Глава 5. Святые спутницы
В тот день я вкалывал как проклятый. Долгая поездка за рулём, штурм города, взятие вражеской цитадели, починка поместья и городских стен, а после этого ещё и исцеление раненых. После нашего совещания я в итоге снёс старые казармы в городе и отстроил их заново… Я даже раздал провизию на несколько дней.
Когда я вот так перечисляю, создаётся впечатление, что я ещё какой усердный трудяга, а?
Наконец я вернулся в поместье и, добравшись до него, пошёл по коридору в свою комнату. Солнце уже садилось, окрашивая стены багровым светом.
Там я и столкнулся с Бертой, державшей в руках корзинку свежеиспечённого хлеба. Видимо, готовилась к ужину.
— Добрый вечер, господин Косукэ.
— Добрый вечер.
Берта была красавицей с тонко очерченным лицом и сильным, волевым взглядом. Не знаю, стоило ли вообще такое говорить, но в ней было что-то чертовски притягательное.
— С Амали что-то случилось? — спросила она.
— Н-насколько мне известно, н-нет. — Я пытался скрыть своё потрясение, но в итоге запнулся из-за неожиданного вопроса.
Берта не сводила с меня глаз.
— А сможете повторить то же самое перед госпожой Элеонорой?
— Я буду хранить молчание во спасение чести Амали.
Ха! Она не увидит никакой лжи, если я ничего не скажу! Хе-хе. Я и правда гений.
— Правда? Кстати, я владею навыками инквизитора, которые позволяют мне помогать госпоже Элеоноре в её работе.
— И-инквизитора?
— Да. Глаза госпожи Элеоноры позволяют ей распознавать ложь, но если человек упорно молчит, от них можно ускользнуть, вот почему ей нужен тот, кто способен заставить его заговорить. И кстати, я ещё служу её телохранительницей.
— Точно, точно…
Вот почему от Берты так и веяло силой. И тут меня осенило, что она постоянно сопровождала Элен, словно тень.
— В данный момент я размышляю, не стоит ли мне применить инквизиторские навыки к вам.
— Я не с-с-сделал ничего подозрительного или с-с-странного.
— Правда? — Блеск в глазах Берты погас, когда она продолжила задавать вопросы.
Страшная женщина!
— Я прилёг ей на колени, — сознался я.
— И всё?
— Ещё она нежно массажировала мои руки и живот. — Я не врал… пусть я и умолчал о том, что Амали потом задышала тяжело, а её прикосновения стали немного чувственнее.
— …Думаю, это пустяки, — заключила Берта. — Непохоже, чтобы вы сделали что-либо особенно непростительное.
— Если что, это она проделала всё это со мной.
— Это объясняет, почему она так себя ведёт. Ну, Амали ведь выросла в довольно закрытых условиях, — сказала она, явно намекая, что с ней всё иначе.
Заметив мой взгляд, Берта слегка надулась.
Вот честно, когда красивая женщина с такой мощной аурой делает такое лицо, эффект становится ещё разрушительнее. Она выглядела невероятно очаровательно.
— Я не настолько закрыта, как она, — сказала она. — Во время обучения на инквизитора я сталкивалась со многими вещами, не говоря уже о том, что мне пришлось увидеть, когда я сама начала проводить допросы.
— Понятно.
Да, во всём этом был смысл. В конце концов, священники и епископы, служившие в Меринисбурге, вовсю пользовались своей властью, чтобы творить чёрт-те что. От одной мысли о том, что ей довелось повидать, по спине пробежал холодок.
— Кстати.
— Да? — Я наклонил голову, а Берта подобралась поближе. Запах свежего хлеба был просто невероятен.
Она придвинулась, чтобы прошептать мне на ухо:
— Кажется, мне больше нравится быть снизу.
С этими словами она ушла, оставив меня стоять столбом с бешено колотившимся сердцем.
— В чём дело? — Берта остановилась и слегка улыбнулась мне. — Госпожа Элеонора ждёт.
— А? Ой, э-э, и правда. Точно.
Берта снова зашагала.
Уф-ф, понятия не имею, что у неё в голове! Теперь я хотя бы знаю, что она гораздо напористее, чем я думал. И похоже, я ей нравлюсь… Так ведь? Она была такой внезапной, что я не смог толком её понять, но надеюсь, что я ей нравлюсь.
Пока я шёл за ней по коридору, у меня в голове не утихал спор: как вообще теперь себя с ней вести.
