километр.

Эриса задумчиво закатила глаза.

— В этом есть смысл.

— Дальше, Йозеф.

Йозеф спросил:

— Почему мы восхищаемся вами, Белоликий?

Я посмотрел на Йозефа. Даже если Мастер идет путем меча, я не понимаю, зачем он задает вопросы, подходящие для гуманитарного факультета.

— Потому что я сильный.

— Значит, сильные всегда вызывают восхищение?

— Да.

— Почему?

— Потому что мир, что бы кто ни говорил, держится на принципе «даешь — берешь». Ты думаешь, сильных только восхваляют?

— Простите?

— Сильным вечно завидуют. С убогими ровно та же история: их вроде бы жалеют, но в то же время презирают. Кто знает, быть может, восхищение и зависть, жалость и презрение — всего лишь две стороны одной медали. А потому, если действительно желаешь кому-то добра, не превозноси кумира слепо и не расточай жалость. В одно прекрасное мгновение эти чувства могут обернуться чёрной завистью или презрением.

Одна студентка подняла руку.

— Белоликий, как вы познакомились с двумя Великими святыми?

Всегда найдется кто-то, кто задаст странный вопрос. Я сразу рявкнул:

— Как вы смеете говорить о любовных делах на священной лекции? Такое не слушают, таким занимаются. Вечно те, у кого нет личной жизни, задают такие вопросы. Ц-ц-ц.

От моего выговора студентка покраснела, а остальные разразились смехом.

Один студент в шутку спросил:

— Но ведь нужно знать методы, чтобы завести отношения? Что нужно делать, чтобы преуспеть в любви?

— Быть красивым и привлекательным.

— А если внешность не позволяет?

— Это прискорбно, но придется приложить немало усилий.

Студент озадаченно покрутил головой.

— Разве это не значит, что мир слишком несправедлив?

— А что поделать? Вини мир.

— Но разве нельзя изменить мир?

— Ты для начала сам изменись, парень. Подобное нытьё вечно исходит от тех, кто зациклен на собственной внешности. И неужели ты всерьёз веришь, что это можно исправить? Была бы возможность, мир давно бы перекроили. Но в жизни существуют неизбежные изъяны.

Еще один студент поднял руку.

— Но погодите, Белоликий, разве вы сами только что не утверждали, что всё в мире строится на принципе «ты — мне, я — тебе»? Разве не было бы справедливо, если бы природа одарила какой-нибудь компенсацией тех, кого обделила внешностью?

— Как и у любого правила, у этого принципа есть свои границы. Что тут поделаешь? Приходится жить с тем, что выдали. И главного родительского греха не искупать — они-то свою несправедливость преодолели, поженились и произвели на свет тебя. Значит, жизнь прожили не зря.

— Но всё равно так обидно.

— Да вы, ребятки, с жиру беситесь. Послушайте, да вам грех жаловаться на родителей. Пусть внешность у кого-то и подкачала, но плакаться тут нечего — окружающие засмеют.

Я был абсолютно прав. Все эти ребята — не просто «золотая молодежь», а «алмазная». Они получили от мира слишком много благ, чтобы жаловаться на свою внешность.

Это тоже одна из великих несправедливостей, но с этим ничего не поделаешь. Дети не выбирают родителей.

С этой несправедливостью действительно ничего не поделать. Внешность можно немного подправить, а вот «цвет ложки» — нет.

Тогда Йозеф поднял руку.

— Белоликий, если мир создал такую несправедливость, то где же тогда истина?

Я уставился на Йозефа.

Вечно найдутся те, кто норовит испортить момент. Точь-в-точь как занудный студент, который посреди увлекательной байки преподавателя начинает требовать возвращения к учебной программе. Вот за это я на него вечно и орал.

Но он прав. Долг студента — учиться.

— Истина там, где ее не видно. Раз не видно, значит, ее там нет.

— Значит ли это, что человек никогда не найдет истину?

— Именно.

— Тогда почему люди продолжают искать ее?

— Чтобы двигаться вперёд. Чтобы развиваться и расти над собой. Именно поэтому в поисках истины важен сам процесс, а вовсе не результат. В конце концов, даже возомнив, что ты познал истину, помни: абсолютной она не будет никогда. Доволен?

— Да, понял.

Йозеф легко согласился. Он не дурак, так что прекрасно понимает, что абсолютной истины не существует.

После этого мы с младшими сокурсниками продолжили легкую и оживленную беседу. Люди везде одинаковы. Разговоры о любви куда интереснее, чем нудные нравоучения.

Ведь любовь — это реальность, а истина — лишь призрачный мираж.

* * *

Один день в Имперской школе дворян (3) — Конец