Глава 27. Бунт F-класса (2)

— Ч-что такое? Подумаешь, блин, разозлился, что ли?

— Никак нет… виноват…

— С-со старшим по званию вздумал тоном меряться?! А?! Этот щенок совсем страх потерял!

Слегка испугавшись, мускулистый сержант нарочно завел себя еще сильнее.

— Виноват. Исправлюсь.

— Пристроился к токкэби и нос задираешь. Понял? Усек?

— Исправлюсь.

— Наверное, потому что родители передали тебе по наследству мусорную Идею, ты тоже… ух?!

Хвать. Хрусть.

Пак Чинсон левой рукой схватил мускулистого сержанта за плечо.

Хотя сержант превосходил его в габаритах, он никак не мог стряхнуть Пак Чинсона. Из схваченного плеча донесся даже какой-то странный звук.

— У…

— Т-ты, ты! Не отпустишь?! Ты сейчас кого за тело тронул?! Какая-то жалкая курсантская вошь?!

— У…

— С-смеешь трогать старшего по званию?! П-пока по-хорошему говорю, быстро отпусти! А?!

— …Просто у вас на плече что-то налипло.

Низко опустив голову, проговорил Пак Чинсон.

— Ах ты сукин сын!! [Парный щит!]

[Огромный щит, состоящий из пары элементов]

Система классификации душ и рангов мира: C⁺

Общая боевая мощь: B⁻

Мускулистый сержант призвал по огромному железному щиту в каждую руку.

Щиты были настолько массивными, что целиком закрывали тело бойца. Это было зрелище, не оставляющее тощего Пак Чинсону ни единого шанса.

— …Сержант, вы сами первыми призвали Идею.

— F-класс! Тебе сегодня конец!

[Кинжал.]

[Кинжал]

Система классификации душ и рангов мира: F

Общая боевая мощь: F(?)

Щиты мускулистого сержанта двигались с неожиданной для такой громоздкости легкостью. Словно намереваясь раздавить врага в мгновение ока, они атаковали Пак Чинсона с обеих сторон.

Однако скромный кинжал двигался куда быстрее внушительных щитов.

— Лучевая и локтевой артерии с обеих сторон, парные брюшные аорты, верхняя брыжеечная артерия, почечная артерия, чревный ствол, коронарная артерия, плечевые артерии с обеих сторон, общая сонная артерия.

Начав с обоих запястий, шесть ударов по туловищу. Затем через обе подмышки прямо к шейной артерии.

Всего одиннадцать ударов клинком обрушились на мускулистого сержанта.

Ших-ших-ших-ших-ших-ших.

Верхняя часть формы мускулистого сержанта обзавелась аккуратными прорезами. Порезы были настолько филигранными, что поначалу их почти не было заметно.

— У-ух! И это для F-класса…!

Разумеется, само тело он не порезал. Но именно это подчеркивало колоссальную разницу в мастерстве,

— Хе-хе.

И пусть даже этот сержант был качком с опилками в голове, он не был настолько туп, чтобы не заметить эту пропасть.

Это было безумное, не поддающееся описанию владение кинжалом.

Уровень, далеко превосходящий простое использование оружия как продолжения рук.

Мускулистый сержант чувствовал себя барахтающимся на глубине птенцом, перед которым разинуло пасть огромное морское чудовище.

— А-а-ух.

Поддаваясь жутким догадкам, сержант почувствовал, как у него подкашиваются колени.

Будь это реальный бой… эти удары, целящиеся строго в уязвимые точки, уничтожили бы его без единой осечки.

— У-ух. Я… я такое…

Слегка впавший в панику сержант замер столбом, словно разряженный бытовой прибор.

— Если грубо считать, только на торсе было одиннадцать артерий.

— …Чего?

— Хе-хе. Сержант, вы уже одиннадцать раз мертвы, вот в чем дело.

— Быть не может… Не может такого быть… Ах ты… ты… тощий щенок, да как ты смеешь!!

Мускулистый сержант попытался заглушить панику и стыд яростью.