А вот она, похоже, была в прекрасном настроении.
* * *
Мы с Элен, Амали и Бертой наслаждались ужином из свежего хлеба, твёрдого сыра и супа из сушёного мяса, сушёных овощей и чего-то вроде квашеной капусты. Сложно было сказать, был ли это просто ужин или что-то более роскошное; мои представления о таких вещах к тому моменту уже совсем сбились. После этого я решил искупаться.
В поместье была довольно просторная ванная со всевозможными аксессуарами, которые только можно пожелать. Сама ванна была огромной, достаточной для того, чтобы в ней с комфортом разместились пять человек, а благодаря дорогому на вид магическому инструменту в неё щедро лилась горячая вода. Та же вода использовалась и для душа. Если не считать магического инструмента, по удобству и уюту эта ванная ничуть не уступала японской.
Почему я принимал ванну в таком экстравагантном месте сразу после ужина? Ну, поужинав, мы всё между собой обсудили…
— Ну что ж, мы поужинали… Как вы с Сильфи обычно проводите время после еды?
— Хм, ну, обычно принимаем ванну, а потом отдыхаем на диванчике за разговорами и выпивкой.
— Тогда и мы сделаем так же. Иди в ванную первым.
Ну и вот, пожалуйста.
Элен старалась наладить наше совместное времяпрепровождение. Она сказала Амали и Берте, что сначала лучше просто взять пример с их предшественниц. То, как естественно она взяла всё в свои руки, говорило о её опыте святой.
Если честно, я всё ещё не очень понимал, как мне держаться с этими тремя. С Элен мы познакомились уже довольно давно, но не то чтобы провели много времени вместе. Сразу же после нашей судьбоносной встречи мы какое-то время почти не отходили друг от друга, но после этого очень надолго расстались. Встретившись вновь, мы проводили вместе не так много времени из уважения к Сильфи, а вместе с Амали и Бертой я был ещё меньше.
В этом смысле нам ещё только предстояло освоиться друг с другом… Смотря как на это глянуть: ситуация была либо по-своему раздражающей, либо на удивление невинной. Мы с Сильфи уже были практически неразлучны и ничего друг от друга не скрывали, а с Элен и остальными у меня всё только начиналось, и в каком-то смысле это было даже забавно.
Или, по крайней мере, так я подумал вначале.
— Прошу прощения.
— УЭ-Э-Э?!
Едва я уселся в ванну, чтобы согреться после того, как быстренько обмыл тело, как в комнату зашла Элен, прикрываясь одним лишь маленьким полотенцем.
На её тонкой белой коже не было ни единого шрама или пятнышка. Она напоминала произведение искусства — стройная, но с изгибами во всех нужных местах. Поскольку она собиралась принимать ванну, её золотистые волосы были собраны, а обычной святой вуали, закрывавшей шею сзади, на ней не было… Если честно, она была настолько красива, что я потерял дар речи.
— …Почему ты так внимательно меня разглядываешь? — Она смущённо прикрыла тело, и её щёки вспыхнули.
Я запаниковал и отвернулся.
— Прости.
Почему я вёл себя так, когда я уже видел её голой? Да ладно вам! Мне впервые удалось хорошо её рассмотреть на свету. До такого телесного контакта у нас раньше просто не доходило — момент всё никак не подворачивался.
Я закрыл глаза, из-за чего мои чувства обострились, так что я ощущал каждое её движение. Да что происходит? И что мне делать?
Успокойся, Косукэ. Остынь. Ты уже не раз купался с женщинами!
Ты купался с Сильфи, Айрой, гарпиями, Мелти… даже с Гранде, так? Так почему же ты так растерялся из-за того, что здесь Элен? Если ты так паникуешь из-за её прекрасного обнажённого тела — зря. Сильфи и Мелти тоже потрясающи. И Айра, и гарпии…
— …Я не говорила, что тебе нельзя смотреть.
В ответ я бессознательно открыл глаза и взглянул на стоявшую передо мной женщину. Она уже окатилась горячей водой, и её влажно блестевшая кожа придавала ей ещё более пленительный вид. Я был просто дураком. Завораживающая красота женского тела — не то, к чему можно привыкнуть. То, что я уже видел обнажёнными Сильфи или Айру, ещё не значило, что я привык видеть такой Элен.
