Глава 259
Глава 150
Актовый зал гудел, словно растревоженный улей.
Директора, которая должна была руководить церемонией закрытия семестра, нигде не было видно. Вокруг курсантов стояли лишь инструкторы.
Курсанты вовсю шушукались между собой, предвкушая предстоящие каникулы. Впрочем, винить их было трудно. Я и сам почувствовал странный трепет при одной только мысли об отдыхе.
«Неужели… азарт?»
Хотя вряд ли. Если подумать, на каникулах у меня было невпроворот дел, так что радоваться им с моей стороны было просто глупо.
И пока я стоял, переживая эту сложную гамму чувств.
«……»
«……»
«……»
Стоило мне войти в зал, как сразу несколько курсантов одарили меня тяжелыми, пристальными взглядами. Понятное дело, я оторопел. С чего бы им так смотреть на меня? Не помню, чтобы я успел им чем-то насолить.
Я уже собирался подойти и напрямую спросить, в чем дело, как кто-то выкрикнул:
— Директор идет!
Все взоры мгновенно устремились к трибуне в передней части зала.
Словно по команде, на сцену твердым шагом поднялась директор, всё еще пребывавшая в обличии маленькой девочки. Впрочем, «твердым шагом» — пожалуй, не совсем точное описание. Но подшучивать над ее внешностью я бы не дерзнул даже в мысли. Сделай я это — и она сотрет меня в порошок, не моргнув и глазом. Рисковать жизнью ради сомнительной шутки? Я не настолько безумен.
«Такая кроха, а лицо… она ведь и правда старуха…»
Поэтому я осыпал ее проклятиями про себя. В конце концов, даже директор не способна читать чужие мысли.
И едва я успел об этом подумать…
Фш-ш.
«……!»
Взгляд директора уперся прямо в меня, и я невольно замер.
Неужели заметила? Да нет, не может быть. Постичь телепатию не под силу даже ей.
Сделав непринужденный вид, я расплылся в улыбке и слегка помахал ей рукой. Она улыбнулась в ответ. Похоже, она просто оглядывала зал.
Но почему от ее улыбки мне стало только хуже… почему на душе стало еще тревожнее?
«Пожалуйста, согласись на мою просьбу.»
Если она откажет…
Поразмыслив мгновение, я качнул головой. Даже если она откажет, я ничего не смогу ей сделать. Разве что… просто разочаруюсь в ней. Но кто знает, к какому «эффекту бабочки» может привести перемена в моем отношении к Сайтану…
[Опять ты забиваешь голову всяким бредом.]
— Ты о чем?
[Тц.…]
Голос Самуэля с легкостью развеял мои высокомерные фантазии. На самом деле, даже если директор ответит отказом на мое предложение, я не стану предавать академию. Я всего лишь разочаруюсь в ней — и только. К тому же предложение, которое я собирался сделать, вовсе не было для нее ущербным. Более того, от такого не отказываются.
Она просто не могла ответить «нет» — особенно после того, как решила взять меня под свое крыло. Ведь….
«Для нее это проще простого.»
Все, что от нее требовалось — дать мне несколько предметов, наделенных ее собственной силой. Взамен она получала мое расположение и эликсир высшего качества, полученный мной в качестве награды за финальный экзамен. Для нее это была исключительно выгодная сделка. Вариант, при котором выигрывают оба.
Как бы то ни было, получив метод дыхания Аделя, я решил, что разумнее потребовать у директора именно предметы, чем пытаться еще больше раздуть свой общий запас маны. Тем более что мой нынешний объем маны уже подбирался к пяти тысячам. Жадничать не стоило.
Куда важнее сейчас было получить от нее надежное оружие. А получить я рассчитывал несколько «камней».
«Камней, запечатлевших в себе чары самой директрисы.»
Эти камни позволяли единоразово применить запечатанную в них магию. Нечто вроде заклинательных свитков, но, в отличие от них, магия, внедренная напрямую в камни маны, обладала куда большей мощью. Они однозначно стоили того, чтобы обменять их на эликсир.
Возможность обрушить на врага магию одного из сильнейших существ Царства Демонов… Это же невероятный козырь. Настанет день, и владыки Семи Смертных Грехов на своей шкуре ощутят мощь директорских чар. И тогда они поймут, насколько же это великое благо — получить право повелевать подобной силой.
Тем временем…
— Вы отлично поработали в этом семестре.
Директор начала свою речь. С присущей ей теплой улыбкой она осыпала курсантов словами поддержки. В ее голосе звучала некая…. воодушевляющая нотка. Сила, способная поднять боевой дух до пределов возможного.
— Чему вы научились за эти месяцы? Скорби от потери товарищей? Страху пред лицом скорой смерти? Возможно, кто-то из вас обрел нечто большее. Но самое ценное, что вы получили…
Стук, стук.
Директор сделала паузу, слегка постучав ладонью по своей груди.
— Это предназначение. В вас признали истинных воинов, которым суждено нести это тяжкое бремя до конца своих дней. И вы, мои ученики, достойны этого.