По правде говоря, даже сержанты 3-й роты батальона Старшая школа Хэун не заметили, как и куда двигался кинжал. Кое-кто вообще не понял, была ли атака.

— Охренеть! Мускулистый сержант достал Идею! Он что, решил проучить F-класс?!

— Но почему он замер?

— Э? Разве не F-класс первый напал?

Остальные сержанты с интересом наблюдали за поединком. О том, что Идею использовать нельзя, или что нужно их разнять, никто и не думал.

«Хм. Чисто за счет физической силы уделал этого толстокожая качка». В мыслях Ким Сеён промелькнуло восхищение.

Ким Сеён видела моменты ударов в торс, но атаку от подмышек уже не уловила.

Каждый удар мог стать смертельным.

Мускулистый сержант, пропустивший эти выпады из более низкого положения, должно быть, сейчас сам не свой от растерянности.

— Ты на месяц пропишешься в лазарете, F-класс!!

— Тьфу ты. Тогда вам, сержант, светит гауптвахта, вы уверены, что готовы?

Мускулистый сержант свел щиты вместе, собираясь обрушить их со всей силой. Замысел был предельно очевиден, но и мощь обещала быть соответствующей.

— Я покажу тебе разницу душ между нами!!

В реальном бою это была бы полная и безоговорочная победа Пак Чинсона. Но при условии, что убивать нельзя, мускулистый сержант получал колоссальное преимущество.

Чистая разница в рангах Идеи.

Таким тоненьким кинжалом эти тяжелые щиты не остановить.

— Ха! Знай свое место и готовься валяться на больничной койке!!

Дзынь-н-н-нь!!

Огромные, размером с железную дверь щиты столкнулись с простым, скромным кинжалом, похожим на столовый нож.

— Сержант… не пора ли нам пойти поесть?

— Ч-что, чего? Почему это вдруг…

Замерли.

Щиты, которые должны были в лепёшку расшибить Пак Чинсона, намертво застыли в воздухе. По крайней мере, с точки зрения мускулистого сержанта.

Эти громадные щиты не смогли пробить один-единственный кинжал?

Пак Чинсон в одиночку, силой одной лишь руки парировал удар мускулистого сержанта с двух рук.

— А-а-а-а-а-а-а!!

Мускулистый сержант отказывался верить происходящему на глазах. Чтобы хоть как-то заглушить эту горькую реальность, он замахнулся щитом в правой руке и ударил Пак Чинсона по левой.

— Курсант! Опасно!!

Бабах!

Кричать Ким Сеён было уже поздно. Звук, которого в принципе не должно издавать человеческое тело, прокатился по всей столовой.

Столкновение левой руки Пак Чинсона и тяжелого щита породило устрашающий резонанс.

Мощь удара была столь сильна, что в зале снова повисла мертвая тишина.

— Ха-ха-ха! Каково это?! Моя сила!!

— Ха-ха. Сержант…

— А? Всё еще огрызаешься? Живо марш к военврачу за…

— Кончайте уже этот цирк.

Когда мускулистый сержант убрал щит, перед ним стоял сияющий улыбкой двукратный чемпион F-класса.

Даже левая рука, принявшая на себя удар щита, выглядела совершенно целой и невредимой.

Лишь изорванная в клочья военная форма Пак Чинсона свидетельствовала о мощи нанесенного удара.

— Т-ты… как ты…

— Замкомвзвода Ким Сеён, нам тоже пора на обед. Иначе столовая закроется.

Все присутствующие, кроме самого Пак Чинсона, боялись даже рот открыть.

Мышцы рук Пак Чинсона обнажились сквозь прорехи порванной боевой формы.

. , , .

Рядом с мускулатурой Пак Чинсона даже мускулистому сержанту пришлось бы забыть о своем прозвище.

«Даже когда я схватила его за плечо, всё было иначе. Насколько же у него крепкие и гибкие мышцы…»

— Замкомвзвода? Чего вы так уставились? Ведите нас вперед.

