Глава 239

Глава 139. Часть 1

Над головой Лузиан парили три пергаментных свитка. Два из них были развернуты, а третий оставался сложенным.

Шорох.

Я перевел взгляд на сложенный свиток.

На двух раскрытых красовалась метка «Ⅹ» — символ того, что вытянувшим их командам предстоит сойтись в поединке.

А значит, тот, что остался...

— Что ж, похоже, третьекурсники автоматически проходят в следующий раунд, — произнесла Лузиан.

«Автоматический проход, значит?»

При иных обстоятельствах такой расклад мог бы расстроить, но этот практический экзамен был скорее особым мероприятием. Победа или поражение не несли никаких штрафов. К тому же, чтобы занять первое место, нам в любом случае придется раскатать каждую из команд.

Единственная причина, по которой вообще устраивали эти матчи...

— Дать первому и второму курсам возможность устроить зрелищный первый раунд.

Пока Лузиан говорила, я перевел взгляд на второкурсников.

Хм, и что из себя представляют эти старшие?

Каждый из них без исключения излучал весьма внушительную ауру — тут уж не поспоришь. Однако на вопрос, есть ли среди них кто-то, способный потягаться в силе с Балтаном, ответ напрашивался сам собой:

«Нет.»

Среди этих сеньоров не было никого, кто мог бы одолеть Балтана. А раз так, то и со мной им не сладить.

Но это вовсе не означало, что их можно сбрасывать со счетов. И вот почему:

— А теперь я разъясню правила поединков.

Следующие слова Лузиан четко дали понять: этот турнир не выиграть усилиями одного лишь безнадежно сильного одиночки.

Первое правило, разумеется, касалось бессмысленности кровопролития — никакого летального исхода. С точки зрения руководства Сайтана, каждый, кто дорос до статуса представителя курса, был ценнейшим ресурсом и настоящим достоянием. Отсюда и запрет на убийство.

А вот второе правило...

— Матч состоит максимум из пяти раундов. Команда, первой одержавшая три победы, объявляется победительницей.

Чтобы пройти дальше, требовалось вырвать как минимум три победы. Даже если мы с Балтаном возьмем свои раунды, но остальные трое наших проиграют — в итоге поражение засчитают всей команде.

Были и другие, мелкие ограничения, но они не стоили особого внимания.

Озвучив все условия, Лузиан улыбнулась:

— Что ж, увидимся через три дня.

И с этими словами выглядевшая совсем юной директриса попрощалась с нами, жизнерадостно помахав ручкой. На этом собрание объявили закрытым.

Шорох.

Я поднялся с места. Рене к тому моменту уже встала и направлялась к выходу.

Топ, топ.

Она заметно ускорила шаг, будто пыталась как можно скорее сбежать отсюда.

Я протянул руку в ее сторону:

— Леди Рене, пожaлуста, подождите минутку.

— .....

Хвать.

Я едва успел сжать ее руку, и только тогда она остановилась и обернулась. Ее лицо, как обычно, оставалось непроницаемым и холодным.

.....И прямо в этот миг я напрочь забыл, что именно хотел ей сказать. Я ведь точно собирался поделиться чем-то важным, но...

— ......

— ......

Никто из нас не решался первым нарушить молчание. Повисла пауза. Мы просто стояли друг напротив друга, застыв в немой дуэли взглядов...

— ......Мне больно.

Рене поморщилась, слегка нахмурив брови, и только тут до меня дошло, что я сжимаю ее запястье. Забывшись в своих мыслях, я случайно пережал ее руку, совершенно не рассчитав силу.

Осознав промах, я поспешно извинился:

— Ох, прошу прощения.

— .....Так чего ты хотел?

Она проигнорировала мои извинения и сразу перешла к делу.

Я открыл рот, но нужные слова словно испарились. Сбившись с толку, я ляпнул первое, что пришло в голову:

— Вы уверены в своих силах перед экзаменом, леди Рене?

— ....Не знаю.

Ее взгляд снова обдал ледяным холодом, и она демонстративно отвернулась.

В груди кольнула досада от осознания собственной глупости. Черт, наступил на минное поле. Выдать подобное в такой обстановке — явно не лучшая идея. Но почему-то вспомнить, что именно я планировал сказать изначально, так и не удавалось.

Мне оставалось лишь молча смотреть, как Рене уходит.

Погруженный в сумбурные мысли, я даже не сразу заметил...

Хлоп.

Как кто-то бесцеремонно сгреб Рене за плечи.

— Да уж, мне вот тоже жутко интересно.

Я обернулся и увидел парня с глумливой ухмылкой на лице. Его рука все так же по-хозяйски покоилась на плече Рене.

Ее лицо исказилось от отвращения, но наглеца это ни капли не смутило — он продолжал паясничать с самым развязным видом:

— Вы, первогодки, и правда верите, что сможете нас уделать? Неужели мелкие желторотики возомнили, будто у них есть хоть единый шанс против старших?

Парень оскалился в самоуверенной ухмылке, сверкнув белоснежными зубами. Беглого взгляда на его форму хватило, чтобы распознать второкурсника.

Хвать.

Пропустив его трёп мимо ушей, я протянул руку и железной хваткой впился в его запястье — то самое, что нагло лежало на плече Рене.

— Ч-что за....

Второкурсник стонaл, а его холеная физиономия скривилась от вспышки боли.

В этот раз я не стал скромничать с силой, как с Рене. В этот раз я сделал так, чтобы до него дошло с первого раза. Разумеется, ломать ему кости в мои планы не входило, поэтому я давил ровно настолько, чтобы причинить адскую боль, но обойтись без увечий.

Однако...

— Рука, моя рука.....!

Возможно, подсознательно я все же вложил чуть больше сил, чем требовалось, но...

Второкурсник, дерзнувший распустить руки в присутствии Рене, теперь стоял передо мной на коленях, скуля и судорожно баюкая сжатое запястье.

Я слегка наклонился, чтобы встретиться с ним взглядом, и на моих губах заиграла едва заметная улыбка:

— Надо же, какой нежный визг. У меня нет привычки выслушивать стенания кисейных барышень, и уж тем более я не горю желанием слушать, как верещит взрослый демон.

— Ах ты....да ты....!

Глаза старшекурсника налились яростью, и он уже открыл рот, чтобы выплюнуть ругательство, но,

Я приложил палец к его губам, заставляя заткнуться, и прошептал так тихо, чтобы слышал только он один:

— В следующий раз я сдерживаться не стану.

— ....!

В его глазах мелькнул животный страх. Что именно сыграло роль — мои слова или ледяной, не предвещающий ничего хорошего тон — я не знал. Но второкурсник смог лишь судорожно закивать, дрожа всем телом.

Что ж, этого должно хватить, чтобы вбить урок даже в такую дубовую башку.

И только я собрался его отпустить, как за спиной раздался строгий голос:

— Первокурсник, что ты себе позволяешь?