Глава 1474. Никак не отвяжешься

Глава 1474. Никак не отвяжешься

— Невежественный мальчишка. Пустые слова.

Три наставника не выказали ни тени тревоги.

— Ты уцелел лишь потому, что великий мастер вручил тебе лист Дао-дерева, но одолеть меня даже не мечтай. Моё учение превыше всего, и судьба сама привела тебя ко мне. Любой другой давно бы пал на колени.

Один из наставников коснулся указкой воздуха, и в пустоте развернулась картина.

— Вот как вели себя повелители вашего мира, встретив меня. Даже они склонили головы, а ты не ведаешь своего места.

Цинь Му всмотрелся: на картине были Тай-Ди, Гун Юнь и другие Создатели вместе с древними богами, а среди них и Небесный Император Тай-Чу. Судя по всему, картина запечатлела их поход в Нефритовую Столицу.

Шу Цзюня, Бо Яна и Лун Сяо на картине не было — видимо, те пошли другой дорогой и не наткнулись на Зал Ароматов.

Книжник сидел под Дао-деревом, а Тай-Ди и остальные стояли перед ним на коленях, вымаливая великое учение. Даже древние боги склонились. Лишь Небесный Император Тай-Чу, стоя поодаль, холодно наблюдал за происходящим, не скрывая презрения к Тай-Ди.

Картина была до жути живой: каждое выражение лица, каждый взгляд, каждое движение мысли казались настоящими, и усомниться в подлинности было трудно.

Значит, Тай-Ди, Гун Юнь и остальные действительно поклонились Изначальному Святому Всеобъемлющего Дворца, прося передать наивысшее учение.

Вот только передал ли?

«Неужели то, что Тай-Ди сумел выстроить Абсолютную Пустоту божественного сознания, вложив отпечаток в предельную пустоту, связано с этим Изначальным Святым?»

Цинь Му задумался. Абсолютная Пустота божественного сознания Тай-Ди была глубоко ущербной. Он вложил отпечаток сознания в предельную пустоту, взрастил Дао-дерево, цветок Дао и плод Дао, но до совершенства так и не дотянулся.

Его постижения в сфере Дао оставались посредственными, ни высоко, ни низко, да и силу он набрал не собственным трудом, а жертвоприношениями других Создателей.

«Скорее всего, передавая учение, Изначальный Святой нарочно вплёл ловушки и оставил изъяны. Тай-Ди уходил всё дальше по кривому пути: сила росла, но с каждым шагом отдалялся от истинного Дао.»

Цинь Му, разгадав суть, усмехнулся, и в глазах его блеснул огонёк.

— Тогда за что же они тебя запечатали? — спросил он с улыбкой.

Другой наставник ответил:

— Долгая история. Зайди, сядь, расскажу.

Цинь Му расхохотался и, вскинув лук, выстрелил.

— Можешь не рассказывать, я и сам знаю! Они попались на твой крючок: получив по указке, стали марионетками, которые помогают тебе вырваться! Твоё «наивысшее учение» наверняка строится на вере и поклонении, именно через них ты обретаешь Дао. Тай-Ди поверил тебе, и ты загубил его путь!

Три наставника взмыли в воздух и обрушили указки на стрелу, но сияние её было столь чудовищным, что все три указки не сумели её остановить.

Вжух!

Вонзившись в осколок Абсолютной Пустоты, стрела сбила цветок Дао с Дао-дерева, и один из наставников с хлопком исчез.

Ещё два выстрела снесли два плода Дао, и оставшиеся наставники растворились.

В школе воцарилась тишина, и Лань Юйтянь, Одноногий и остальные вновь пришли в себя.

Цинь Му обрушил Свод Стекляного Лазурного Неба на школу, разнёс её в щепки и ворвался внутрь, чтобы вытащить пленников.

— Освободил их наверняка Тай-Чу! — крикнул он со смехом. — Единственный, кто не поддался морочению. Потому они и запечатали тебя, чтобы не вырвался!

Но цветок и плоды Дао взвились обратно на дерево, и три наставника, возникнув вновь, накинулись в ярости.