Снова озарившись улыбкой, Пак Чинсон подтолкнул потерявшую дар речи Ким Сеён.

— Эй! С-слушай сюда! F-класс!!

Потерявший боевой дух мускулистый сержант растерянно окликнул Пак Чинсона.

У него не хватило духу пойти вслед, поэтому он лишь проводил взглядом крепкую спину Пак Чинсона.

* * *

— Замкомвзвода.

— Чего тебе.

Покончив с обедом, бойцы 10-го взвода были вынуждены заняться приведением в порядок армейских вещмешков.

Вещмешок — истинный венец армейской неэффективности.

Это зеленый рюкзак с жестким металлическим каркасом. Он прочен, но только один пустой каркас весит целых 20 килограммов.

С переходом Идеи на полную мощность стандартное снаряжение вроде стальных касок, ремней и подсумков исчезло.

И тем не менее, стоило уложить в вещмешок фляжку, котелок, спальный мешок и противогаз, как вес снова становился неподъемным.

Килограммов тридцать-сорок, не меньше?

— Замкомвзвода, замкомвзвода.

— Чего тебе.

И эту сорокакилограммовую ношу приходится таскать на себе, вышагивая маршем по несколько километров. И это в современность, когда технологии передвижения развиты до предела.

После промежуточной аттестации первой половины семестра оставалось сдать лишь итоговый экзамен.

Вероятно, маршрут марш-броска и прочие тренировки сильно потреплют оценки многих бойцов роты.

— Замкомвзвода, замкомвзвода, замкомвзвода.

— Да хорош уже без повода звать. А то как врежу!

— Ребята опять на вас пялятся.

— Ха. Разве это внове? Для такого парня, как ты, это дикость, а для меня — будни.

— Не надо бить. А, кстати, замкомвзвода сейчас выглядела ужасно вредной.

— Ха-а. И что, завидно, что другие на меня пялятся?

— Завидно? Что за бред вы несете?

— …

От столь наивного ответа Ким Сеён аж дар речи потеряла.

— Просто они смотрят слишком часто. Мы опять натворили что-то не то?

— Не мы, а ты, балбес. И на этот раз смотрят не на меня, а на тебя. Понял? К-у-р-с-а-н-т Пак Чинсон.

— А? На меня? Хе-хе. Я что, настолько хорош собой?

— Ты впрямь какой-то социопат, а? Ха-а. Я вот тоже думаю… Придется же мне намучиться с этим обычаем зятя-примака.

— С чего бы мне быть зятем-примаком. Я бы предпочел обычай раннего замужества, да и родителей у меня дома всё равно нет.

— Прости… я погорячилась, так что не говори такие тоскливые вещи с таким невозмутимым видом…

Получив неожиданный удар в самое сердце, Ким Сеён закрыла лицо руками.

Как и говорила Ким Сеён, около 70 процентов взглядов было приковано к Пак Чинсону. Хотя остальные 30 пользовались моментом, чтобы исподлобья поглазеть на саму Ким Сеён.

Случившееся перед столовой разлетелось куда быстрее, чем он ожидал.

— Слыхал? Пак Чинсон зацепил мускулистого сержанта и остался цел.

— Тот самый поганый нрав сержанта?

— Говорят, у него мышцы рук — просто безумие.

Поскольку он уже переоделся в оставшуюся форму, внешне всё выглядело относительно прилично.

.

— И этот парень его уложил? Говорят, даже Идею достал! Сержант что, поддался перед народом, что ли?

Шу-шу-шу. Вокруг не умолкал шепоток.

— Ох. Взгляды какие-то чересчур горячие.

— Ха. Кстати, Чинсон, ты что, больше решил не притворяться?

— Ой. И в мыслях не было привлекать к себе внимание.

— Думаешь, почему ребята тебя больше не трогают?

— Разве не потому, что я хожу с замкомвзвода?

— Да потому что ты сам изменился, дурачок.

— Но, замкомвзвода.

— Чего.

