Глава 134. Дочь, которую и в глазу держать не больно

EP.134

Дочь, которую и в глазу держать не больно

— М-м-м…

Тяжелый вздох, пропитанный муками творчества, заполнил пространство кабинета.

Аврора все еще была поглощена работой. Она сидела, страдальчески нахмурившись и что-то невнятно бормоча — описание эмоций никак не давалось ей.

Промучившись так довольно долго, Аврора наконец отложила перо.

— Не могу.

— Совсем?

— Напиши ты вместо меня.

— Нельзя.

— Ну почему-у-у?

— В этом не будет смысла, если за вас напишу я. До каких пор вы собираетесь жить жизнью фальшивого писателя?

Я-то уж было подумал, что она наконец взялась за ум, но, видимо, это было лишь моим заблуждением.

В процессе письма неизбежны моменты, когда заходишь в тупик, но преодоление этих трудностей — часть пути, который обязан пройти каждый автор. Только так можно вырасти и начать писать по-настоящему хорошие вещи.

— Не знаю-ю-ю! Рион, ну просто напиши за меня-а-а!

Значит, решила пойти в атаку капризами?

Я взял перо и набросал на бумаге несколько строк. Это не заняло много времени.

— Вот, держите.

— Уже? А ты быстр. Можешь же, когда хочешь, а сам ломался.

Аврора приняла лист. С сияющей улыбкой она принялась читать написанное мной.

Однако вскоре улыбка исчезла, сменившись выражением лица человека, увидевшего нечто крайне странное. Сузив глаза, она зачитала предложение вслух:

— «Это… не было простой любовью. То была судьбоносная встреча, предначертанная самой богиней?»

— Ну как вам?

— Как-то слишком надуманно. И почему по бокам от слов стоят эти звездочки? Глаза мозолят.

— Вот что бывает, когда доверяешь рукопись другому человеку.

«Ах ты, лентяйка. "Напиши за меня", как же».

— Ты…! Ты издеваешься надо мной!

Только сейчас Аврора поняла, что я просто подшутил над ней.

— Только догадались? Не полагайтесь на других, пишите собственной рукой. Только так ваше мастерство будет расти. Иначе вы до конца жизни не напишете ни строчки.

— Какой же ты вредный.

Аврора цокнула языком, но все же снова взяла перо.

Видимо, ее настолько задело то, что я отказался помогать, что она не переставала ворчать ни на секунду.

— Все равно ведь ничем не занят. Разве это правильно, когда госпожа работает, а раб прохлаждается?

— Мне обидно это слышать. Я, между прочим, только что вернулся с тренировки, где выложился на полную.

— Не знаю. Ты же не ради меня старался.

— Тут вы правы.

Моя деятельность в рыцарском ордене, если говорить красиво, — на благо Империи, а если честно — ради самого себя. С точки зрения Авроры, как моей хозяйки, тут действительно был повод для недовольства.

Конечно, когда мы наедине, мне порой хочется пойти ей навстречу и выслушать все жалобы, но это не лучший путь. Это лишь бегство от реальности ради того, чтобы избежать сиюминутного конфликта.

Я намерен любыми способами совершить подвиг и добиться от Императора освобождения от рабства. Я не смогу вечно быть помощником Авроры в ее писательстве. Если она хочет и впредь оставаться писателем, ей придется научиться справляться самой.

— У-у-у… Да что же это вообще такое — «сердце влюбленной девушки»?!

Не уверен, что у нее что-то получится, но все же.

***

— Больше не могу! У меня сейчас голова взорвется!

А вот и долгожданное «GG».

Аврора вскочила со стула и, объявив о своем поражении, пластом повалилась на диван.

— Вот поэтому, чтобы писать хорошие книги, нужно иметь богатый жизненный опыт.

— И как мне, по-твоему, получить этот опыт? Я принцесса, мне отсюда и шагу ступить нельзя.

— Ну, это вы уже предъявляйте претензии Его Величеству Императору.

По крайней мере, моей вины тут нет.

— Оп-ля.

Я поднялся с дивана.

— Если целый день сидеть на стуле и ломать голову, текст сам собой не родится. Давайте прогуляемся, проветримся немного.

— …Ладно.

Я вывел Аврору из главного здания Дворца Принцессы.

Снаружи было еще светло. Вечер уже близился, но летнее солнце лениво зависло у самого края западного небосклона.

