Глава 61
Джошуа узнал о дружбе Агарета с Икарусом гораздо раньше, чем предполагал.
Эта парочка уже успела прославиться в академии. Разумеется, известность их была далеко не положительного толка: порой дурная слава за ошибки догоняет человека куда быстрее, чем признание заслуг.
После торжественной церемонии поступления все отправились в столовую. Когда Джошуа с спутниками вошел внутри, обеденный зал уже был забит до отказа. В глазах Джошуа это место больше походило на огромный роскошный ресторан с пышным убранством и изысканными блюдами. Все здесь было обустроено так, чтобы вместить каждого учащегося. В обычные дни для студентов каждого курса выделялось свое время приема пищи.
Студенты, уже находившиеся в зале, повернули головы к только что пришедшим первокурсникам.
— Смотрите-ка… Агарет и Икарус снова вместе?
— И чего они липнут друг к другу? Пфф.
— Знаешь, я слышал слух, что они вообще живут в одной комнате.
— А разве академия сделала это не намеренно? Должно быть, их поселили вместе, потому что они единственные два дурака, которых не перевели на второй курс.
— Опасаются, что их глупость передастся другим студентам?
Джошуа поморщился, наблюдая за тем, как громко хохочут студенты, словно ничуть не смущаясь своего поведения.
«Я уверен, что никогда раньше не видел этого Агарета, но почему Икарус так с ним близок?»
Послушав разговоры вокруг, Джошуа наконец понял, что связывает эту двоих.
В Императорской академии Авалон было шесть курсов. Помимо выпускного экзамена, студент должен был сдать переводной экзамен, чтобы перейти на следующий год обучения. В случае неудачи академия давала второй шанс — нужно было всего лишь остаться на второй год. Однако провал двух переводных экзаменов означал исключение.
«Не понимаю», — пробормотал про себя Джошуа, взглянув на Икаруса.
Зная о способностях Икаруса, он искренне поражался происходящему. Гений, чей интеллект считался лучшим в империи, провалил какой-то переводной экзамен?
«Что, черт возьми, произошло?»
Джошуа все глубже погружался в свои мысли, когда прямо перед ним выросли трое студентов. Выглядели они угрожающе, хоть Джошуа и не сразу обратил на них внимание.
На их форме красовались желтые ленты. Курсы в Императорской академии различались по цвету лент: по мере продвижения в учебе они менялись с белого на желтый, зеленый, синий, красный и, наконец, черный. Иными словами, эти студенты только что перешли на второй курс.
— Что это еще за компания? Незаконнорожденный сын графа Дугласа и простолюдин!
«Незаконнорожденный сын?»
Джошуа поморщился, а стоящий посередине юноша с узкими глазами нахмурился. Выглядел он так, будто ходил с закрытыми глазами.
Джошуа становилось все труднее оставаться незамеченным.
Единственные два студента, провалившие недавний переводной экзамен: один — простолюдин, чье происхождение привлекало всеобщее внимание; второй — бастард, рожденный в результате измены, которого не признавала собственная семья. И, не учитывая ничьего мнения, их троих поселили в одну комнату. Как тут не привлекать внимания?
«Проклятье… Неважно, какую дрянь они творят, из-за их статуса им все равно будут аплодировать. А вот тех, кто родом ниже, будут критиковать, даже если они добьются успеха».
Джошуа был в замешательстве. Он не мог притвориться незнающим, ведь твердо решил переманить Икаруса на свою сторону. Иными словами, ему придется терпеть насмешки и презрение окружающих.
«И все же мне это не нравится».
Джошуа слишком часто сталкивался с презрением в своей жизни и давно от этого устал. Он не хотел больше терпеть подобные выпадки.
«Может, просто выбить из этих пацанов всю дурь?»
Мысли Джошуа уже готовы были выйти из-под контроля, когда Агарет наконец подал голос. On повернулся к юношам и глуповато улыбнулся:
— Разве это не потому, что мы друзья?
