Глава 98. Помощница принцессы

До сих пор мне доводилось исполнять волю множества господ, и чаще всего это был лишь грубый физический труд.

Добыча руды или победа в схватке.

Но нынешнее поручение разительно отличалось от всего прежнего.

======

[Приказ господина]

Первая принцесса Империи, Аврора Ардженвальд. Она — «автор любовных романов», не знающая любви.

Сделайте свою госпожу, не имеющую ни капли романтического опыта, лучшей писательницей на континенте.

Награда: Случайный навык S-ранга.

======

Сделать Аврору лучшим автором любовных романов на континенте?

Что ж, я знал, что содержание приказов меняется в зависимости от личности хозяина, но даже с учетом этого — задание весьма неординарное.

К тому же, награда S-ранга.

Раньше, даже когда я сражался, рискуя жизнью, пределом был А-ранг, а тут сразу S.

«Значит, над А-рангом действительно что-то было».

Без таблицы вероятностей и не узнаешь.

Не представляю, какова будет сложность, но в любом случае выбора у меня не было.

Откажись я — и, чего доброго, снова загремлю в темницу.

— Скажите, вы уже писали что-нибудь прежде?

— Да, у меня есть одна работа. Хочешь взглянуть?

— Да. Мне нужно на что-то опираться.

Аврора открыла ящик комода и протянула мне книгу.

— Вот, держи. Но ты хоть читать-то умеешь?

— Меня обучила юная герцогиня. Она говорила, что рыцарь обязан быть грамотным.

— Мудро с её стороны. Присаживайся, читай с комфортом.

Я устроился на диване.

«Герцог и похищенная принцесса».

Таково было название романа.

«Любовный роман, написанный принцессой, значит».

В своем прежнем мире я почитывал подобное. Не то чтобы я был экспертом, но уверен — определенные познания у меня имеются.

Смешивая в равных пропорциях любопытство и предвкушение, я принялся за чтение.

Благодаря навыку [Скорочтение], который я когда-то получил через реролл мастерства, дело шло быстро.

Взгляд скользил по диагонали, страница за страницей, лист за листом.

Шелест бумаги раздавался в комнате почти непрерывно.

Должно быть, поэтому Аврора спросила с явным беспокойством в голосе:

— Послушай, а ты не слишком ли быстро читаешь? Ты точно вникаешь в суть? Не бежишь по верхам? Или... неужели книга настолько никчемная, что и смотреть не на что?

— Будьте покойны, каждое слово запечатлевается у меня в памяти.

— Правда? Я потом обязательно тебя расспрошу, так что не вздумай лгать.

Прошло еще немного времени. Закончив чтение в мгновение ока, я закрыл книгу.

Аврора смотрела на меня, затаив дыхание от напряжения.

— Ну как? Сейчас в высшем свете в моде «плохие парни». Читабельно?

— Могу ли я высказаться откровенно?

— Конечно! Можешь хвалить сколько угодно. Я готова внимать комплиментам.

— Вы... познавали любовь исключительно по книгам?

— Да.

На мой вопрос Аврора ответила без малейшего колебания.

С невинным выражением лица, будто не понимая, в чем подвох. От этого чистосердечного и уверенного признания я на миг лишился дара речи.

— А что? Совсем плохо?

«Совсем плохо?»

Да это не просто плохо.

Похоже, она совершенно не представляет истинный уровень своего творчества. Вероятно, потому, что вокруг нее лишь льстецы.

Вполне естественная реакция для той, кто всю жизнь слышал лишь сладкие речи.

Однако если метить в топы продаж и грезить о баснословных гонорарах, этого явно недостаточно.

Ей необходимо было столкнуться с реальностью.

— Разберем по пунктам. Во-первых, характер главного героя просто невыносим. Вы искренне полагаете, что похищение героини и её «содержание под замком» — это романтично?

— Почему сразу похищение? Нельзя ли назвать это «узами, рожденными из неистового и судьбоносного влечения»?

— «Плохой парень» — это привлекательный мужчина с изъянами в характере, а не неотесанный грубиян, лишенный манер и здравого смысла. Похитить принцессу? Этот человек не «плохой», у него, похоже, серьезные проблемы с интеллектом. Говорят, ум персонажа не может превосходить ум автора, и это именно тот случай.

— Что?!

— Далее.

Я перелистнул страницу, указывая на очередной изъян.

— Во-вторых, есть вопросы к эмоциональному состоянию героини, которая это принимает. Разве нормально, когда у девушки внезапно начинает трепетать сердце при виде похитителя, чьего имени она даже не знает?

— В этом же вся изюминка! Она благородная принцесса, которую всю жизнь оберегали как зеницу ока. И тут она впервые встречает мужчину, который обходится с ней так грубо и бесцеремонно. Это свежее потрясение! Тот самый упоительный миг, когда пугающий стимул оборачивается влечением!

Аврора провозгласила это с таким триумфом, будто изрекала великую истину.

В этот момент она была похожа на отаку, который в восторге рассуждает о любимой теме.

Я же, вместо того чтобы согласиться, лишь тяжело вздохнул.

— Это не любовь. Это физиологический защитный механизм заложника, чья жизнь находится в руках похитителя, — нечто близкое к стокгольмскому синдрому. Либо же в ней внезапно пробудились мазохистские наклонности.

— Но это же художественное допущение...