При этом жары не ощущалось. Полуденный зной уже спал, а ветерок, гуляющий в саду, был приятно прохладным. Погода идеально подходила для прогулок.

— Скоро День Основания.

— И правда.

В Императорском замке было куда суетливее, чем обычно. Слуги переносили декоративные ткани и корзины с цветами. В одной части сада садовники наносили последние штрихи, подравнивая ветви.

Издалека, из-за стен, доносился приглушенный шум Имперской столицы.

Крики торговцев.

Звуки инструментов бродячих музыкантов.

Все были поглощены подготовкой к кануну праздника. Фестиваль был уже совсем близко.

— Что вы делали на прошлый День Основания?

— Хм, утром я была на террасе замка.

— И что вы там делали?

— Каждое утро в первый день праздника папа объявляет о начале торжества своей речью. Я стояла рядом с ним.

Понятно. Раз она принцесса, ей приходится заниматься и такими вещами.

Быть слишком низкого сословия — проблема, но, кажется, быть слишком высокого — тоже своего рода беда.

— А потом?

— Днем я общалась с аристократами и иностранными послами, а вечером присутствовала на банкете.

— А как же сам фестиваль?

— Смотрела выступление придворных музыкантов. Было очень красиво.

— И это все?

— Да.

Аврора ответила совершенно спокойно. Она даже склонила голову набок, глядя на меня так, будто не понимала, в чем проблема.

Это совсем не то, что я себе представлял. Разве фестиваль — это не когда ты гуляешь снаружи и веселишься?

— Вы совсем не выходили в город?

— Ну как я выйду? Очевидно же, что начнется переполох.

— Можно же взять с собой стражу.

— Тогда это перестанет быть фестивалем.

Аврора пожала плечами.

— Стоит мне выйти на улицу, как праздник тут же превратится в официальный выезд. Люди перестанут веселиться, начнут кланяться, рыцари перекроют движение…

— Хм.

— Кому-то это, может, и понравится — увидеть принцессу вблизи. Но я не смогу насладиться моментом. И те люди тоже.

— Это и правда печально.

— Вот видишь?

Аврора ответила буднично и даже улыбнулась, но в ее глазах промелькнула горечь. Я привык считать ее капризной принцессой, но она по-своему несла бремя ответственности, налагаемое ее статусом.

Возможно, именно поэтому она так одержима романами. Ведь литература — это инструмент воображения, а воображение чаще всего рождается из желаний, которые невозможно осуществить в реальности.

Желание обладать тем, чего нельзя иметь.

Желание отправиться туда, куда нельзя пойти.

Желание стать тем, кем никогда не сможешь быть.

В таком случае, причина, по которой Аврора хочет писать именно любовные романы, может заключаться не только в любви к сладким историям.

Такая мысль невольно пришла мне в голову.

— Тогда как насчет того, чтобы провести этот День Основания иначе?

— Иначе?

— Чтобы написать хорошую книгу, нужно пробовать что-то новое.

***

— Па-а-ап…

— Нет.

Спальня Императора и Императрицы.

Аврору, пришедшую туда поздно ночью, осадили сразу же. А ведь она всего лишь ласково позвала отца.

В этом-то и была проблема.

— Я же еще ничего не сказала!

— Ты всегда зовешь меня так только тогда, когда тебе что-то нужно. Наверняка опять пришла просить о какой-нибудь нелепости.

Это был ответ на двести баллов из ста. Как только Аврора выдала это приторно-ласковое обращение, Кайзель интуитивно почувствовал неладное. Это означало, что у нее есть просьба. И, скорее всего, просьба, которую будет трудно выполнить.

— У вас прямо чутье. Папа, вам бы не императором быть, а гадалкой — точно бы преуспели.

Аврора присела на край кровати.

— Так что на этот раз? С какой просьбой пришла?

— Я хочу ненадолго выйти в город на День Основания…

— Исключено.

— Почему?!

— Потому что фестиваль.

— Так я и хочу выйти, потому что фестиваль!

— Именно поэтому и нельзя.

Кайзель перевернул страницу документа, который читал.

— На День Основания в столицу стекается в несколько раз больше людей, чем обычно. И ты хочешь, чтобы принцесса просто так разгуливала в такой толпе?

— Не просто так.

— А как?

— Вместе с Рионом.

Как только прозвучало это имя, Кайзель замер. Он оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на Аврору. Его глаза сузились от недовольства тем, что из уст дочери снова вылетело имя этого раба.

— Ты собираешься отправиться развлекаться с этим рабом?

