Глава 106. Геомнеунга (1)

Рион никогда не был из тех безумцев, что находят в упоении битвы единственный смысл жизни.

Чувство удовлетворения от собственного роста и восторг победы, несомненно, были ему приятны.

Но в конечном счете меч для него оставался лишь инструментом — средством для поддержания изнурительного выживания.

Он не грезил о том, чтобы посвятить всю жизнь фехтованию, лелеять клинок словно возлюбленную, а на пороге смерти сокрушаться о недостигнутых вершинах... или, упаси боже, переродиться юной девой, чтобы стать святым меча.

Лишь обретя свободу и твердую уверенность в завтрашнем дне, он смог бы позволить себе такую роскошь, как романтизация оружия.

Таков был Рион.

И все же, вопреки обыкновению, он охотно принял предложение Асрана о поединке. Без какой-либо высокой цели.

«Пора выпустить пар».

Последние недели он провел, сжимая в пальцах непривычное перо и выдавливая из себя мучительные строки, отчего голова шла кругом.

Ему хотелось взмахнуть мечом, отбросив лишние думы. Казалось, если не избавиться от этого гнета сейчас, тело сведет судорогой.

К тому же, противником выступала Императорская гвардия.

К этим людям Рион питал личные счеты.

Ведь именно из-за них он оказался заперт здесь, вынужденный целыми днями марать бумагу.

Разумеется, это сам Рион задействовал силы гвардии в герцогстве и, допустив ошибку, раздул масштаб бедствия.

«Ну и что с того?»

Детальные обстоятельства его мало заботили.

Ему предлагали легальную возможность размять кулаки, и причин отказываться не было.

Он намеревался утолить жажду действия сполна.

Однако.

— Рион больше не прикоснется к мечу. Отныне и до конца дней в его руках будет только перо, так и знайте.

Против поединка яростно выступила сама Аврора.

— А если он получит серьезную рану в бою? Кто ответит за то, что он не сможет писать?

— Писать?.. Вы об этом рабе-рыцаре?

От вопроса Асрана, в котором сквозило крайнее недоумение, Аврора невольно вздрогнула — вор и на пустой шапке горит.

Лишь единицы знали, что истинным автором популярного романа, охватившего империю, была вовсе не принцесса, а Рион.

Сами виновники, императрица да Айтейр.

Все остальные пребывали в уверенности, что в Авроре внезапно пробудился дар гениального литератора.

Асран не был болтлив, но раскрывать подобную тайну постороннему не хотелось.

— Я... я имела в виду, что сейчас Рион помогает мне с рукописями. У него даже на сон времени нет, не то что на мечи. Верно, Рион?

Аврора бросила на него отчаянный, призывающий к согласию взгляд.

Однако взор Риона оставался холодным и безучастным.

— Не помогаю, а пишу всё от начала и до...

*Хвать!*

В ужасе Аврора грубо зажала ему рот ладонью.

Испепелив его взглядом, она мгновенно преобразилась и с лучезарной улыбкой повернулась к Асрану.

— Сэр Асран, нам нужно обсудить кое-что личное. Не могли бы вы оставить нас на минуту?

— Как пожелаете.

Стоило рыцарю удалиться, как Аврора вновь уставилась на Риона ледяным взором.

— Ты и вправду решил пойти на такую подлость?

— Это вы, принцесса, поступаете дурно, пытаясь лгать старшим.

— Не тебе об этом рассуждать, Рион, ведь это ты лишил того почтенного мужа глаза.

— То была самооборона. К тому же, я получил прощение от самого пострадавшего, так что совесть моя чиста. В отличие от вашей, принцесса-лгунья.

От такой наглости губы Авроры возмущенно задрожали.

— Как ты можешь так со мной поступать? После всего, что я для тебя сделала? Ты первый, кому я позволила спать на моих коленях!

— Это была справедливая плата за мой труд. Если вам так обидно, могу предложить свои колени взамен. Я тоже еще никому их не подставлял, так что мы будем квиты.

— Я бы не отказалась, но сейчас не время! И вообще, как можно сравнивать колени принцессы и раба?

Спор зашел в тупик.

Аврора решительно не понимала психологию этого раба, который сам искал себе страданий.

Сидеть в прохладной тени, пить элитный чай и лишь изредка водить пером по бумагу.

Или же истекать потом на душном плацу, где летят брызги крови и множатся шрамы.

Разве не очевидно, что первый вариант — райская роскошь?

Она недоумевала, к чему это глупое упрямство.

Несмотря на пропасть в социальном положении, их противостояние выглядело на удивление равным.

Наконец, Рион первым предложил компромисс.

— Давайте договоримся. Позвольте мне тренироваться время от времени, и тогда я послушно возьмусь за продолжение.

При упоминании продолжения Аврора навострила уши.

— ...Правда?

— Иногда нужно выпускать накопившийся в теле жар, чтобы разум прояснился. Тогда и строки ложатся легче.

Ей это не нравилось, но если это поможет творчеству, у нее не оставалось причин для отказа.

— Хорошо. Я разрешаю.

— Благодарю.

— Но помни: никаких травм. Если из-за раны ты не сможешь писать, я буду в ярости.

***

С трудом выторговав у Авроры разрешение на бой, я последовал за Асраном на тренировочную площадку.

Разумеется, принцесса увязалась следом, присосавшись ко мне словно пиявка.

Ее намеревание было прозрачно: при малейшей царапине на моих руках она тут же прервет поединок.

