Глава 1476. Небесный Преподобный Юй и Лань Юйтянь

Глава 1476. Небесный Преподобный Юй и Лань Юйтянь

Вей Суйфен и остальные не знали, что произошло в Зале Ароматов, но Цинь Му скрежетал зубами — очевидно, досталось ему крепко.

Проверяя раны Одноногого, он указал спутникам расположение Нефритовой Столицы Дворца Предков и распорядился:

— Идите первыми. Доставьте Зал Ароматов в Нефритовую Столицу, пробудите печати и немедленно уходите. Ни в коем случае не задерживайтесь.

— Не беспокойся, я бывал в Нефритовой Столице, — быстро откликнулся Шу Цзюнь. — До самых глубин не добирался, но общую расстановку знаю. Со мной не заблудитесь.

Вей Суйфен свернул Зал Ароматов, и двое стремительно умчались.

Цинь Му достал травы, сварил пилюли и дал Одноногому. Тот дышал слабо и прерывисто: пронеся Цинь Му на спине сквозь печати Зала Ароматов, он надорвал жизненные силы и повредил самую суть. Лечение немного выправило его состояние, но до полного восстановления было ещё далеко.

Цинь Му приготовил ещё несколько порций, рассортировал их и передал бабушке Сы, объяснив, когда и какие давать Одноногому.

Не успела бабушка Сы удивиться, как Цинь Му протянул Яньʼэр Свод Стекляного Лазурного Неба, извлёк из вертикального зрачка души Южного Божества, Светлого Императора и остальных и поручил Лань Юйтяню и Сюй Шэнхуа о них позаботиться.

Бабушка Сы побледнела, дёрнула его за рукав и тревожно проговорила:

— Муʼэр, не пугай меня. Неужели в зале ты получил смертельную рану?

Цинь Му покачал головой.

— Попал в ловушку. Бабушка, в ближайшие дни мне придётся погрузиться в сон и буддийскими практиками противостоять натиску Изначального Святого из Всеобъемлющего Дворца. Охраняйте мой покой. Если увидите, что все мои отражения во сне начали бубнить сутры…

Он помедлил, достал божественный лук и протянул бабушке Сы. Стиснув зубы, договорил:

— …убейте мою изначальную душу!

Бабушка Сы изменилась в лице и отшвырнула лук.

— Даже если изначальную душу уничтожат, я не умру! — поспешно перехватил Цинь Му. — Можно заново собрать души; в худшем случае потеряю наработки и начну сначала. Но если Изначальный Святой через меня выберется из Зала Ароматов, даже Десять Небесных Преподобных сообща его не одолеют! Бабушка, если дойдёт до крайности, стреляй без колебаний!

Лицо бабушки Сы стало непроницаемым. Молча подобрав лук, она протянула его Слепому. Тот принял, задумался на мгновение и покачал головой:

— Я не смогу.

Он хотел передать лук Немому, но и тот отказался:

— Не смогу поднять руку на ребёнка, которого вырастил…

— Тогда я.

Бабушка Сы отобрала лук, глубоко вздохнула и отрезала:

— Когда-то я нашла Муʼэр и принесла домой. Мне и стрелять. У меня сердце жёсткое!

Она шумно перевела дух — очевидно, сердце у неё было далеко не таким жёстким, как она утверждала.

Цинь Му повернулся к Лань Юйтяню.

— Сливаться ли с собственной остаточной душой, решать только тебе. Никто другой не вправе сделать этот выбор за тебя.

Лань Юйтянь помедлил и кивнул.

Яньʼэр приняла душу Южного Божества — Алой Птицы. Мать и дочь наконец встретились, и разговорам не было конца.

Лишь душа Светлого Императора бесприютно парила над незнакомой землёй.

— Где это? Разве я не умер?

Он оглядел небо и землю. Мир был совершенно чужим: Светлый Император даже не представлял, сколько времени минуло с его гибели и как он оказался здесь.

— Не уходите отсюда!

Дорогу ему преградила маленькая девочка. Задрав голову, она затараторила звонким, как колокольчик, голоском:

— Это Сто Тысяч Священных Гор — место, куда не дотягивается Юду! Вы — призрак, и стоит вам покинуть эти горы, Граф Земли утащит вас в Юду! Вас ведь держали в Зале Ароматов? Значит, при жизни вы натворили много плохого! Граф Земли всыплет вам плетьми по одному месту!