Директор снова улыбнулась.
Тронутые ее словами, курсанты принялись шмыгать носами, у многих на глаза навернулись слезы. Если вспомнить, на вступительном испытании в Сайтан директор называла нас «глупцами». Она говорила, что наши жизни угаснут легко, словно у назойливых мух.
А что теперь? Теперь она признала нас настоящими воинами. Солдатами. Неудивительно, что курсанты растрогались до глубины души.
«…А она сильна, ничего не скажешь.»
Будь я обычным обитателем Царства Демонов, я бы наверняка рыдал в три ручья вместе со всеми. Даже во мне на миг поднялась волна эмоций.
— Не ведайте страха, ибо никто не в силах остановить наше шествие. И когда мы пойдем вперед, людям останется лишь склонить головы и подставить свои шеи.
И, разумеется, под конец своей речи она не упустила случая продемонстрировать все свое презрение к человеческому роду.
Так или иначе…
— Вы отлично справились. Я, как директор, безмерно горда тем, что вы зоветесь академиками Сайтана. На этом я объявляю церемонию закрытия оконченной.
— Ур-а-а-а-а-а-а!
Стоило директору смолкнуть, как зал взорвался оглушительными криками восторга. Я, впечатленный ее речью, тоже присоединился к овациям.
Когда директор покинула трибуну, на сцену вышел инструктор Хебрам, преподающий теорию, чтобы огласить дальнейший распорядок. Впрочем, никакого особого распорядка не было. Он лишь объявлял, что церемония завершена, и мы можем собирать вещи и покинуть территорию Сайтана. За исключением лучших курсантов по итогам финального экзамена, разумеется.
Поэтому я остался ждать, пока вызовут отличившихся…
«……»
«……»
Тех самые курсанты, что еще недавно сверлили меня тяжелыми взглядами, помешкав, направились в мою сторону.
Это еще что за новости? По их лицам было видно: они хотят что-то сказать.
Наконец один из них пересилил себя:
—….Староста.
— Да, говори свободно.
Голос парня дрожал, поэтому я постарался ответить как можно мягче, чтобы сбить его напряжение. Иначе мы бы простояли тут вечность, пока он подбирает слова.
Словно набравшись смелости от моего тона, курсант продолжил:
— Я… я боялся тебя, староста. И ненавидел. Думаю, здесь все чувствуют то же самое.
«……?»
Внезапный выпад застал меня врасплох. Лицо мое насупилось. Курсанты за его спиной сочувственно заквали головами, соглашаясь с каждым словом.
Наглецы….
Но выходить из себя сейчас было нельзя. Я решил дослушать их до конца. Посмотрим, что еще они запеленгуют.
— От тебя всегда исходила эта…. жажда крови. Ты будто в любой миг был готов вцепиться в горло любому из нас… Словно нарочно красовался своей силой.
«……»
Здесь он был прав. Я действительно напускал на себя суровый вид, чтобы со мной считались в Сайтане, и чтобы привлечь внимание инструкторов. Да и бессильным я не был. Но для рядовых курсантов мое поведение наверняка выглядело пугающе.
И все же…
— Но теперь мы всё поняли.
— Поняли — что?
— Поняли, что ты жил и старался ради нас. Что ты выбивался из сил из-за груза ответственности, который взял на себя.
«……»
Я молча уставился на парня. Этот курсант, чье имя я даже не мог вспомнить, прямо сейчас пытался меня утешить.
— Мы не просим тебя полагаться на нас, староста. Мы знаем, что не так сильны, как ты, и не умеем так красноречиво говорить.
— Так что вы хотите сказать?
—….Мы просто хотели сказать спасибо. Благодаря тебе, староста, наши друзья все еще живы.
— Я делал это не ради вас. Я делал это ради себя.
— Ага, да. Мы так и думали, что ты это скажешь.
—….Но это правда.
Я не был благородным героем. Я был лишь обычным человеком, пытающимся искупить собственные ошибки. Я не заслуживал их уважения и не хотел нести такое тяжкое бремя.
Но…
Почему?
Гу-у-ум…
Красный кинжал у меня на поясе издал тоскливый, вибрирующий гул. Заунывный плач, похожий на стон матери, обнимающей дитя. Плач, полнящийся беспросветным горем.
Почему красный кинжал так отреагировал?
И пока я в замешательстве хмурил брови…
— Староста, нам пора.
Проговорил один из курсантов с грустной улыбкой на губах.
— Похоже, вы собираетесь домой, раз уж начались каникулы?
— Нет, нам нужно в другое место.
— И куда же вы…?
Слова застряли у меня в горле. Я оцепенел.
Курсанты исчезли. На их месте не осталось ни следа.
— Вы…
Я судорожно глотнул воздух. По какой-то причине письмо, переданное мне Идэа, вдруг показалось невыносимо тяжелым.
После долгой тишины я разомкнул губы и тихо прошептал в пустоту:
—…Простите меня.
Чувство, запрятанное глубоко в груди — чувство, которое никак не хотело угасать, — окончательно вырвалось наружу.