Глава 104. Издательский (Иллюстрации Авроры)

— Я закончил.

Прошло еще несколько дней, и мне наконец удалось завершить роман.

Случались небольшие происшествия, но самому творчеству они не мешали.

Скорее даже, пошли на пользу.

Это было восстановление сил иного рода — не то что крепкий сон, сытный обед или благословение жреца.

Разум прояснился, тело налилось легкостью. Гнетущие чувства испарились без следа.

Истощенная энергия вспыхнула с новой силой.

«Объятия красавицы — это...»

Поистине страшная вещь.

В них сокрыта колдовская мощь.

— Добрый труд. Я прочту и поделюсь впечатлениями.

Аврора забрала рукопись и ласково погладила меня по голове.

С тех пор как я вписал в свою биографию постыдную страницу, ее забота стала куда навязчивее.

Быть может, в ней проснулся материнский инстинкт?

Или же я напомнил ей младшего брата, Айтейра.

Впрочем, причина не имела значения. Это было куда лучше, чем терпеть ее издевательства.

— Ох, этот герцог — сущий болван. Почему он не мог быть добрее с самого начала?

Аврора, устроившись на софе, уже вовсю погрузилась в чтение.

Похоже, это затянется надолго.

— Ваше Высочество, могу я немного прогуляться? Спина затекла от долгого сидения.

— Ступай. Но помни: покидать пределы дворца принцессы запрещено.

— Слушаюсь.

Томясь от безделья, я поднялся и покинул кабинет.

Жизнь во дворце оказалась вполне сносной, а мои первоначальные страхи — напрасными.

В покоях принцессы не нашлось места ни мрачным застенкам, ни загонам для рабов.

Напротив, выделенная мне комната была непозволительно роскошной для раба и преступника.

С едой дело обстаяло так же.

Аврора настояла на том, что для творчества нужно качественное питание, поэтому я ел почти то же самое, что и она.

Если судить лишь по бытовым удобствам, здесь было даже лучше, чем в герцогском поместье.

Однако были и свои тяготы.

На каждый шаг, даже в уборную, требовалось разрешение Авроры.

Стоило мне исчезнуть из виду, как она начинала заметно нервничать.

Не то чтобы это напоминало одержимость безумной возлюбленной...

Скорее, она просто боялась, что я исчезну, не дописав финал.

«Не стоило тогда давать ей читать черновики».

Кто же знал, что она так пристрастится.

Наверное, такие же чувства испытывают те, кто ловит автора, бросившего серию на первой главе.

Но сегодня история подошла к концу, а значит, и ее пыл должен поостыть.

— Фух. Какой свежий воздух.

Я вышел в палисадник.

Сделал глубокий вдох.

После долгих часов за столом тело требовало разминки. Только так можно протянуть подольше.

Но дело не только в здоровье — в глубине души я оставался мечником.

«Нельзя позволять себе расслабляться».

Без тренировок движения станут вялыми, и в нужный миг я окажусь бессилен.

Нельзя почивать на лаврах нынешнего комфорта. Никто не знает, что принесет завтрашний день. Я должен уметь защитить себя сам.

— Посмотрим...

Пошарив взглядом по земле, я подобрал сухую ветку подходящей длины и толщины.

Мой меч сломался в том бою, а выдать новый мне наотрез отказались.

Пришлось довольствоваться палкой.

— Все же, когда в руке есть хоть что-то, на душе становится спокойнее.

Ветка не заменит сталь, но это лучше, чем ничего.

Я сосредоточился.

«Это — меч».

Я стер из сознания образ ветки, накладывая поверх него ощущение клинка.

Сознание погружалось в безмолвие, дыхание становилось поверхностным, а окружающие звуки отдалялись.

Лишь токи воздуха отчетливо ощущались кожей.

— Шорох.

Над головой качнулась густая ветвь, потревоженная ветром.

Одинокий лист сорвался вниз.

Он падал, описывая непредсказуемые пируэты в потоках воздуха.

В то же мгновение моя правая рука, доселе неподвижная, пришла в движение.