Женское тело — словно драгоценный камень. У каждого своя уникальная красота и сияние… Казалось, я вот-вот познаю некую странную истину об этом мире.
Элен покраснела и забралась в ванну, в которой уже сидел я. Она села так близко, что мы почти касались друг друга кожей.
Ванна такая огромная! Почему ты села так близко?!
— Ты выглядишь каким-то потрясённым, — заметила она. — Тебе что, не доводилось видеть обнажённых женщин?
— Знаешь, я и сам убедил себя, что доводилось. Как оказалось, ошибался.
— …Правда? — Красные глаза Элен были способны распознавать ложь, и сейчас это было мне на руку, потому что я говорил чистую правду. Это смутило её, и она отвернулась. Мы оба на секунду затихли.
— Но тебя так устроит? — спросила Элен.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
Элен перевела взгляд красных глаз на дверь ванной. Другими словами, к раздевалке. В ту же секунду белая деревянная дверь (я покрыл её влагоустойчивой краской) издала мягкий звук и распахнулась.
— П-простите нас…
— …
Мне хватило секунды, чтобы понять, кто именно вошёл в ванную в такой момент. И Амали, и Берта были совершенно обнажены, прикрываясь лишь маленькими полотенцами.
Эротичная женственность Амали была передо мной во всей красе: волосы медового цвета, бюст, от которого смутилась бы даже Мелти, и тело, гораздо более фигуристое, чем у Элен. По сравнению с ней, Берта была подтянутой и немного выше Амали, что, наверное, тоже добавляло эффекта. Её ноги были длинными, стройными и мускулистыми, но куда важнее было то, насколько гармонично она была сложена. Своим телосложением она напоминала модель.
— Э-эм…
— Даже я смущаюсь, когда на меня так пристально пялятся.
Обе заёрзали, прикрывая интимные места своими крохотными полотенцами. Плохо. Если я срочно не начну считать в уме простые числа, мне конец.
Весь мой предыдущий опыт сводился к тому, что женщины, с которыми я купался раньше, обычно без стеснения выставляли себя напоказ и всё время ко мне липли. В этом смысле их смущение даже казалось чем-то свежим. Проблема? Я тупо не мог встать и выйти из ванны.
— Как насчёт сходить под душ, чтобы ополоснуться? — предложила Элен.
— Эм, сейчас не совсем подходящее время.
— …Понятно. — Взгляд её красных глаз опустился в глубины горячей воды.
«Понятно»? Давай без этого.
— Но такими темпами у тебя закружится голова… О, я поняла. Значит, всё это — часть твоего хитроумного плана, чтобы мы снова начали за тобой ухаживать. Тебе не обязательно было так далеко заходить.
— Всё совсем не так! Ладно, я понял! Я выйду!
Я собирался встать быстро, поднимая брызги воды, но поняв, что так забрызгаю Элен, я решил выйти спокойно и аккуратно и направиться в душ, где были Амали и Берта. Само собой, я ничего не скрывал. Мне уже нечего скрывать! Так что давайте, нападайте!
— Эм-м… Я вымою тебе спину.
Глаза Амали бегали в разные стороны со скоростью света. Не обязательно было так уж сдерживаться.
— …Это напоминает мне времена, когда мы ухаживали за тобой, — прошептала Берта, когда я сел. Она взяла ведро горячей воды и окатила меня.
Видимо, она говорила о днях, когда меня пырнули отравленным кинжалом, пока я защищал Элен. Я едва мог пошевелить даже пальцем, так что им приходилось кормить меня, обтирать моё тело и даже помогать с туалетными делами. Они уже видели всё, что можно.
— Значит, мы как следует позаботимся о тебе, прямо как тогда. — Элен вышла из ванны следом за мной и прижалась ко мне сзади. Само собой, нас ничего не разделяло, так что та самая часть тела немедленно почувствовала божественное благословение.
— Верно.
— Мы… хорошо о тебе позаботимся.
Амали и Берта тесно прильнули к моим рукам. М-м, какое чудесное ощущение. Сколько бы раз это ни происходило, всё равно было чертовски приятно. И правда, мечта любого мужчины.
— И-ик!
— М-м.
Я обхватил руками их бёдра и насладился прелестными округлостями их попок и тем, как отличались их тела. Кожа Амали была упругой и чувствительной, а у Берты — очень гладкой.