— Не ценишь добро, так знай — сегодня не отступлюсь!

Три указки замелькали, и почти никто не устоял: Лань Юйтянь и остальных перещёлкали заново, заставив покорно забубнить нараспев.

Цинь Му успел выхватить нескольких, но стоило указке хлестнуть, как те послушно побрели обратно.

Три наставника осыпали его ударами: три указки били градом по макушке. Но лист Дао-дерева Тай-И на межбровье держал защиту, и указки лишь наставили шишек.

Сменив тактику, наставники принялись поддевать лист указками.

Цинь Му прижал ладонью ко лбу, а другой рукой взмахнул Сводом.

Внезапно осколок Абсолютной Пустоты раздулся и хлынул на него. Книжник под деревом поднялся, готовый убить лично.

Цинь Му пришлось отступить.

Школа восстановилась, и книжник вернулся под дерево и снова уселся с книгой, лишь время от времени поглядывая на Цинь Му.

Осколок Абсолютной Пустоты вновь свернулся в картину и повис на стене.

Прошло немного времени, и Цинь Му снова выстрелил, сбив плоды Дао и цветок. Три наставника взбесились. Стоило плодам и цветку сорваться с ветвей, как наставники исчезали, и Цинь Му врывался внутрь за пленниками. Но едва плоды и цветок возвращались на дерево, наставники налетали обратно в ярости, устраивая новую кутерьму: Лань Юйтянь, Одноногий, Светлый Император и остальные опять усмирены, сидят и бубнят.

Цинь Му отступил за порог, перевёл дыхание и снова натянул тетиву.

— Паршивец!

Книжник под деревом не выдержал: вскочив, свернул книгу в трубку и ткнул ею в сторону Цинь Му.

— Ты когда-нибудь угомонишься?! Не будь я заперт здесь, одним листком прихлопнул бы тебя как муху!

На Дао-дереве цветок Дао и плоды Дао бешено расщеплялись, и из каждого вываливался новый наставник. Целая орда хлынула из школы, бросившись на Цинь Му.

Но за стенами школы они были ему нипочём.

Раздался гул.

Развернув Область Духовного Эмбриона и Божественных Сокровищ, Цинь Му перехватил Свод как молот и обрушил его на армию наставников. Он крушил их одного за другим и перемалывал в пыль.

Мощь Свода была чудовищной: не только наставники, но и сам Зал Ароматов заходил ходуном, а строения перемалывало в труху.

Но зал восстанавливался с той же скоростью, с какой рушился, и сколько бы Цинь Му ни громил, всё возвращалось на место.

Наставники прибывали волна за волной, и указки мелькали, без промаха били по макушке.

От ударов у Цинь Му звенело в голове, и он озверел. Он перестал защищаться, бросил все силы в Свод и принялся крушить наставника за наставником.

Из плодов Дао хлестал поток, подобный приливу. Многие прорвали оборону, добрались до лица и пытались сорвать лист на межбровье.

Ещё мгновение, и сорвут, но за спиной Цинь Му поднялась изначальная душа и накрыла ладонью его лоб.

Взвыв от злости, наставники обрушили указки и на тело, и на душу, и шишки вздулись на обоих.

Снаружи бабушка Сы, Слепой, Немой и остальные напряжённо вглядывались в зал, стены которого ходили ходуном, словно внутри бились гигантские чудовища. Все замерли в ужасе.

Тряска не утихала шесть дней и семь ночей, и лишь потом наконец стихла.

— Надо же, — вздохнул Сюй Шэнхуа. — Нашлось-таки то, чего Владыка Цинь не смог разломать.

Внутри, под Дао-деревом, силуэт книжника тускнел. За эти дни он сжёг немыслимо много энергии, так и не сумев убить Цинь Му, и голова от мальчишки раскалывалась. Пришлось отозвать наставников и прекратить осаду.

Но Цинь Му тут же явился снова, выстрелил по плодам Дао, и книжник сдался. Один из наставников проговорил:

— Ты… бесстыжий. Настырный. Начисто лишён приличий. Не желаю больше с тобой воевать. Кого хочешь забрать, забирай. Но остальные останутся.