Внезапно лицо Пак Чинсона приняло предельно серьезное выражение.

— Тот мускулистый сержант, помните?

— Чего, думаешь, зацепил сержанта и теперь переживаешь? У тебя же есть надежная крыша в лице сержанта Ан Сонхо. Не бойся так. Если что, я тоже…

— Как думаете, мускулистый сержант возместит мне стоимость моей боевой формы?

— …

И правда, не стоило и рот открывать.

Слово «переживания» слишком роскошно для социопата, страдающего юношеским максимализмом.

— Чего молчите, замкомвзвода. Ответьте прямо и честно, чтобы на душе отлегло. Возместит — так и скажите! Не возместит — так и скажите!

— Ох-хо-хо. Пожалуйста, замолчи ради бога.

— Но, замкомвзвода.

— Что опять. Чего, к чему, в общем, что тебе надо.

— Вам разве не любопытно, какая у меня Идея?

Для Ким Сеён сегодня был тот день, когда она теряла дар речи чаще обычного. Из-за столь резких и неожиданных выпадов Пак Чинсона ее руки, укладывавшие вещмешок, замерли.

— Пф… Да не особо-то и интересно.

— Для замкомвзвода я могу выложить всё до конца.

— Эй, другим девчонкам такое не ляпай, понял? Ради меня стерпела, а любая другая на твоем месте уже давно бы растаяла.

— Сержанту Ан Сонхо я всё рассказал. А, или не всё?

— Чо?! Сержанту Ан Сонхо рассказал?! Жить надоело?! Почему мне не рассказал, сейчас как врежу — выворачивай всё до ниточки и выкладывай!

Пён Гиён, наблюдавший за Пак Чинсоном со спины, тоже исподтишка навострил уши.

После инцидента в банке он уже не мог смотреть на Пак Чинсона с прежним пренебрежением.

«Этот отброс…»

Направленная на него жажда убийства и гнетущее чувство, будто он может погибнуть в любой момент — всё это он прочувствовал тогда впервые.

По мнению Пён Гиёна, тем, кто прогнал Ким Ильджона, был не кто иной, как Пак Чинсон.

К тому же Ким Ильджон, занимавший второе место в Песте, ушел, то и дело намекая на опасность Пак Чинсона.

«Черт. С чего вдруг всё так обернулось». (п/к: тут от лица Пён Гиёна идет продолжение)

В мыслях Пён Гиёна Пак Чинсон по-прежнему оставался отбросом F-класса. Просто его уровень опасности поднялся до радиоактивных отходов, поэтому у Пён Гиёна пропало всякое желание лезть на рожон.

Враждебность к отбросу никуда не делась. Просто нужно хладнокровно выжидать момент, когда его можно будет раздавить.

«Черт побери. По крайней мере, пока всё не прояснится». (п/к: продолжение мыслей Пён Гиёна)

Именно поэтому он намеренно не упоминал Пак Чинсона в разговорах с журналистами. Нельзя позволять какому-то отбросу забирать себе общественные дивиденды.

— Хе-хе. Кругом столько глаз, так что расскажу, когда останемся вдвоем.

— Эй, и такое тоже другим бабам не говори. Я терплю только потому, что я — это я. Усек?

Ким Сеён и Пак Чинсон закончили сборку вещмешков.

Некоторые бойцы взвода раздобыли картонные коробки, чтобы хоть как-то уменьшить вес ноши.

Если аккуратно уложить коробку вместо вещей, это создает эффект FM (Field Manual) — то есть следования полевому уставу.

Устав означает, что всё сделано правильно, добросовестно и строго по учебнику.

Ради физических тренировок Пак Чинсон снарядил свой вещмешок куда суровее любого Устава.

— Но, замкомвзвода, куда у нас марш-бросок?

— А? Ты не слышал? На полигон для преодоления препятствий.

— …На полигон?

Пак Чинсон исподтишка попытался вытащить спальный мешок из вещмешка,

Цап.

Ким Сеён поймала его за руку, прерывая попытку.