Никто из них, включая Элен, не привык к мужскому телу, так что они с нескрываемым любопытством ощупывали меня, где только могли дотянуться. Я решил пока вести себя смирно, потому что хотел дать им исследовать меня столько, сколько им нужно, чтобы как следует меня изучить и хоть немного освоиться.
— Ха-а-а, ха-а-а!.. — Лицо Амали, чьи руки так и бегали по всему моему телу, было ярко-красным, и она тяжело дышала. Обычно она казалась тёплой и нежной, но сейчас так возбудилась, что, казалось, у неё вот-вот кровь носом пойдёт. Само очарование.
— М-м… А-а-а… М-м… — Тем временем Берта молча облизывала мои пальцы, уши, плечи и шею. Судя по тяжёлому дыханию, она тоже была возбуждена.
— Ха-а-а… М-м-мх… — Элен тёрлась об меня со спины, неровно дыша. То мягкое, что упиралось мне в спину, ощущалось просто божественно.
Ну же, дамы! Нападайте! Я приму всё, что у вас есть!
* * *
Бой был долгим и трудным.
Я был опытным воином, но трое на одного — это уже слишком. Даже если мне удавалось вывести одну из них из строя, следующая тут же принимала эстафету, а за это время остальные успевали восстановиться и снова вернуться в бой. Кроме того, с каждым успешным приёмом они становились всё сильнее. Это была битва на истощение, из которой я не мог и надеяться выйти победителем.
В конце концов я решил сперва вывести из игры Элен: с её способностями к восстановлению она была самой опасной. Эта стратегия позволила мне кое-как выцарапать победу вопреки всем шансам.
Элен была сильным противником во всех смыслах, Амали оказалась очень стойкой, а атаки Берты были просто высшего класса. Если я снова попаду в подобную ситуацию, наверняка проиграю.
— …
— …
— …
Мы оделись и сели завтракать, но никто не проронил ни слова. Это было неплохо — все три женщины всё ещё витали где-то в облаках… Похоже, для них это оказалось чересчур уж будоражащим. Они угощались блинчиками и молоком, которые я достал из инвентаря — более сладкий и сытный завтрак, чем обычно.
— Кто-нибудь хочет сосисок? Поднимите руку.
Все три девушки посмотрели на меня и подняли руки. Они уже достаточно очнулись, чтобы хотя бы слышать меня, и аппетит у них был отменный. Со временем они обязательно придут в себя.
Я достал из инвентаря три тарелки, положил на каждую по две большие сосиски и раздал их девушкам.
Я только успел удивиться, чего это они так уставились на сосиски, как они вдруг залились краской и занервничали. Элен уронила вилку и прижала ладони к щекам, Амали закрыла лицо, а Берта начала ёрзать, проводя пальцами по животу. И чего они там себе уже навыдумывали?
Ладно, я совру, если скажу, что это не специально. Хе-хе.
— Доброе утро, дамы.
— …Доброе утро.
— …тро.
— Доброе утро.
Амали бормотала так тихо, что я слышал только последние звуки, но, похоже, все трое уже более-менее пришли в себя. Чудесно.
— Не забудьте съесть все сосиски, — сказал я.
— О, я съем. — Элен с отчаянием в глазах подняла со стола вилку, воткнула её в сосиску и принялась жевать.
Было во всём этом что-то малость жутковатое. Ха-ха-ха. Берта состроила неловкую гримаску, поедая свою, а вот Амали так и застыла, всё ещё закрывая лицо руками. Даже её уши были ярко-красными.
В комнате снова повисла тишина, но не потому, что девушки отвлекались от событий прошлой ночи; на этот раз это вышло намеренно. Одна из них, не открывая лица, совсем тихо шептала слова покаяния — или молитву Богу, кто её разберёт, а Элен по большей части выглядела смущённой.
Что до Берты, ну… сегодня утром от неё исходило что-то странно эротичное, и это завораживало. Заметив мой взгляд, она сверкнула очаровательной довольной улыбкой.
— По правде сказать, я уже почти отчаялась найти своё женское счастье, — сказала она.
— Почему?
Берта была роскошна. Если бы она захотела мужчину, у неё с этим не возникло бы никаких проблем.
— Я ведь не только одна из помощниц госпожи Элеоноры, я ведь ещё и её телохранитель, и инквизитор. Последнего достаточно, чтобы отпугнуть любого мужчину.
— Ух.
— Но тебя это, похоже, совсем не беспокоит, — продолжила она.
