Глава 20
Дворецкий посмотрел на меня с искренней тревогой на лице:
— Неужели Рон в чём-то провинился, барышня?
— Хм, вовсе нет. И когда, говоришь, он должен вернуться?
— Через три дня.
— Передай, чтобы прибыл завтра.
Я почувствовала себя суровым работодателем, хотя, по сути, так оно и было. Просто проверю всё и отправлю его в отпуск ещё на неделю.
— И ещё, могу я взглянуть на его личное дело?
— Да, я сейчас же всё подготовлю.
Я терпеливо успокоила дворецкого, убедив его, что ничего страшного не произошло, и лишь тогда он немного расслабился и с облегчением вздохнул.
Едва добравшись до спальни, я сходу плюхнулась на кровать.
Выставка «Ночь молодых творцов», как и следовало из названия, раскрывала всю свою суть именно с наступлением темноты. И дело было вовсе не в том, что она открывалась поздно вечером, а в том, что в это время устраивался главный аукцион.
По сюжету там должно было кое-что произойти, но со мной всё было в порядке.
«Значит, пусть я немного и устала, встретиться мы сможем».
В полученном досье на Рона не обнаружилось ничего странного, как и в рекомендательном письме, однако одна деталь меня всё же задевала.
Постучав перьевой ручкой по столу, я решила на этом закончить и готовиться к завтрашнему дню.
«Ночь молодых художников» в оригинале была выставкой, которая едва не провалилась с треском ровно посередине сюжетной линии.
Всё потому, что выставленная на ночном аукционе работа оказалась подделкой, а расследование выяснило, что подобные махинации процветали уже больше года.
«Значит, и сейчас тут полно фальшивок. Эта тоже подделка?»
С такими мыслями я разглядывала представленные экспонаты.
Бегло скользнув взглядом по сторонам, я внезапно осознала кое-что странное.
У меня даже не возникло вопроса: «Почему? Ведь по сюжету они должны встретиться гораздо позже». Какое там — я ведь сама перевернула весь оригинал вверх дном…
Но один вопрос всё же не давал мне покоя:
«Разве у Императрицы был хоть какой-то повод заинтересоваться Ириан?»
Теодор Ваначель был, пожалуй, ещё более испорченным, чем господин, которому он служил.
Незначительный род. Дочь виконта. Женщина, продававшая картины.
Императрица судила об Ириан исключительно по этим признакам, но сам Теодор смотрел на вещи совершенно иначе. Для него с самого начала не имело никакого значения, какой у неё характер, насколько знатная у неё семья и как выглядит её лицо.
Потому что он одинаково сильно ненавидел абсолютно всех людей.
Именно в этот момент сюжета в оригинале шёл экстра-эпизод, наглядным образом раскрывающий искренние мысли Теодора Ваначеля.
В романе у него был нечистый мотив: он сблизился с Ириан по приказу Императрицы. И сейчас, судя по всему, происходило то же самое.
Похоже, их разговор подошёл к концу — Теодор развернулся, чтобы уйти. Оставшись одна, Ириан повернула голову и тут же заметила меня.
— Ах, госпожа!
Ириан радостно подбежала ко мне.
— Если бы вы предупредили меня заранее, я бы вышла встретить вас.
— Всё в порядке. Мы ведь и так встретились.
Ириан улыбнулась так широко, что у неё на щеках вырисовались очаровательные ямочки.
— Могу я провести для вас экскурсию и рассказать о работах?
— Если ты не занята, Ириан, то я с радостью.
— Я совершенно не занята! Конечно, первым делом мне хотелось бы показать собственную картину, но… Позвольте представить вам бюст маркиза Ваначеля.
«…Ага».
Едва я взглянула на этот бюст, как разрозненные, казалось бы, события из оригинала мгновенно сложились в моей голове в чёткую и понятную мозаику.
Старшая дочь герцогского дома Линикс и фактическая правительница императорского двора.
Несмотря на это, Императрица, как ни странно, постоянно испытывала финансовые трудности. Это была её хроническая проблема, а причиной тому являлся её собственный отец — герцог Линикс.
При чтении книги меня всегда удивляло: почему с её-то характером Императрица не избавилась от герцога Линикса гораздо раньше?
В середине оригинала наступил момент, когда Эрцгерцог наконец проявил искреннюю привязанность к своему племяннику — а не просто использовал ребёнка как инструмент для захвата власти. Императрица, которая выжидала удобный случай, чтобы устранить мальчика, приходила в бешенство от мысли, что её планы могут сорваться.
Поводом для проявления этой истинной заботы, разумеется, послужили козни самой Императрицы. Именно тогда жизнь Саши оказалась под угрозой.
«Если подумать, происходящие сейчас события один в один повторяют тот случай, разница лишь в деталях».
Императрица приказала утопить ребёнка в озере, а Эрцгерцог, не колеблясь ни секунды, бросился в воду, чтобы спасти его. Совпали и мотивы, и слухи.
Так что со стороны Императрицы вполне логично было ускорить реализацию своего плана.
Чтобы собрать как можно больше средств, она приказывает продать шедевр молодого маркиза. Разумеется, поскольку это работа самого маркиза, вырученные деньги официально направлялись на благотворительность, но на самом деле должны были осесть в кармане Императрицы.
— Говорят, он создал его, когда ещё был юным маркизом. Ему было около шестнадцати — разве это не невероятно? — восхитилась Ириан.
Я оторвала взгляд от бюста.
— И не говори.
Из-за невероятно изящных и плавных линий считалось, что скульптура была высечена на одном дыхании, но на самом деле мастер доводил её до совершенства в течение долгого времени.
