Глава 277

Глава 168

До того, как Адель и Самуэль сцепились в коридоре.

Самуэль сидел напротив Мириам и молча ел суп.

Однако он всё время выглядел рассеянным и витал где-то в своих мыслях, так что Мириам в конце концов обиженно окликнула его:

— Самуэль.

— ……

— Ты меня слышишь?

— Слышу, — коротким кивком отозвался он и снова умолк, погружаясь в себя.

Мириам надула щёки.

Она прекрасно понимала, кто был причиной этой задумчивости — тот самый угрюмый мальчик. И хотя из-за слепоты она не могла видеть его лица, по самой атмосфере вокруг него Мириам ощущала: у этого паренька тяжело на душе.

У неё скопилась целая гора вопросов к Самуэлю, и её досадовало, что из-за понурого юноши разговор толком не клеится. Но всё же, испытывая внутреннее облегчение оттого, что её брат наконец-то обрёл настоящего друга, Мириам мягко произнесла:

— Тебе стоит подойти к нему.

— О чём ты вообще?

— Ты ведь беспокоишься за него, верно? Даже не пытайся соврать собственной сестре.

— Ха! Ты правда думаешь, будто я переживаю за этого ублюдка?

Самуэль изумлённо уставился на неё, искренне поражённый таким заявлением. Но лишь на мгновение. В глубине души он осознавал: да, он и впрямь беспокоится за Аделя.

— ……

Самуэль тяжело вздохнул про себя.

Если подумать, Адель никогда не рассказывал о своей семье.

…А это могло означать лишь одно: с ним случилось что-то ужасное.

Сайтан был именно таким местом. Туда приходили лишь те, кто носил в сердце выжигающую ненависть и точил клинок ради мести. Было бы странно, если бы за плечами Аделя не тянулся шлейф мрачного прошлого.

К тому же, оставался открытым вопрос: почему юнец, на вид даже близко не принадлежащий к роду Барес, служил личным стражем наследника Семи Смертных Грехов? Но Самуэль никогда не лез с расспросами. Из уважения к Аделю. Он не хотел бередить чужие раны неосторожным словом.

Однако…

«…Если у него и вправду такое трагичное прошлое, то, глядя на нас с Мириам, он мог почувствовать себя чужим. Одиноким.»

Самуэль слишком хорошо знал, каково это — терять близких. Разве он не прошёл через этот ад сам? Ему пришлось с боем и слезами пробиваться сквозь ужасы прошлого, буквально вкусив горечь утраты сполна.

Именно поэтому он лучше любого другого понимал: на свете полно людей, которые внешне кажутся обычными, но живут с зияющей дырой в груди. И когда воспоминания о прошлом накрывают с головой, ты просыпаешься от собственного крика.

— ……

— Самуэль, ты правда не пойдёшь? Мы с тобой можем поговорить и позже! — поторопила его Мириам, видя, как брат беззвучно сжимает губы.

Только тогда Самуэль, будто приняв решение, поднялся из-за стола.

— Ты к нему?

— Да.

— Вы с ним и вправду стали очень близки!

— …Ещё чего.

«Я? Близок с этим парнем?»

Абсурд.

Впрочем, Самуэль не стал бы отрицать, что они с Аделем — соратники. Что бы ни говорили другие, именно они вдвоём дольше всех продержались в Сайтане и вместе преодолели бесчисленное множество смертельных опасностей. Разве не они подстёгивали друг друга становиться сильнее?

Соперники.

Вот слово, которое идеально описывало их отношения.

Так что…

«Я и не думал за него волноваться.»

Просто как товарищ по оружию он чувствовал обязанность присмотреть за ним… И только....!

Самуэль неохотно поплёлся по коридору, из всех сил отрицая собственную тревогу.

Мириам тепло улыбнулась ему вслед.

Как же сильно она переживала, когда впервые отпускала Самуэля в Сайтан. Не в силах переубедить его, со слезами на глазах она была вынуждена отпустить брата… хотя знала, что там его ждёт верная смерть.

Но Самуэль выжил. Он вырвался из цепких лап предначертанной гибели.

Мириам была поражена тем, как резко изменилось будущее, но с радостью приняла вернувшегося брата. Ведь такого не должно было случиться.

Мир был подобен строго написанному сценарию.

Но,

Сценарий переписали. Более того, возникла ситуация, когда она больше не могла прочесть ни строчки из того, что ждёт их впереди.

И всё из-за существования Аделя.

Мириам не знала, к добру ли эти перемены или они принесут миру лишь хаос. Поначалу она искренне считала, что убить Аделя — единственно верное решение. Но неожиданно Сам Бог Чревоугодия даровал ей знамение, велев помочь этому юноше.

И Мириам осознала: именно этот путь продлит жизнь её брату.

Материнская любовь.

Хотя Мириам не была биологической матерью Самуэля, она заботилась о нём как о родном сыне. И даже если этому миру суждено сгореть дотла, она выберет тот путь, где у Самуэля будет больше всего шансов выжить.

Находясь подле Аделя, Самуэль не просто сохранит себе жизнь, но и обретет верного друга.

…По крайней мере, так казалось Мириам.

Лязг! Лязг! Лязг!

Звон! Звон!

Если бы только из коридора не донеслись звуки их жестокой схватки......

И хотя слепота не позволяла Мириам увидеть сам бой, она всем нутром чувствовала его ярость. Они скрестили оружие не шутя — с настоящим, сжигающим гневом.

Сжав от ужаса сердце, Мириам бросилась между ними, пыталась разнять.

К счастью, поединок прекратился.

Однако Самуэль, так и не остыв от ярости, бросил Аделю несколько жестоких фраз и шагнул прочь.

«…Да что здесь, черт возьми, происходит?»