— Но ведь ты — это ты, Берта, — ответил я. — О чём тут ещё думать? Звания вроде этого — всего лишь звания. — А кроме того, про все эти инквизиторские дела я узнал только вчера.
— Наверное, не стоит удивляться, что даже звание инквизитора тебя не пугает.
— Не-а.
Берта счастливо кивнула. Конечно, звание у неё было довольно грозным, но оно и рядом не стояло с верховным главнокомандующим Армии освобождения, королевой нового Королевства Меринард или Ведьмой Чернолесья. Меня это совершенно не отпугивало, и я надеялся, что теперь она будет меньше из-за этого переживать.
— Эм-м, Амали, как долго ты собираешься продолжать вот это?
— Уф-ф… Но, но… — Она раздвинула пальцы, закрывавшие лицо, и бросила на меня взгляд. — Н-не могу поверить, что я… Все эти вещи… А-ах…
— Я был потрясён…
— …твоей безграничной похотью, — закончила Берта.
— Не говори так! — воскликнула Амали, перед тем как рухнуть на стол.
Элен была сражена первой, следом Берта, и затем уж Амали. Во многом это получилось благодаря тому, как я всё распланировал. Как и сказала Берта, Амали, похоже, совсем не контролировала ни себя, ни свою бездонную похоть. Она оказалась крепким орешком, так что я оставил её напоследок. По правде сказать, она бы составила серьёзную конкуренцию Мелти.
— Честно говоря, я впечатлена, что тебе вообще хватило выносливости дойти до самого конца, — сказала Элен.
— И правда, впечатляет, — согласилась Берта.
— Не считая Амали, я не уверена, что кто-то из нас справился бы с тобой один на один. Той ночью ты сдерживался, да? — Элен говорила о первой ночи, которую мы провели вместе.
— Я бы так не сказал… Я не считал, что тогда стоило пускаться во все тяжкие… И вообще, как долго мы собираемся всё это обсуждать?
Этого, по-видимому, было достаточно, чтобы Элен задумалась над своими собственными комментариями, и она откашлялась. Возможно, почувствовала, что такие разговоры не совсем подобают утончённой леди с самого утра.
— Амали, соберись, — сказала она.
— Не могу… — слабым голосом ответила Амали, лёжа лицом на столе.
Чтобы вытащить её из этого состояния, придётся повозиться.
* * *
Будь у меня такая возможность, я бы с удовольствием провёл весь день, нежась с девушками, но мир был не настолько добр. Мы всё же приехали сюда не на медовый месяц; мы приехали из Меринисбурга, чтобы восстановить главенство закона и порядка по всей стране, а это означало, что мы не могли просто целыми днями кувыркаться в постели. И тем не менее углубление наших отношений было фактически частью моей работы.
— Госпожа святая и апостол Бога будут творить милость.
— Тишина, пожалуйста.
Адолианские священники усадили наших посетителей в том порядке, в котором они подходили. Специально для этого я подготовил кушетки и сиденья из деревянных ящиков. Я посматривал на ожидавших, пока мы с Элен оказывали милость тем, кто пришёл первым.
— О… Больше не болит!
— Я-я могу ходить! Я снова могу ходить!
В каком виде творилась милость? Мы просто занимались исцелением жителей Глейзбурга. Элен творила свои чудеса, а я использовал зелья жизни, противоядия, панацею и шины из своего инвентаря, чтобы исцелять всех стоявших в очереди. Обычно таким занималась церковь, но только во время ритуалов или если приезжал священник высокого ранга. Обычно, чтобы тебя исцелили при помощи чуда, требовалось пожертвовать адолианской церкви довольно кругленькую сумму.
Это был наш способ донести до жителей Глейзбурга, что мы не причиним им вреда, одновременно представляя меня как апостола Бога: того, кто мог стоять бок о бок с самой святой. Я доставал из ниоткуда лекарства, способные справиться с ранами, болезнями и отравлениями, а также при помощи самой обычной ткани и шин приводил в порядок искалеченные конечности, которым не могли помочь ни магия, ни чудеса. Если подумать, да ещё добавить немного актёрской игры, всё это и правда сойдёт за божественные деяния.
Или как минимум на ненормальные.
И так уж вышло, что священники оказались профессиональными актёрами. В том, что касалось проповедей и ритуалов, превращавших обычного человека в подобие святого существа, им не было равных. От меня требовалось лишь молчать и делать, как они. Другими словами, я напялил богатую на вид сутану, улыбался и исцелял жителей Глейзбурга.