В романе я просто пролистала эти страницы, не придав им значения, но сейчас мне стало не по себе — казалось, будто я подсмотрела чужую сокровенную тайну.
— А теперь покажи мне свою картину, Ириан.
— Да, конечно! — звонко и напевно ответила она.
Не в силах скрыть радостного волнения, девушка повела меня за собой.
И всё же… Как именно ситуация дошла до того, что всё вокруг едва не взлетело на воздух?
«Хм-м…» — я задумчиво наклонила голову.
Гостиную заливал яркий полуденный свет.
Саша взглянул на длинные и угольно-чёрные ресницы дяди, которые не теряли своего глубокого оттенка даже под лучами солнца.
«Шарль такая светлая и сияющая… Может, поэтому ей так нравится чёрный цвет дяди?»
— Что там дальше, Саша?
— Ах, да! Дальше: «Вчерашняя лябника была очень вкусной. Я хочу поесть её вместе с Шарль».
Перо, выводившее безупречные и изящные буквы, замёрзло на полуслове. На губах Каликса заиграла едва заметная улыбка.
— Ты имел в виду клубнику?
— А?
— Тогда давай не будем писать с самого начала правильно, а зачеркнём «лябнику» и сверху напишем «клубнику». Мне кажется, леди больше понравится твой вариант.
— А-а, нет, дядя! Пожалуйста! — умоляюще протянул Саша, едва не плача.
Мальчик, который изо всех сил старался казаться взрослым и рассудительным, теперь в панике переминался с ноги на ногу — ведь он сплоховал перед человеком, в чьих глазах больше всего хотел выглядеть взрослом.
— Вы же напишете всё правильно, правда? Ведь правда?
— Хм, дай-ка подумать…
— Дядя…
Саша уже успел понять, что Каликс бывает весьма подшучливым и дразнящим.
Но эта его черта нравилась мальчику куда больше, чем прежняя недосягаемая безупречность, из-за которой к нему было страшно даже подойти.
Xотя когда дядя так подразнивал его, Саша всё равно ужасно волновался.
— Найди карточку с клубникой, Саша. Она красная — такая же, какую ты с удовольствием ел вчера.
Эти карточки с картинками и подписанными под ними словами Каликс тоже сделал сам.
Саша своими маленькими ручками принялся усердно перебирать карточки, пока не нашёл нужную. Внимательно сравнив буквы орлиным взором, мальчик облегчённо и смущённо улыбнулся.
— А дальше?
— На этом всё. Спасибо за помощь, дядя.
Крошечная ручка уже крепко сжимала перьевую ручку.
Каликс посмотрел на склонившуюся головку ребёнка, с головой ушедшего в выведение букв, и вдруг перевёл взгляд на дверь.
— Саша, ты сможешь побыть один с сэром Джеем?
— Да.
— Как нужно поступать, если понадобится позвать слугу?
— Позвонить в этот колокольчик.
— Правильно.
Ещё раз погладив Сашу по голове, Каликс вышел из гостиной.
Как и ожидалось, его поджидал Риван.
— Прибыло письмо из герцогства Байер.
Прочитав короткое послание, Каликс остался бесстрастным.
Риван занервничал.
— Что там пишут? Среди той шайки тогда был и молодой мастер Байер. Но поскольку он прибежал к Вашему Высочеству и сообщил о ситуации, мы не стали отправлять письмо с протестом.
— Пишут, что хотят принести извинения Саше.
Прищурившись, Каликс шагнул вперёд. Идя за ним, Риван сдержанно прошептал:
— Что? Неужели герцог Байер не давал отдельного приказа молодому мастеру?
В этом происшествии и впрямь оставалось слишком много невязок.
Герцогство Байер. Семья, защищавшая север и почитавшая воинское искусство, в силу своей специфики не цеплялась за власть.
Несмотря на статус герцогского дома, они обычно безвылазно сидели на севере и спускались в столицу только на светский сезон или по особым делам.
Нынешний герцог Байер, Элайджа Байер, обладал ровно таким же характером.
А значит, он ни за что не стал бы примыкать к фракции императрицы.
В отличие от озадаченного Ривана, Каликс сохранял хладнокровие. Он без труда понял причинно-следственную связь.
— Преобладает мнение, что Лукас Байер слишком кроток для рода Байер.
Мягко говоря — кроток, хотя многие выражались прямее, называя его слабохарактерным.
Из-за того что род герцога Байера славился своей несокрушимой духом натурой, малейшее отсутствие хладнокровия воспринималось окружающими куда ярче.
— Но если принц боится молодого мастера Байера, вассалам Байеров придётся пересмотреть своё мнение, не так ли?
— Они подумают, что он не просто кроток, а способен действовать как настоящий Байер, когда это необходимо. Значит, они хотели использовать этот случай, чтобы изменить представление о молодом мастере.
— Предложил ли это сам герцог Байер, нам ещё предстоит узнать, Риван.
Тем временем они дошли до кабинета.
Стоило Рибану закрыть за ними дверь, как Каликс медленно прикрыл глаза. В отличие от того мягкого тона, каким он только что разговаривал с ребёнком в гостиной, сейчас его лицо выражало неприступность и холодную отстранённость, подобную монолитной крепостной стене.
— Как продвигается расследование в отношении императорской наложницы?
Официально считалось, что она скончалась, но в её смерти оставалось слишком много темных пятен, чтобы просто поверить в это.
Каликс опустил взгляд голубых глаз на письмо от неизвестного отправителя, доставленное ровно месяц назад, которое он перечитывал уже, пожалуй, в сотый раз.