— Друзья? Ха-ха!
— Два неудачника живут в одной комнате… Разве это не значит, что вы влюблены друг в друга?
Ответ Агарета вызвал взрыв хохота.
Пока парни по обе стороны громко смеялись, узкоглазый юноша в центре, пристально наблюдая за лицом Агарета, тихо произнес:
— Сколько тебе лет, что ты все еще болтаешь о друзьях? Что за чушь, Агарет фон Дуглас...
— ...
— Ты исчез на несколько лет, граф так волновался. А теперь ты остался на второй год. Какое позорище для семьи, не так ли?
Юноша с узкими глазами с презрением посмотрел на Агарета и повернулся, чтобы уйти.
— Ты навсегда останешься таким. До конца своих дней будешь куском мусора… Мне стыдно, что я когда-то был твоим другом.
Икарус заметил странную ухмылку Агарета и гневно шагнул вперед:
— Не слишком ли это чересчур, молодой господин Амару?
Услышав взволнованный голос Икаруса, узкоглазый юноша по имени Амару остановился.
— Как ты смеешь! — прорычал Амару.
Парень справа сделал шаг вперед и рявкнул на Икаруса:
— Идиота кусок! Как смеет никчемный мужик проявлять такое неуважение к наследнику дома Стен!
«Семья Стен?»
Глаза Джошуа блеснули, когда он услышал знакомое имя.
Граф Стен. Один из всего лишь одинз из пяти Мастеров в Империи. Ари брон Стен был известен как Мастер Рапиры, а также прославлен как «кукловод поле боя». Его фехтование легкой и узкой рапирой считалось настоящим искусством. Говорили, что даже те, кто хотя бы раз видел его с клинком в руках, были заворожены великолепием и красотой его мастерства.
А те, кого пленял его меч во время боя…
«Говорят, они видели то, что недоступно простым смертным…»
Долгое время существовал предрассудок, что из-за меньшего веса и толщины по сравнению с традиционным длинным мечом рапира используется в основном женщинами, которые от природы слабее мужчин. Однако те, кто считал графа Стена слабым, давно отправились на тот свет. Владение мечом графа Стена называлось «Изменчивостью». Это было постоянно меняющееся искусство фехтования, воплощавшее в себе тысячи обличий.
«А ведь и правда, теперь, когда я присмотрелся, он очень похож на своего отца».
Джошуа однажды видел меч графа Стена в деле. В своей прошлой жизни граф Стен был могущественным человеком с седыми волосами и широким взглядом, пронзавшим поле боя верной рапирой, и этот юноша выглядел точь-в-точь как он.
— Для меня оскорбление моего друга — это оскорбление меня самого, Данкин пол Доназ! Ты дерзнул перебить его, не дав закончить предложение, так что заслуживаешь наказания!
— Что за бред собачий!
Икарус уже собирался крикнуть что-то в ответ, но в последний момент сдержался и проглотил слова.
Студенты в обеденном зале обступили их с любопытными минами, постоянно переглядываясь. Данкин, стоявший справа, странно усмехнулся, наблюдая за тем, как Икарус покусывает нижнюю губу.
— Что ты имеешь в виду под бредом?
— Я не сказал и не сделал ничего, что могло бы оскорбить тебя или твою компанию! На что конкретно ты намекаешь? — ответил Икарус.
— Ты спрашиваешь, потому что правда не понимаешь?
— ...
Усмешка Данкина стала еще шире.
— Ты, низкородный ублюдок, пытаешься совать нос не в свое дело и встревать в разговор, к которому не имеешь никакого отношения… — Данкин принюхался. — Ты дышишь тем же воздухом, что и мы. Разве это само по себе не абсурд?
— ...
— Если это не оскорбление, то что тогда?
Икарус задрожал от обиды.