Светлый Император не знал, плакать ему или смеяться. Остановившись, он спросил:

— Ты кто такая? С чего вздумала преграждать путь нам?

— Меня зовут Хуа Сюаньсю, а это Вэнь Юань — мой старший соученик.

Девочка подтащила миловидного юношу и с улыбкой продолжила:

— Он молодой наследник Небесного Святого Культа! Через несколько лет аттестации сможет принять титул владыки. Правда, по нашим правилам наследнику лучше бы одолеть старого владыку, тогда восхождение будет законным. Боюсь, у Вэнь Юаня такой возможности не будет: наш старый владыка ещё ого-го…

Патриарх Вэнь Юань вздохнул:

— Это дурной обычай, из поколения в поколение его передавали владыки, ошибочно толковавшие учение Патриарха Вея. Теперь он вернулся, и правило упразднено. Светлый Император, плотского тела у вас больше нет, вы сейчас призрак. Лучше оставайтесь здесь. Когда владыка проснётся и разыщет осколки вашей прежней плоти, он сможет воссоздать тело и вернуть вас к жизни.

Светлый Император невольно проникся к ним симпатией: уж больно трогательной была эта пара.

— Я всего лишь бесприютный призрак, у меня ни гроша за душой. Позвольте хотя бы передать вам моё заветное искусство в знак благодарности…

Хуа Сюаньсю и Вэнь Юань переглянулись и в один голос спросили:

— Безупречную Сокровенную Технику Создания?

Светлый Император оторопел. Кивнув, он подумал с недоумением: «Даже детям известна моя Безупречная Сокровенная Техника Создания? Какая сейчас эпоха? Неужели мой сокровеннейший секрет стал товаром на каждом углу?»

— Мы уже её практиковали.

Вэнь Юань подумал и добавил:

— Кстати, владыка как-то упоминал, что вас убили именно потому, что ваша Безупречная Сокровенная Техника Создания не распространяется на изначальную душу: при обращении в трёхголового и шестирукого душа не менялась вместе с плотью. Раз уж вы сейчас никуда не денетесь, мы передадим вам Неумирающее Божественное Сознание Трёх Изначальных Духов Багрового Императора.

Светлый Император вытаращил глаза. Голова шла кругом; он машинально кивнул, но тут же опомнился:

— Юные даосы, скажите, какая сейчас эпоха?

— Вечный Мир! — в один голос ответили Хуа Сюаньсю и Вэнь Юань.

***

А Лань Юйтянь тем временем смотрел на другого себя — на Небесного Преподобного Юя. Сейчас тот был лишь клочком остаточной души, хранившим его воспоминания миллионолетней давности. Слиться с ней и стать Небесным Преподобным Юем? Мысль вызывала сомнение.

Небесный Преподобный Юй тоже глядел на него. Два юноши были почти неотличимы, разве что Лань Юйтянь чуть полнее — с Яньʼэр рядом похудеть было решительно невозможно.

На лице Юйтяня ещё угадывалась детская мягкость, тогда как Небесный Преподобный Юй выглядел куда взрослее. Впрочем, его силуэт был призрачным — ни плоти, ни крови, лишь жалкие лоскуты изувеченной души.

Лань Юйтянь растерянно всматривался в прежнего себя. Души были одной природы, и его собственное сознание родилось из того же тела, и всё же он чувствовал: он не Небесный Преподобный Юй.

Небесный Преподобный Юй, казалось, уловил его замешательство и мягко улыбнулся:

— Расскажешь, как ты жил все эти годы?

Лань Юйтянь помедлил и кивнул.

Они сели на краю обрыва, живой юноша и осколок души, и Лань Юйтянь неторопливо заговорил.

О том, как он очнулся, начисто лишённый памяти; как Небесный Преподобный Ю забрал его в Юду, а потом вывел обратно и доверил Цинь Му; как Цинь Му возил его по академиям и школам, где он осваивал азы рун.

О том, как Цинь Му передал его на попечение старикам из деревни Калек и он учился у каждого из них; как грянула катастрофа Вечного Мира и он вернулся в Юду; как после катастрофы Одноногий выкрал его оттуда.

Только сейчас Лань Юйтянь осознал, до чего пестрой и необыкновенной была его жизнь.

Дойдя до странствий, в которых он постигал Дао, набирал учеников и заводил друзей, он невольно заулыбался и, запинаясь, принялся объяснять остаточной душе собственные причудливые техники и озарения.