— И наконец, самое главное. Этот текст в принципе далек от жанра любовного романа.

Я открыл книгу на заранее примеченной странице.

— Процесс зарождения чувств между героями вы скомкали в две-три строчки, но почему сцена, где великий герцог пытает врагов в подземелье, расписана так подробно? Она занимает целых двадцать две страницы.

— Это...

— Более того, описание угроз и пыток выглядит куда более живым и профессиональным, чем сцена тайного свидания. Это скорее подозрительно детализированный хардкорный нуар, на который натянули маску любовного романа. Во время чтения у меня было стойкое ощущение, что от бумаги несет кровью. Откуда у вас такие познания в деталях?

— Ради достоверности я лично посещала дворцовую тюрьму, беседовала с опасными преступниками и допрашивала инквизиторов...

— Похоже, вы заботились о достоверности совсем не там, где следовало.

— Хлоп!

Я с шумом закрыл книгу.

— Подытожу одной фразой.

— ...

— Мне жаль бумагу. Это не книга, а химера, сшитая из типографских литер. Если уж так хотите писать — забудьте о романтике и уходите в нуар. Там у вас есть все шансы.

Кто сказал, что нужно копать лишь один колодец?

Если где-то уже вырыта яма, разумнее переместиться туда.

«Ха, я ведь никогда и никого так подробно не критиковал».

Но ради новой госпожи пришлось постараться.

Однако почему-то воздух вокруг внезапно похолодел. По спине пробежал озноб.

Я перевел взгляд на Аврору.

— ...

Она стояла с каменным лицом, прожигая меня ледяным, острым как бритва взглядом.

Только тогда я осознал свою ошибку. Увлекшись, я выдал слишком прямолинейную и жесткую критику.

Пришлось спешно искать оправдания.

— Од-нако... слог ваш весьма изящен, читать — одно удовольствие.

— ...

— И персонажи получились очень яркими. Особенно впечатлила сцена, где герцог в конце признается принцессе в любви.

— ...Правда?

— Да. Если немного отшлифовать, получится настоящий шедевр.

— Вот как, значит...

Писатель — существо беззащитное, взращенное на похвалах читателей.

Стоило мне добавить каплю лести, как суровое выражение лица Авроры мгновенно смягчилось.

— Ну... я и сама понимала, что описание чувств и подведение к романтике у меня хромает.

— Вот именно.

— Но я ничего не могу с этим поделать! Я никогда не видела, как люди любят друг друга. Мне не у кого спросить, и сама я на такое не способна.

В этом был смысл.

Аврора — принцесса.

Ее статус не позволяет ей заводить интрижки и влюбляться, как обычным аристократам.

Все, что она знает об отношениях мужчин и женщин, почерпнуто из книг.

— Поэтому я и привела тебя. Мужчина, который из раба стал личным рыцарем дочери герцога. Любовь, преодолевающая сословные преграды. Разве это не романтика, существующая наяву?

— Между мной и госпожой не было подобных отношений.

— Неважно! Главное — вплести твой опыт в канву романа. Давай объединим усилия и создадим горько-сладкую историю любви!

— Динь!

======

Уведомление: Установлен новый статус.

■ Новый статус: Ассистент

■ Новые навыки

【Перед дедлайном】: В начале работы над текстом вы впадаете в состояние тревоги и давления. Продуктивность письма значительно возрастает.

【Синхронизация с миром】: Позволяет читателю синхронизировать свои чувства с чувствами персонажей романа.

======

Ассистент, значит.

Я не рудокоп и не раб-гладиатор, но почему-то кажется, что эта роль будет куда более рабской, чем все предыдущие.

Наверное, просто кажется.

Раз уж всё так обернулось, придется взяться за дело всерьез. Я не намерен вверять свою жизнь этой нелепой комбинации букв.

— Хорошо. Отныне я ваш ассистент, Ваше Высочество. Прежде чем приступать к концепции, давайте наметим костяк.

— О-о. Звучит серьезно. Мне нравится.

Я придвинул к себе бумагу и перо, лежавшие на столе.

— Прежде всего, какое именно произведение вы хотите написать?

— Разумеется, романтическое! Чтобы при чтении сердце замирало и хотелось сказать: «Я тоже хочу такой любви».

— Какой вкус вы предпочитаете: нежный и чистый или острый и провокационный?

— Наверное, стоит смешать и то, и другое в меру?

«В меру».

Безответственный ответ того же уровня, что и «что угодно» на вопрос «что мы будем есть на ужин?».

— Если остановиться посередине, получится ни то ни сё. Лучше сразу определиться с общей атмосферой.

— Хм, тогда пусть будет острый вкус.

— Так я и думал.

— Почему?

— Человек, любящий пресную и спокойную повседневность, не стал бы писать о похищениях.

Этой принцессе явно больше по душе эмоциональные качели и крайности.

— Последний вопрос. Есть ли элементы, в которых вы не готовы идти на уступки?

— Плохой парень!

— Холодный, жестокий, но умеющий быть нежным только с главной героиней.

Я записал пожелания Авроры в собственной интерпретации.

— Прекрасно.

— Всё готово?

— Да.

Картина сложилась идеально.

Шокирующая тема, которая удовлетворит творческий голод Авроры и произведет сенсацию в эту застойную эпоху.

— Напишем историю о раскаянии, одержимости и боли.

Ничто не сравнится с этим проверенным рецептом.

***