Она пеклась о моем благополучии, но трогательным это не казалось.

В конце концов, ее волновало не мое здоровье, а потеря рабочей силы.

«А что, если зажмуриться и сломать себе что-нибудь посерьезнее?»

Было любопытно взглянуть на выражение ее лица в этот момент.

Конечно, калечиться по-настоящему я не собирался.

Мое тело — мой единственный капитал. Лишись я его, и моя ценность рухнет в бездну.

Пока я предавался этим праздным мыслям, в нос ударил до боли знакомый запах пота.

Второй тренировочный плац Императорской гвардии.

Огромная овальная площадка буквально кипела от жара, превосходившего зной полуденного солнца.

— Ха! Ха-ап!

Отовсюду доносились зычные выкрики. Лязг сталкивающихся клинков болезненно колол барабанные перепонки.

Гвардейцы императора были полностью поглощены тренировочными схватками.

Оправдывая звание элитного воинства империи, они излучали мощь, далеко выходящую за рамки обыденного.

— Всем замереть!

Громовой зык Асрана поглотил весь шум площадки.

«А старик-то голосист».

Эффект последовал незамедлительно.

Десятки рыцарей, словно по волшебству, застыли на месте.

— Ее Высочество принцесса Аврора почтила нас своим присутствием. Всем выказать почтение!

Гвардейцы спешно убрали оружие и преклонили колено.

Их движения были безупречно отточены.

— Приветствуем Первую принцессу!

— Здравствуйте. В такой зной ваша служба особенно тяжела. Я зашла ненадолго, так что оставьте формальности и продолжайте занятия.

Аврора мастерски играла роль элегантной и благородной принцессы.

Она была совершенно не похожа на ту женщину, с которой я оставался наедине.

Передо мной она вечно капризничала, вымаливая новую главу, словно взбалмошный ребенок.

Эти бедолаги, не ведающие ее истинной натуры, лишь глупо улыбались, ослепленные ее красотой.

Очередное проклятие знания.

— Вы ведь бывший капитан. Разве вы не в отставке?

Я бросил этот вопрос Асрану мимоходом.

— Хоть я и оставил пост, по милости Его Величества я занимаю должность советника гвардии. Наставлять молодых на путь истинный — мой последний долг.

— Звучит так, будто вам навязали эту работу, потому что больше некому.

— Ха-ха-ха.

Асран не стал отрицать.

Он лишь добродушно улыбнулся, отчего его лицо покрылось сетью морщин.

— Сэр Асран.

В этот момент от группы рыцарей отделился мужчина мощного телосложения с тяжелым взглядом.

— В чем дело, сэр Ричард?

Тот, кого назвали Ричардом, пристально посмотрел на меня.

Его взор надолго задержался на ошейнике, сковывающем мою шею.

— Этот человек и есть тот самый раб-рыцарь из слухов?

— Он самый.

— Могу я спросить, почему преступник и раб допущен на этот плац?

— В прошлом мне довелось скрестить с ним клинки, и я понял, что у него есть чему поучиться. Я привел его, полагая, что это принесет пользу и вам.

— Вот как...

Ричард сухо кивнул и вновь посмотрел мне в глаза.

— Я Ричард, командир второго батальона Императорской гвардии. О тебе, раб-рыцарь, ходит немало толков.

— Зовите меня Рион. И я не раб-рыцарь, а просто раб. Моего рода больше не существует.

— Прошу простить мою нетактичность.

Ричард извинился сдержанно и прямо. Его вежливость меня искренне удивила.

Ведь большинство аристократов и рыцарей, встречавшихся мне прежде, не упускали случая выказать свое презрение.

А тут целый командир гвардии склоняет голову перед рабом.

«Уж не из этих ли он... любителей рабов?»

Опасный человек.

Стоит держать ухо востро.

— Рыцари, участвовавшие в тот день в охоте на ведьму, в один голос твердят одно и то же.

— И что же они говорят?

— Что их продвижение было остановлено единственным человеком. Будто им противостоял сам демон меча.

Демон меча, значит.

Называть призраком человека, который всего лишь отчаянно цепляется за жизнь.

Неужели так трудно было окрестить меня Святым меча или Мастером клинка?

Видимо, рабство окончательно испортило мой характер — я перестал воспринимать подобные слова как комплимент.

— Слушая эти отзывы, я не раз ловил себя на желании скрестить с тобой мечи. Хотелось лично увидеть, на что ты способен.

— Я просто умею держать оружие в руках.

— Твоя скромность излишня.

Было ясно, что Ричард не поверил ни единому моему слову.

Он коротко и сухо усмехнулся.

— Сэр Асран, позвольте мне первым выйти против него.

— Поступайте как знаете. Мое дело было лишь свести вас.

— Благодарю. Ты не против?

— Никаких проблем.

— Вот и славно.

Ричард легко отступил назад, разрывая дистанцию.

Рыцари, словно по уговору, расступились, освобождая просторное место для поединка.

— Что ж, пойду немного разомнусь.

— Ни в коем случае не рань себя. Особенно руки. Если из-за травмы пострадает рукопись, я больше никогда не позволю тебе прикасаться к мечу.

— Да-да, я понял.

Я пропустил ее настойчивые увещевания мимо ушей.

Значит, если я получу травму и не смогу писать, мне запретят сражаться?

А это, в свою очередь, означает...

«Что если я буду писать, превозмогая боль, то всё в порядке!»

Логика безупречна.

***