— Не развлекаться, а собирать материалы для исследования. Чтобы написать хорошую книгу, нужен разнообразный опыт.

— Это тот раб тебе так сказал?

— Это же очевидные вещи. Как для мудрого правления важен накопленный опыт, так и для романа.

— Не ставь политику и романы в один ряд.

— Но ведь и там, и там нужно работать с человеческими сердцами.

Кайзель некоторое время смотрел в глаза Авроре, а затем отвернулся.

— Если тебе так хочется, я разрешу.

— Правда?

— Но только в сопровождении эскорта рыцарей.

— А Рион?

— Ему нельзя.

— Почему?!

— Просто нельзя.

На этот резкий отказ Аврора обиженно надула губы.

— Если таскать за собой толпу людей, мы будем слишком заметны и не сможем спокойно погулять.

— Тогда я сокращу их число и приставлю к тебе лучших из лучших.

— Но они же слабее Риона. Если вам важна безопасность дочери, разве вы не должны приставить ко мне самого сильного защитника?

— ……

В этом тоже была своя логика. Если ставить безопасность принцессы превыше всего, то, разумеется, ее должен охранять сильнейший. Сейчас, когда Первый рыцарский орден был в походе, никто не спорил с тем, что Рион, победивший и Ричарда, и Аслана, является сильнейшим в замке.

Так что аргумент Авроры был вполне обоснованным, но…

— Только не он.

Кайзелю просто не нравился Рион. И точка. Поэтому он не собирался давать разрешение. Если кто-то спросит, где тут логика, то в этой Империи слово Императора и есть закон. Не нравится — становись императором сам.

— Ваше Величество.

В этот момент Императрица, которая до этого молча наблюдала за разговором, поставила чашку чая.

— Пожалуйста, выполните просьбу Авроры.

— Императрица… Неужели и вы решили принять сторону этого ребенка?

— Для матери совершенно естественно принимать сторону своего дитя.

— Хотите сказать, что я ей не отец?

— Не будьте так скупы. Ведь это праздник, который бывает лишь раз в году.

— А если что-то случится? Сейчас и так времена неспокойные.

— Ваше Величество, вы беспокоитесь о происшествии или об этом рабе?

Кайзель замолчал. Императрица мягко улыбнулась, по одной лишь этой реакции поняв ответ.

— Конечно, я понимаю ваше беспокойство о безопасности. Я и сама переживаю за Аврору.

— Тогда вы должны меня поддержать и отговорить ее.

— Но, Ваше Величество…

Императрица долго и пристально смотрела на Кайзеля.

— Аврора всю жизнь провела в стенах этого замка.

— ……

— Из-за того, что она принцесса, она многого не видела и многого не могла сделать. Разве не долг родителей — расширять мир своего ребенка?

— М-м-м…

Долгий, тяжелый стон Кайзеля разнесся по спальне.

Кайзель был известен как безумно любящий отец. И в то же время он был известен как любящий муж. Когда два самых дорогих человека в мире просят его о чем-то с обеих сторон, у него просто не хватало духу отказать.

— …Один час.

Наконец, Кайзель с обреченным видом заговорил:

— Я разрешаю выйти на один час.

— Два часа.

— Нет.

— Тогда три часа.

— Я же сказал «нет», почему время увеличивается?

— Раз папа отказал, мы начинаем переговоры заново.

— Это не переговоры, а упрямство.

— Тогда… два часа?

— Фу-у-у…

Кайзель издал тяжелый вздох. В кого она только пошла такая своенравная?

— Делай что хочешь.

— Ура! Папа, я тебя люблю! И маму тоже! Доброй ночи вам обоим!

Аврора вприпрыжку выбежала из спальни. Глядя ей в след, Кайзель лишь покачал головой.

— «Люблю» она говорит только тогда, когда ей удобно. В кого она только уродилась такой проказницей?

— Очевидно же, что в Ваше Величество.

— О чем вы, Императрица? Хотите сказать, что характер Авроры похож на мой?

— А что, на мой?

Император и Императрица снова обменялись взглядами. Наступила долгая тишина.

Затем Кайзель тихо произнес:

— …Похоже, все-таки в меня.

— Вот видите? Но не расстраивайтесь так сильно. Мне ведь и эта ваша черта тоже нравится.

— Спасибо…

Аристократы Империи боятся Императора.

Император же боится этой кроткой улыбки Императрицы.

Такова была скрытая иерархия власти в этой Империи.

***