Посетителей, которые из-за своих недомоганий не могли стоять, подносили ко мне, и я исцелял их одним из множества зелий. Думаю, вы и сами представляете, как всё закрутилось: люди, которые до этого были прикованы к постели и стонали от боли, вдруг вскакивали на ноги, выглядели здоровее некуда и во весь голос орали, что им теперь хоть горы сворачивать.
В общем, любой при виде такого зрелища наверняка бы рассудил, что они были подсадными утками, которые никогда и ничем не болели, но в нашем случае всё было взаправду. Глейзбург был большим городом, но всё же не шёл ни в какое сравнение с Арихбургом, так что его жители знали друг друга, а также кто от каких болезней страдает.
А потом появляюсь я и между делом всех исцеляю.
— Когда я услышал об этом апостоле Бога, я думал, что всё это чепуха, но…
— Непохоже, что он использует магию или творит чудеса, но это не шарлатанство.
— Я когда-то пробовал себя в магии, и вот что я скажу: это не магия и не чудеса. Это что-то ещё более невероятное.
Мы обнаружили целую толпу зевак, прибежавших сюда, услышав, что здесь творится что-то интересное. Мы даже не успели заметить, как повсюду стали появляться продуктовые ларьки. Обстановка становилась всё более праздничной. В толпе нашлись люди, обсуждавшие, насколько я невероятен; вероятно, подосланные церковью.
И вот так, на глазах у публики, мы с Элен продолжили исцелять раненых и больных жителей Глейзбурга.
* * *
— Позавчера лечили, вчера раздавали еду, а сегодня, значит, стройка, да?
Вообще, мне было необходимо сделать как можно больше, пока остальные заново налаживали жизнь Глейзбурга на системном уровне. Чем больше я проявлял свои способности публично, тем больше становилось моё влияние и тем благожелательнее ко мне относились.
Сегодня я сносил хижины в юго-западной части Глейзбурга и строил на их месте новое жильё. Этот район постепенно превращался в трущобы, так что я собирался возвести вместо развалюх что-то получше. Здесь пока ещё не царила антисанитария, но всё же, улучшив жилищные условия, мы сможем предотвратить возможные эпидемии до того, как всё станет совсем плохо. Хотя, если честно, я понятия не имел, насколько это всё окажется эффективным…
— Эй, а это не…
— Это же тот апостол Бога, о котором все только и говорят, да? Зачем он здесь?
Завидев меня, разгуливающего по округе в компании священников и солдат, горожане начали тревожно перешёптываться. Командующий гарнизоном, сопровождавший нас, громко обратился к зевакам.
— Сейчас мы займёмся сносом самовольных построек в этом районе, и апостол Бога дарует всем вам совершенно новое жильё! Пожалуйста, помогайте нам и спокойно следуйте распоряжениям!
— Эй, секун…
Слушайте, ну он не сказал ничего неправильного, но то, как именно он это сказал, вызывало вопросы.
— Вы собираетесь сносить наши дома?!
— Катитесь к чёрту!
На командира гарнизона градом посыпались мусор и камни.
— Вы, отбросы, даже подушный налог не платите! Да как вы смеете!
— Эй, эй! Стоять! Уберите меч! А вы, народ, остыньте! Все успокойтесь!
Я задержал командира сзади, применив захват Нельсона, а затем изо всех сил попытался успокоить жителей. Хотя, по-хорошему, это была не моя заслуга — едва они увидели, как госпожа Замиль принимает стойку со своим грозным копьём, их боевой дух тут же куда-то испарился.
Стойте на месте, госпожа Замиль. Стойте.
— Что ж, на деле и посмотрим, — сказал я. — Ребята, хуже я точно не сделаю. Пожалуйста, доверьтесь мне. Обещаю, что у каждого из вас сегодня будет где переночевать. А если вдруг всё пойдёт не по плану, я лично сниму вам комнаты в гостинице.
В итоге вызвались жители четырёх прилепившихся друг к другу хижин — благодаря священникам, помогавшим убедить толпу, и каменному выражению госпожи Замиль, сжимавшей копьё. Я отправил всех помочь вынести ту немногую мебель, что находилась внутри домов.