Потом, загибая пальцы, перечислил учеников и вспомнил друзей: как большеголового Шу Цзюня поймал Целитель и замочил их обоих в лечебных чанах для опытов; как Сюй Шэнхуа внешне невозмутим, зато в груди у него пылает горячее сердце; как даос-мастер Линь Сюань за степенностью прячет лукавство; как упрямец Ван Мужань, небожитель из Маленькой Нефритовой Столицы, ни на шаг не отступает от своего пути; как дочь Южного Божества Яньʼэр обожает за всеми ухаживать; как Император-Основатель Цинь Е одержим мечом; как Цинь Фэнцин думает только о еде и часами рассуждает с ним, что и как вкуснее приготовить…

Интересных людей на его пути встретилось столько, что посреди рассказа он то и дело смеялся вслух.

Сам не понимая, откуда берётся столько слов, он говорил и говорил. Небесный Преподобный Юй был его же остаточной душой — и всё же казался не собою, а самым близким из старших братьев.

Небесный Преподобный Юй тихо слушал и улыбался. Лань Юйтянь проговорил до заката, но так и не закончил — и продолжал, пока на востоке не забрезжил рассвет.

Восток побелел.

— А опасности тебя не настигали? — спросил Небесный Преподобный Юй.

— Брат взял всё на себя.

Лань Юйтянь обернулся на погружённого в сон Цинь Му и тихо проговорил:

— Он нёс всё. Какой бы ни была опасность, он брал её на плечи. Хотел, чтобы я спокойно постигал Дао и раздоры меня не касались, не затягивали. Я знаю, чего он хотел…

— Знаешь…

Небесный Преподобный Юй откинулся назад, упёрся ладонями в землю, посмотрел на бледнеющее небо и повернулся к Лань Юйтяню с улыбкой:

— Моя судьба была иной. До Эпохи Дракона Хань род людской тонул в бедствиях, выжить было подвигом. Я так мечтал, чтобы кто-нибудь взвалил все эти страдания на себя — герой, который встанет впереди. Но такого героя не нашлось. Тогда я поднялся сам: раз некому — значит, мне.

Глаза его были полны живого света. Он говорил о годах мучений так, будто рассказывал о пустяке, и голос звучал негромко:

— Мне приходилось выкладываться до предела: и собственную мощь наращивать, и одновременно думать, как поднять людей, как сделать их сильнее, как в тысяче безнадёжных тупиков отыскать единственную лазейку к жизни. Я всё время чувствовал усталость — и телом, и сердцем. Ради этой мечты я отказался от собственного пути Дао и ждать, пока из рода людского поднимутся новые сильные.

Он поднялся, раскинул руки навстречу восходящему солнцу и проговорил:

— Тебе повезло больше. В эту эпоху встали многие — герои, храбрецы. Они взяли на себя бремя, они идут по тяжкой дороге вместо тебя. Ищущий Дао Лань Юйтянь… ты и есть настоящий Лань Юйтянь!

Его силуэт медленно таял, и воспоминания рассеивались, как дым на ветру.

Он обернулся, посмотрел на Лань Юйтяня и улыбнулся — чисто, безмятежно.

— Настоящий Лань Юйтянь — не я. Я лишь тот Лань Юйтянь, которого подавила и исказила его эпоха. Небесный Преподобный Юй — всего лишь один отрезок памяти Лань Юйтяня.

Он помахал рукой, прощаясь с собою из другой эпохи.

Лань Юйтянь вскочил, но Небесный Преподобный Юй уже стремительно исчезал. Остался лишь мягкий, тёплый голос:

— Эта память станет обузой — она превратит тебя в прежнего меня. Пусть воспоминания о прошлом канут в небытие вместе с историей…

Лань Юйтянь протянул руку, но не успел — пальцы сомкнулись лишь на нескольких нитях остаточной души.

Тонкие нити, отозвавшись на его душу, скользнули в тело и слились с ним.

Лань Юйтянь смотрел на поднимающееся солнце и не замечал, как слёзы катятся по щекам.

Ему казалось, будто он что-то потерял и что-то обрёл.

Он зашагал навстречу солнцу. Свет становился всё ослепительнее; заслонив глаза ладонью, он увидел Цинь Му — тот сидел на земле, и слои сновидений расходились от него кругами.