— Вжих.

Мягкий звук рассекаемого воздуха.

В руке была лишь деревяшка, но след, оставленный в пространстве, ничем не уступал росчерку острейшего меча.

— Хруст.

Лист, ровно разделенный надвое, плавно опустился на землю.

— Неплохо получается.

Стратегия, которую я избрал, чтобы восполнить изъяны «Фехтования высшего ранга».

Самоунушение, позволяющее воспринимать любой предмет как оружие.

Подобно тому, как можно выпустить энергию меча из ладони, я мог использовать ветку как истинный клинок.

Я продолжал взмахивать палкой, оттачивая чувства.

Движения оставались точными.

Мои прежние усилия были слишком велики, чтобы мастерство заржавело за время короткого отдыха.

И все же перемены были разительными.

«Я стал слабее».

Со сменой хозяина и роли исчезли навыки, присущие рыцарю-хранителю.

Физические возможности тела заметно снизились.

С прежним багажом я уже не мог достичь былого совершенства.

«Нужно тренироваться еще усерднее».

Единственное, что мне оставалось — довести технику до абсолюта.

Компенсировать нехватку физической мощи чистотой стиля.

Сражение с имперскими рыцарями заставило меня остро почувствовать собственные пределы.

В схватке с толпой, особенно когда нужно кого-то защищать, обычный меч накладывает жесткие ограничения.

Любой замах неизбежно создает слепую зону.

Приходится думать о том, кто стоит за спиной, а враги так и норовят ударить в открывшуюся брешь.

В таком случае...

«Можно просто не делать замахов».

Тогда ни пространство не будет стеснять движений, ни брешей в защите не возникнет.

Я затаил дыхание.

Без сожаления отбросил ветку.

Если нет нужды цепляться за физическую форму... Если ладонь и ветка могут стать мечом...

«Не может ли стать мечом сам воздух?»

Пусть у него нет формы, но если наложить установку и воспринять его как клинок, им можно будет разить.

Слабые потоки воздуха, кружащие вокруг.

Я собираю их воедино.

Наделяю их остротой.

Внушаю себе, что это — меч.

И извлекаю эту слепую веру из глубин разума в реальность.

Взгляд устремлен вперед.

На ветку, тянущуюся вдалеке.

«Рассечь».

Я не шевельнул и пальцем.

Не сделал ни шага.

Не было ни единого предвестника атаки.

Лишь четкий образ траектории удара в моей голове.

— Свист!

Звук разрываемого воздуха прорезал тишину.

На ветке появилась глубокая зазубрина. Листья содрогнулись.

— Получилось.

Я молча посмотрел на свои безвольно опущенные руки.

Тело по-прежнему оставалось неподвижным.

И все же ощущение совершенного взмаха было кристально ясным.

Техника, не скованная материей, разящая одной лишь силой воли.

Удар без замаха, не имеющий изъянов; невидимая траектория, которую невозможно прочесть.

Бесплотный меч.

Искусство, чаще встречающееся в легендах о восточных мастерах, чем в рыцарских романах.

С моим уровнем владения любым оружием, этот рубеж тоже оказался преодолим.

Теперь ни теснота, ни уязвимые места не станут помехой.

«Но до совершенства еще далеко».

Остатки привычного восприятия в закоулках подсознания мешают концентрации.

А из-за отсутствия формы трудно рассчитать радиус атаки.

Стоит допустить ошибку — и невидимые клинки разлетятся во все стороны, сея хаос вопреки моей воле.

В настоящем бою такое недопустимо.

«Нужно быть тоньше, точнее».

Слиться с мечом воедино.

Снова.

***

— Шелест.

Страница перевернулась.

Ослепительная белизна пустого листа.

В самом центре красовалась надпись: «Конец».

Эти слова ознаменовали для Авроры завершение истории.

Она медленно закрыла глаза, переводя дух.

— Ха-а...

Горячий вздох сорвался с ее губ.

Путь был пройден, но эхо повествования и не думало затихать.

Тело мелко дрожало от не проходящего послевкусия.