— …Не думаю, что эту фигню можно считать мебелью, — с иронией сказал какой-то мужчина средних лет. Он вынес на улицу знававшие лучшие времена полки, стул, стол, что-то напоминавшее кухонную утварь и сосуд для воды. По правде сказать, содержимое других лачуг мало чем отличалось, кроме разве что сундуков, где жители хранили одежду.
— Ладно, пора ломать, — сказал я, извлекая сверкающий мифриловый топор. Хижины в этом районе были построены из дерева, так что топор подходил для работы лучше кирки.
— Ну, топор, конечно, впечатляет. Но…
Мужчине средних лет, похоже, понравился мой инструмент, но он явно сомневался, что кто-то моей комплекции смог бы снести дом в одиночку. Никто из сопровождавших меня не собирался помогать (по очевидным причинам), так что он забеспокоился.
Это было бы совершенно логично… будь я обычным человеком. Хотя, ну…
— Хоп!
Вжух!
Я с силой взмахнул мифриловым топором и одним этим взмахом снёс половину хижины. Эти постройки были довольно ветхими, так что разнести их практически ничего не стоило. Я перепроверил, и, само собой, дерево и другие материалы перекочевали ко мне в инвентарь.
— Я сплю?.. — прошептал мужчина, протирая глаза.
Я продолжал махать топором и меньше чем за минуту развалил все четыре лачуги. Я собрал в инвентарь все щепки и куски мебели, разбросанные вокруг, и разобрал, превратив в материалы.
— Теперь выровняем землю.
В этой стране мифриловый молот я доставал впервые. Я вытащил его и принялся выравнивать площадку.
Лучшее в этом инструменте было то, что им можно было не только превратить неровный участок в совершенно плоский — он заодно уплотнял грунт, что было идеально для строительства. Для сноса зданий он тоже подходил отлично, хотя материалов после него почти не оставалось.
Вообще, для сноса он был уж слишком хорош.
Не так давно я испытал его на каменном здании, предназначенном под снос. Я разнёс его в пыль с одного удара, и это было прекрасно, но материалов я не получил вообще. Если не требовалось сносить полностью, пользоваться киркой было в сотню раз проще. И тем не менее, молотом можно было за короткое время выровнять большой участок земли, так что я предчувствовал, что мне вволю придётся им помахать на дорожных работах, закладке фундаментов и так далее. Да, и раз уж эта штука была настолько разрушительной, очень может быть, что ей можно было воспользоваться в качестве оружия… Хотя не то чтобы у меня было много возможностей это проверить.
— Пора строить!
Я собирался построить двухэтажное здание с четырьмя комнатами на каждом этаже. Этот дом был того же типа, что я строил в Арихбурге и Меринисбурге: комнаты были достаточно просторными для комфортного проживания двух человек, и они плотно закрывались, чтобы предотвратить сквозняки. Жители других городов уже успели оценить их по достоинству. Главным преимуществом двухэтажного дизайна было то, что использовалось пространство по вертикали, в отличие от одноэтажных домов, что было более эффективно в условиях ограниченного городского пространства.
— И-и-и готово! Если хотите, можете устанавливать замки.
— Д-да, конечно… Какую комнату мне можно занять?
— Это вы сами можете обсудить между собой вчетвером.
Итак, четверо горожан, ранее предоставивших своё жильё, собрались для обсуждения. В итоге они решили, что двое самых старших поселятся на первом этаже, а двое среднего возраста — наверху.
Пожилые жильцы смотрели, как солдаты заносят их мебель в новый дом.
— Я всё ещё могу подниматься и спускаться по лестницам, но однажды для этих старых костей такое будет непросто…
— Комнаты, похоже, такие тёплые… Скоро ведь похолодает, так что я очень вам благодарен.
— Ну что, думаю, теперь вы и сами поняли, зачем я здесь, — сказал я остальным. — Поможете мне?
Ответом мне был хор «Конечно!»
Как только жители этой части города своими глазами увидели, что я собирался для них сделать, всё тут же завертелось. Они сами, без наших указаний, выносили из домов вещи и даже лезли помогать. Люди были более чем счастливы сотрудничать, если это означало, что они переедут из своих старых сквозящих развалюх в чистые комнаты с крепкими каменными стенами.
— А что там насчёт того, что скоро похолодает? — спросил я.
— Меньше чем через месяц наступит зима, — вздохнула госпожа Замиль. — В этих краях снега бывает немного, но температура понизится, и задуют холодные ветра. Мне зимой очень тяжело.