Данкин продолжал свысока смотреть на него:
— Люди выращивают скот и съедают его, когда приходит время. Для нас ты — тот же скот. Как же не прийти в ярость, когда какая-то домашняя скотина пытается соперничать с человеком?
— Ах ты…
Икарус обычно отличался хладнокровием, но сейчас его лицо вспыхнуло. Слова и поведение Данкина оскорбляли не только его самого, но и его родителей.
— Ха-ха-ха! А ведь приятно сказать это вслух.
— Это точно… Честно говоря, в прошлом году было куда тяжелее… Нас заставляли учиться вместе с простолюдинами. Особенно с таким никчемным дерьмом, как ты.
— Неужели ты и правда возомнил себя дворянином только потому, что тебя усыновил барон, чье имя даже никому не известно?
— Я даже не знаю барона, который тебя усыновил.
Град насмешек беспрестанно бил по ушам Икаруса. Униженный юноша дрожал от гнева, а Данкин продолжал с наслаждением смотреть на него свысока.
Агарет стиснул зубы и сердито пробормотал:
— Амару! Не слишком ли вы перегибаете палку?!
Неуклюжий Агарет часто глупо улыбался, чтобы сгладить острые углы, но даже он с трудом справлялся с этой ситуацией.
— Ты вступаешься за него, потому что он твой друг?
— Отлично проводите время вместе, вы прямо-таки идеальная пара.
— А слухи о том, что вы крутите роман — правда? Я имею в виду, ваше происхождение, тот факт, что вы оба остались на второй год… Это просто союз, заключенный на небесах.
— Тогда нам не стоит подходить к ним слишком близко. Я слышал, что глупость заразительна. Ха-ха-ха-ха!
Агарет помрачнел, а Джошуа тяжело вздохнул, продолжая наблюдать за происходящим.
«Мой план сидеть тихо потерпел полный крах».
Ситуация не оставляла выбора. Джошуа уже привлек к себе внимание, просто находясь рядом с Икарусом и Агаретом. Если вокруг Икаруса всегда творится подобное, Джошуа лучше заранее и открыто встать на его сторону.
«Чувствую себя так, словно вмешиваюсь в детские разборки, но…»
Лицо Джошуа застыло. On был в ярости, хотя и не показывал этого. В конце концов, жизнь самого Джошуа до недавнего времени мало чем отличалась от жизни Икаруса и Агарета.
«Я убедился, что они относятся к людям как к скоту».
Джошуа сделал шаг вперед, и на его губах появилась искривленная ухмылка. Воспоминания о жизни в конюшнях вспыхнули в его памяти, когда терпение окончательно лопнуло.
Дело было не только в герцоге Агнусе. Аристократы этого континента относились ко всем крестьянам одинаково. Это были не просто предрассудки Джошуа — таковой была реальность. Жаждущие власти дворяне часто игнорировали важность разнообразия. Они стремились подавить в нижних слоях любое желание бунтовать, вечно опасаясь потерять свои привилегии.
«Вы все одинаковы, так что я уничтожу это ваше мировоззрение».
Джошуа уже собирался впервые открыть рот, как вдруг…
— В-Ваше Высочество?!
— Ваше Высочество!
— Боже мой, почему Ваше Высочество здесь?
Со стороны собравшейся толпы донесся громкий шум.
Из толпы вышел статный юноша. Его золотые глаза были яркой отличительной чертой императорской семьи. Похоже, следуя правилам академии, даже принц не привел с собой в столовую рыцарей.
Статный юноша подошел к Джошуа и ослепительно улыбнулся:
— Я так и знал, что это ты.
Вид Джошуа заставил окружающих напрячься — перемена в выражении его лица была слишком очевидной. В противоположность ему, золотые глаза принца сияли от искреннего восторга.
Да, тот самый статный золотоокий юноша, принц, который только что появился…
— Кайзер бен Бриттен, — с мрачным видом процедил Джошуа.