Щемящее чувство от того, что целый мир только что прекратил свое существование.

Сытость и восторг, которые дарит безупречный финал.

Это ощущение всегда было ей в радость.

Немного грустно, но именно в этой светлой печали и кроется истинное очарование литературы.

Аврора аккуратно сложила рукопись.

Позвонила в колокольчик.

— Динь-дон.

Вскоре вошел дворецкий.

— Вы звали, Ваше Высочество?

— Это законченная рукопись. Снимите две копии: одну оставьте в архиве, вторую доставьте маркизе Чандлер.

— Будет исполнено.

— Берегите ее как зеницу ока.

Дворецкий, почтительно приняв бумаги, удалился.

Маркиза Чандлер, завсегдатай салонов и влиятельная фигура в свете.

Ее семья владела гильдией «Серебряное перо», монополизировавшей производство бумаги и книгоиздание на всем континенте.

Рукопись была отправлена маркизе с одной целью — напечатать ее и разослать по всей Империи.

Автором, разумеется, значилась Аврора.

Книга, написанная самой принцессой, была обречена на мгновенный успех.

Ее титул сам по себе был лучшей рекламой.

Аврора не сомневалась: подданные будут в восторге.

Огромное богатство, слава и обожание читателей — все эти сладкие плоды достанутся ей одной.

— Хе-хе.

От одной мысли об этом по телу пробегала приятная дрожь.

Улыбка невольно коснулась ее губ.

Этой радостью нужно было поделиться с Рионом.

Аврора вышла в палисадник, где он обычно проводил время.

Она нашла его под деревом: он сидел в позе лотоса, погруженный в себя.

— Рион?

Он не шевелился, медитируя с закрытыми глазами.

Над его головой плавно кружили опадающие листья.

И вдруг, замирая в воздухе, они распадались на две части.

«Что это он делает?»

Знаток меча, вероятно, лишился бы чувств от подобного зрелища, но Аврора была невежественна в ратном деле.

Увиденное не вызвало у нее особого трепета.

Она восприняла это лишь как забавный фокус.

Куда важнее было обсудить с Рионом финал книги.

— Рион. Хватит прохлаждаться, чем ты занят?

Стоило ее звонкому голосу разнестись по саду, как ледяное напряжение, сковывавшее пространство вокруг юноши, мгновенно рассеялось.

Он медленно разомкнул веки.

— ...Просто дышал свежим воздухом.

В его облике сквозило легкое недовольство из-за прерванного занятия, но Аврора этого не заметила.

— Я дочитала. Это было невероятно увлекательно.

— Рад слышать.

— Рукопись уже отправилась к маркизе. Благодаря связям ее гильдии книга скоро поступит в продажу.

— Понятно.

— Если все пойдет хорошо... нет, успех гарантирован. Я обязательно награжу тебя, так что подумай заранее, чего бы тебе хотелось.

Дальнейшее развитие событий напоминало лавину.

Заручившись поддержкой маркизы и мощью крупнейшей торговой сети, роман в мгновение ока разошелся по всем уголкам Империи.

Любовная история, вышедшая из-под пера первой принцессы.

Несмотря на то что это была дебютная работа, одного титула автора хватило, чтобы разжечь любопытство в людях любого сословия.

Книги исчезали с прилавков с пугающей скоростью.

Это был триумф.

Беспощадный, захватывающий сюжет и эмоциональные качели не давали читателям передохнуть.

Зависимость от текста была столь сильна, что люди не могли выпустить книгу из рук, а рекорды продаж таяли один за другим.

Однако возникло одно непредвиденное обстоятельство.

История Изабеллы, которая, устав от несправедливых притеснений, объявила о разводе и гордо ушла навстречу новой жизни.

Благодаря особому навыку Риона, читательницы проникались чувствами героини так глубоко, будто сами проживали ее жизнь.

Это бросило искру в сердца тысяч женщин, изнывающих в браках без любви.

Последствия не заставили себя ждать.

Число разводов в Империи начало расти в геометрической прогрессии.

***