Глава 22
— На этом закончим наш разговор.
— Да, тогда я покажу вам кое-что еще.
Вокруг царила такая тишина, что я уж было подумала, будто здесь действовало какое-то неписаное правило, однако едва Ириан заговорила своим звонким голосом, как и от остальных гостей то тут, то там донесся шепот.
«Похоже, я ошибалась».
И вот день, стремительно несущийся навстречу неизбежному, достиг своей роковой развязки.
Бум! Гро-о-ом!
— А-а-а-ах!
Взору предстала завеса густого дыма.
У меня не было никаких особых причин не избегать этого происшествия, хотя я и знала о нем заранее.
Во-первых, я обещала Ириан присутствовать.
Под сверкающими длинными серебряными волосами мое белое лицо оставалось жутковато-непроницаемым.
Во-вторых, судя по описанию, у меня должно было испортиться настроение.
И я подумала: если так, то не связано ли это с Сашей, герцогом или, может быть, с Ириан? В таком случае лучше увидеть все своими глазами, чем потом слушать чужие пересказы.
— ...Ха.
Я яростно приподняла бровки.
— Ух, ух...
[Разве это не проще простого?]
Так и было. Он с самого начала заподозрил неладное, ведь за подобную работу предлагали огромные деньги, но от него даже не требовали шпионить.
«Проклятье».
Говорили, что казино настолько заманивало в сети роскоши и разврата, что даже у герцога Линикса крышу сносило. До чего же любопытно было взглянуть на это местечко, раз оно вызвало такой ажиотаж, — и этот визит стал величайшей ошибкой в его жизни.
Даже понимая это, он не мог заставить себя остановиться.
Рон швырнул бюст, высеченный, по слухам, маркизом Баначелем, в заранее приготовленную пространственную сумку. Затем он плотно засунул снова уменьшившуюся сумочку в карман и даже не стал вынимать оттуда руку.
Оставалось лишь тихо ускользнуть по коридору, о котором ему поведал тот человек, и дело было бы в шляпе.
Но радоваться оказалось слишком рано.
— Кха!
Его внезапно схватили за грудки. Сжавшийся кулак с силой потянул его на себя, и сквозь сизую дымку блеснули леденящие зеленые глаза.
— Кажется, нам есть о чем поговорить.
Низкий, похожий на рычание голос казался темнее самой глубокой бездны — он накрывал такой глухой, тяжелой тьмой, что она казалась глубже, чем его собственное ушедшее в пятки сердце.
— Г-госпожа...
Рон был ошарашен.
Лишь углядев спины аристократов, которые в панике улептывали, позабыв о всяком благородии, он решился проникнуть в выставочный зал — так почему эта дворянка все еще здесь?
— Э-это недоразумение!
— Недоразумение?
— Я... я много слышал о том, насколько грандиозна эта выставка, и мне стало любопытно, а потом внутри раздался грохот, и я невольно...
Он и сам не знал, как додумался до такой чуши про недоразумение. Рон выдавил из себя эти слова дрожащим голосом:
— Честное слово, госпожа, это правда!
— И как же мне верить твоим речам?
Хоть в последнее время она и вести себя стала непринужденно с рыцарями, Шарлиз Риента оставалась Шарлиз Риента.
Какая высокомерная дерзость — открыто заявлять, что слова простого слуги для неё не ценнее собачьего лая. От чувства глубокого оскорбления его кулак в кармане сжался еще сильнее.
— Письмо от великого герцога... Ты утаил его намеренно?
— Нет!
И это была чистая правда. Насей раз он действительно сплоховал по неосторожности.
Вспомнив, что подобное уже случалось прежде, он тогда со смехом пересказывал это знакомым слугам. Знай он, что послание и в самом деле доставили из замка великого герцога, разве стал бы так поступать?
К обиде добавилась еще и горечь от несправедливости.
— Ты только и делаешь, что отрицаешь.
— Но я говорю правду, потому и отрицаю!
И эта обида вспыхнула яростным гневом.
Сбеги он вовремя, давно бы забрал деньги и рванул в казино, а из-за этой внезапно выросшей перед ним девицы весь график пошел насмарку.
Он и без того досадовал, что его планы пришлось урезать с двух дней до половины суток, а тут перед ним стояла виновница всех бед, так что удержаться от злобы было просто невозможно.
Его злость была трусливой и мелкой. Будь перед ним не хрупкая девушка, а рослый мужик, он бы со страху проглотил весь свой пыл, боясь проговориться.
— Я же говорю, что не... Кха!
Бах! Боль в спине, с размаху врезавшейся в стену, не шла ни в какое сравнение с диким, застывшим взглядом дочери герцога.
— Так это был ты.
Он не успел даже удивиться непонятным словам.
— Надо же, какими судьбами, госпожа.
Улыбчивый, мягкий голос заставил Рона на мгновение перевести дух, и он обернулся. Однако встретившийся с ним взгляд был поистине мрачным. Высокий рост незнакомца заставлял смотреть на него снизу вверх, а синие глаза разглядывали его с холодным бесстрастием, внушая невольный трепет.
Пока он завороженно стоял на месте, лениво прищуренные глаза незнакомца изогнулись, но это не казалось простой иллюзией.
— Джин, обыщи его.
— Есть!
Коренастый мужчина с пышной шевелюрой, чье присутствие Рон даже не заметил, принялся бесцеремонно шарить по одежде обомлевшего вора. От этого Рон инстинктивно дернулся.
— Ч-что вы себе позволяете?!
— Хм-м, мусору лучше бы рот не разевать. А то разит за версту.