Мириам была в полном замешательстве.

Ещё мгновение назад между ними чувствовалась тёплая, почти братская связь. А теперь, будто ничего этого и не было, они бросались друг на друга как заклятые враги…

Топ, топ.

Мириам поспешила вслед за Самуэлем, чей чеканный шаг разносился по коридору.

— Самуэль, почему вы сцепились?

— ……

Самуэль ничего не ответил, лишь мельком глянул на неё.

Мириам вздрогнула. По её плечам пробежала крупная дрожь.

Глаза Самуэля были налиты кровью.

…И дело было вовсе не в ярости.

В этот миг к ней пришло осознание. На глазах Самуэля блестели слёзы.

— …..Я не понимаю, какого черта он так себя ведет. Он и раньше был не подарочек, но чтобы так….

Сколько бы Самуэль ни пытался казаться взрослым и рассудительным, он всё ещё оставался лишь мальчишкой. И ему было невыносимо трудно принять, что его единственный настоящий друг с такой жестокостью отталкивает его.

…Может, он сам сгоряча сказал что-то не то?

Вдруг он случайно задел какую-то глубокую рану?

Самуэль скорее искал изъян в себе, чем винил Аделя. Но сколько бы ни ломал голову, он так и не мог понять истинную причину такой вспышки.

Видя его тяжелое молчание, Мириам мягко обняла брата за дрожащие плечи и тихо прошептала:

— Выстраивать отношения.… это очень сложно, правда?

— ……

— Самуэль, а ты спросил его? Спросил прямо, почему он так поступил?

— Нет. Не смог.

— Тогда попробуй поговорить с ним искренне. Ты ведь хочешь всё исправить?

— ……

Слушая мягкий голоса сестры, Самуэль молча кивнул.

•••

После той дикой перепалки с Самуэлем меня накрыла лютая, отвратительная автоагрессия.

Бушующие во мне эмоции наконец улеглись, оставив после себя лишь тупую, пульсирующую боль в сбитом о каменный пол кулаке.

…Если прямо сейчас не обработать раны, пойдёт заражение.

«Жалкое зрелище.»

От этой мысли из груди вырвался сухой, безжизненный смешок.

Какая мерзость. Не сумев совладать с собственной паникой и гневом, я сорвался на товарища, который искренне за меня переживал, и даже ввязался с ним в драку.

Лишь спустя какое-то время мысли более-менее прояснились.

«…И что мне теперь делать?»

Первым делом нужно извиниться перед Самуэлем. Ведь так?

Он перерубил мою сигарету и пришёл сюда прямо во время ужина только потому, что беспокоился обо мне.

…Я ведь с самого начала это понимал.

Прекрасно понимал ещё до того, как сцепился с ним, но всё равно наговорил столько гадостей.

Низко.

Поступить ещё более паршиво было просто невозможно.

— Ха-а…

Я грубо провел ладонью по лицу и тяжело выдохнул.

Кто здесь виноват, даже думать не приходилось.

— Пилик.....

Даже Сиджо поглядывал на меня с явной тревогой.

— Извини.

Я погладил птенца по голове. Бедняга, должно быть, до смерти напугался, став свидетелем этой сцены.

Сиджо попытался ласково уткнуться в мою ладонь, но тут же, словно вспомнил мою недавнюю холодность, впорхнул и затеял шуточную расправу.

— Пип! Пилик!

Клёв, клёв.

Рассерженный птенец принялся тыкать в меня своей сломанной лапкой. Вернее, заметив мою рану, он тут же сменил лапку на целую — будто боялся причинить мне реальную боль.

Глядя на Сиджо, я поднялся на ноги.

Да. Нужно извиниться.

Как бы тяжело ни было на душе, я наговорил того, чего не имел права говорить. …По крайней мере, в нормальном состоянии я бы точно такого не сказал.

Почему я вообще так взбесился?

Я со злостью взъерошил волосы от снова подступающего чувства тошноты к самому себе.

Ха, и как мне теперь перед ним извиняться?

Захочет ли Самуэль вообще слушать меня?

.…Тревоги росли как снежный ком, но лучше уж переступить через себя и извиниться, чем отсиживаться в углу.

Я только сделал шаг к выходу, как…

— ……

— ……

В коридоре мои глаза встретились со взглядом Самуэля.

Он шёл мне навстречу. Видно было, что он хочет что-то сказать — его губы то открывались, то сжимались вновь.

И вдруг его глаза широко раскрылись, зафиксировавшись на моей сбитой, истекающей кровью руке.

— А, это…

Заметив его реакцию, я торопливо спрятал окровавленный кулак за спину.

— ……

Самуэль какое-то время молча гипнотизировал взглядом мою спрятанную руку, а затем резко развернулся. Мельком бросив на меня взгляд через плечо, он словно без слов приказал: «Иди за мной »

Я покорно пошёл следом и негромко произнёс:

— ….Прости. Я просто сорвал на тебе злость.

Слова извинения наконец-то слетели с моих губ.

Шаг.

Самуэль замер как вкопанный и обернулся.

На его лице застыло неопределимое выражение — казалось, он вот-вот обрушит на меня шквал проклятий и брани.

Я крепко зажмурился.

…Честно говоря, у меня больше не было права качать права. Что бы Самуэль ни сказал, что бы ни сделал — ударит ли, проклянет ли — я всё приму. Это целиком и полностью моя вина…

— Говори всё, что хочешь. Хочешь — ударь, хочешь — выместь злость. Я всё приму. Я был неправ…

Я виновато наклонил голову.

Топ. Топ.

Самуэль шагнул ко мне.

А затем…

— .…Подлечись сначала, идиот.

Шлёп.

Бросив мне в руки бинты и мазь, он молча пошагал дальше.