Раз она была рептилией, значит, не могла поддерживать температуру своего тела? Она что, в спячку впадёт?
— Зима, да?
До сих пор мне даже было немного жарковато — по правде сказать, я не ощущал, что в этом мире существуют выраженные сезоны. Я мог выращивать урожай в любое время года, так что это, безусловно, не пошло мне на пользу в плане контроля за сменой сезонов. С тех пор, как я пришёл в этот мир, прошло уже немало времени, так что, не исключено, что я оказался здесь сразу после зимы.
— В любом случае, надо заканчивать с этим, — сказал я.
— Согласна.
У госпожи Замиль не было никаких обязанностей, кроме охраны меня, но её внушительное присутствие приносило облегчение. С первого взгляда можно было догадаться, что она — мой телохранитель, и любой, кто видел её сверкающее копьё с боковыми лезвиями и ловил на себе её острый рептильный взгляд, дважды бы подумал, прежде чем нарываться на меня. Если кто-то окажется достаточно туп, чтобы попытаться, его тут же располовинят одним ударом.
Как только жители вынесли свой скарб, я снёс их избушки мифриловым топором, мифриловым молотом выровнял землю и выстроил новый дом. Я повторял это, пока не осталось ни одной халупы. На их месте теперь красовались построенные рядом двухэтажные дома, образовав новый жилой район.
— Что мы будем делать со всеми этими пустыми комнатами? — спросил один из жильцов.
— Наверное, кто-то из поместья придёт и возьмёт всё на себя или типа того, — ответил один из солдат гарнизона.
И это был далеко не единственный вопрос; люди здесь беспокоились о том, что с ними будет дальше и как с ними теперь станут обходиться.
Командир гарнизона, который до этого чуть не обнажил меч, что-то сказал о том, что люди не платили подушный налог, а это означало, что они были настолько бедны, что, скорее всего, просто не могли этого сделать. Просто построить им новые дома — не панацея. Нужно было докопаться до причин, почему эти мужчины и женщины были вынуждены жить в трущобах, не имея чем платить налоги.
Другими словами, нам предстояло разобраться с проблемой бедности.
* * *
— Это сложная задача.
— Это точно сложная задача.
Закончив с сегодняшней работой, я встретился с Элен в поместье. Мы вместе уселись за обеденный стол и рассказали друг другу, как прошёл наш день.
Мои способности отлично подходили для решения краткосрочных проблем, но в долгую они не могли решить проблем жителей юго-западной части города. Конечно, если бы я дал им землю под возделывание, это решило бы часть их проблем, но само сельское хозяйство — штука совсем не простая.
Да, конечно, когда речь шла о моих плодородных блоках, может, это и было просто, но в обычном случае — нет. Нельзя было просто вскопать кусок земли, набросать семян и считать, что управился.
— Тем не менее, мы не можем допустить ничего, что могло бы навредить твоей репутации, — сказала Элен. — Это замечательно, что ты обеспечил их новым жильём, но если то, что ты им дал, в итоге приведёт к потере этих самых домов, нетрудно представить, что тебя начнут считать чем-то вроде ходячего несчастья.
— То есть ты хочешь сказать, что мы должны проследить, чтобы такого не случилось?
— Верно. Хотя скорее всего, в итоге этим всё равно займётся Меринард, мы, само собой, окажем всю посильную помощь.
В конце концов, всё свелось к тому, чтобы дать им работу.
Создание рабочих мест, значит?..
Эта проблема была не из тех, что решались по щелчку пальцев, но я надеялся, что всё получится. Солдаты Святого Королевства и те, кто не желал жить бок о бок с бывшими рабами-человекоподобными, в итоге уйдут в Святое Королевство, так что в Королевстве Меринард наверняка образуется нехватка рабочих рук. Если такое произойдёт, работы естественным образом станет больше. К тому же, Сильфи и Мелти со своей стороны тоже будут этим заниматься.
— Наверное, просто буду делать то, что могу, — вздохнул я.
— Именно. А пока что…
— Пока что?
Элен отвела от меня свои багряные глаза, и её лицо покраснело.
— Учитывая, что мне пришлось весь день трудиться без тебя рядом, мне бы хотелось, чтобы ты вознаградил меня за мои усилия.
— Принято!
Ни один мужик в мире не смог бы сказать «нет» на такую милую просьбу. Я решил как следует её побаловать.