Пока он недооценивал поджарого соперника, у него обшарили карманы и сцапали пространственную сумочку размером с ладонь. Он тянул руки, скривившись от досады, но так и не смог дотянуться.
— Отправьте его в поместье Риента. Только тихо, чтобы лишних глаз не привлекать.
Каликс тонко улыбнулся.
Автор оригинала любил многогранных персонажей.
Императрица-злодейка, как ни странно, ломала голову над финансовыми проблемами, главный кукловод на поверку оказался персонажем со сдвинутой моралью, а самой драгоценной вещью для злодейки была дешевая подделка.
— Где мое ожерелье?
Шарлиз никогда не привязывалась к вещам, но из этого правила существовало одно-единственное исключение.
Дешевое ожерелье из искусственного жемчуга, которое герцогиня купила ей на уличной лавке, когда они гуляли в ее далеком детстве.
— Куда оно делось?!
Ее зеленые глаза пылали свежестью летней зелени, но никто не смел встретиться с ней взглядом.
Кража вещицы, казавшейся самой неказистой и потому оставленной напоследок, оказалась роковой ошибкой вора.
Шарлиз так и не смогла вернуть то ожерелье. Ее оставшаяся без цели одержимость перекинулась на Каликса, став еще безумнее.
«Воровать, конечно, плохо, но покарать человека за какую-то подделку... Слухи о том, насколько она жестока, тогда окончательно подтвердились».
После того случая в замке великого герцога стали пристальнее следить за Сашей, а Шарлиз не запятнала себя оправданиями, так что молва стала правдой.
От этого на душе становилось как-то паршиво.
Особенно учитывая, что сейчас я шагала бок о бок с хозяином того самого замка.
— Почему ты не сбежала?
— Я заметила шатена, похожего на нашего слугу.
Из оригинала мне уже было известно, что в поместье обитает слуга, судорожно нуждающийся в деньгах.
Я только не знала, что им окажется Рон.
— Каштановый — распространенный цвет, а ты смогла его узнать. Впечатляюще. Как и ожидалось от дочери герцога.
Его шутливый, легкий тон быстро угас, и в коридоре вмиг воцарилось молчание. Как ни странно, я, кажется, догадывалась, о ком он думал.
Об императрице, у которой, говорят, были каштановые волосы и карие глаза.
Разница в возрасте между покойным императором и великим герцогом была почти как у отца с сыном, а потому и с императрицей их разделяла пропасть.
— Почему вы так добры ко мне?
Когда Саша задала этот вопрос, Каликс ответил именно так.
Он говорил на языке, понятном ребенку, но в его словах звучала абсолютная, искренняя правда:
— Как я могу не беречь тебя, дитя женщины, которая была мне словно мать?
Императрица, бывшая служанка, была для Каликса практически кормилицей. И все же история этой женщины, связанной с двумя ключевыми фигурами, так и не была толком раскрыта в оригинале.
Впрочем, в этом был свой смысл.
Размывать слепую привязанность Саши к Ириан не имело смысла, да и читателям эта героиня была не слишком интересна, так зачем тратить на нее страницы?
И от этого у меня возникло странное чувство, будто я нахожусь не в книжном переплете, а в настоящем, живом мире.
В мире, который крутится не только ради развлечения.
В этот момент раздался приятный голос:
— Леди, я пришел сюда лишь затем, чтобы разоблачить аукцион, служащий для пополнения тайной казны императрицы, и показать, что большинство экспонатов — фальшивки.
Внезапно раздавшиеся слова отдались эхом в тишине.
— Как ты уже догадалась, выбор слуги из дома Риента, скорее всего, был умышленным. Если дело дойдет до твоего похищения, используй этот повод для переговоров и тяни время.
В коридоре, озаренном перламутровым светом, Каликс слегка повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз.
— А я обещаю, что обязательно найду тебя.
Сейчас, глядя в эти глаза, я не могла разглядеть будущее. И все же мой взгляд надолго замер на синих глазах великого герцога.
Время словно замедлило свой ход, рассыпавшись на мешанину мгновений, так что трудно было сказать точно, сколько прошло времени, но одно я знала наверняка.
В эту долгую и одновременно мимолетную секунду мы смотрели друг на друга.
В конце длинной галереи послышался гул аристократов.
— Да сколько еще нам ждать?!
— Нужно поймать преступника... Ох, вашему высочеству и госпоже Риента мое почтение.
Лицо рыцаря, пытавшегося с беспомощным видом утихомирить разъяренных дворян, при виде меня побледнело еще сильнее.
Смутившись, я опустила взгляд и увидела рану на тыльной стороне ладони.
«...Это моя кровь».
Она даже не ссадила, так что я и не заметила.
Пока я незаметно вытирала ее о противоположный рукав, до ушей донесся знакомый голос:
— Госпожа!
К нам подбежала Ириан.
— Вы же обещали, что выйдете сразу за мной!
— Извини.
Пока я стояла повесив нос, Ириан, кусавшая губы докрасна, расстроенно вздохнула.
А затем, опомнившись, склонила голову перед великим герцогом:
— Приветствую ваше высочество. Я Ириан из рода Лафранче.
К слову, это была долгожданная встреча двух главных героев романа!
Исторический момент, о котором в будущем, возможно, будут вспоминать с трепетом, так что я решила тихонько отступить назад...
— Я слышал, леди Риента похвалила ваши картины. С нетерпением буду ждать ваших будущих работ.
«...Э-э?»
Натяжная тишина. Взгляды пересеклись, и между ними натянулась тонкая, готовая вот-вот лопнуть струна напряжения.
Но где же то волшебство, которое должно было возникнуть между ними?