Глава 82. Охота на ведьм.

Охота на ведьм.

Посредничество в семейных распрях.

Долг и обязанность любого главы семейства — неустанно блюсти домашний покой.

Флоренсия, хозяйка Эдельхайда, тоже неизменно исполняла эту роль.

Вот только принимала она сторону лишь тех детей, которых выносила сама.

Реноа, незаконнорожденная дочь, вечно оставалась за бортом этого пропитанного лицемерием правосудия.

Но сегодня всё изменилось.

— Сильвия. Как ты разговариваешь со старшей сестрой? Немедленно извинись.

Сегодняшняя Флоренсия вмешалась в спор, встав на сторону Реноа, а не Сильвии.

Та самая Флоренсия, что еще вчера готова была одарить ее звонкой пощечиной.

В обеденном зале воцарилась мертвая тишина; время словно замерло, сковав движения присутствующих.

С лица Сильвии в миг сползла спесь, сменившись маской оцепенения. Иделла выронила вилку, которую только что держала у рта.

Второй сын, Лоуэлл, во все глаза уставился на Флоренсию, не в силах захлопнуть от изумления рот.

Касиус медленно опустил ложку, так и не донеся ее до губ.

Реноа не стала исключением. Хотя она и хмурилась, в ее взгляде читалось явное замешательство.

Впервые в жизни она оказалась под защитой этой женщины.

И нет ничего странного в том, что вместо радости ее сердце сковала тревога.

— М-мама? Ты что, защищаешь ее? И какая она мне «сестра»? Эта девка?

— Сильвия.

— Ты уже забыла, что эта гадюка сотворила с нами вчера? И теперь я должна извиняться? С какой стати?

Ошеломленная Сильвия засыпала мать градом возмущенных вопросов.

Но лицо Флоренсии оставалось непроницаемым. Она лишь сурово взглянула на дочь, осаживая ее пыл.

— Ссоры между близкими не подобают благородному сословию. Даже если Реноа тебе не родная по матери, она всё равно твоя старшая сестра. Проси прощения.

— Но…!

— Живо.

Предательство матери нанесло Сильвии сокрушительный удар.

Из ее глаз брызнули слезы обиды. Дрожащим, срывающимся голосом она выдавила из себя извинение:

— П-прости меня.

— …

Теперь ласковый взор Флоренсии обратился к Реноа.

— Ну же, Реноа. Младшая сестра просит прощения, не подобает ли тебе проявить великодушие?

— …

— Реноа?

— …Я тоже прошу прощения за то, что ударила тебя.

Флоренсия удовлетворенно кивнула, и на ее губах заиграла улыбка.

— Вот и славно. В семье не должно быть раздоров. Посмотрите, как приятно видеть вас в согласии. Что ж, продолжим трапезу.

Она принялась за еду с таким невозмутимым видом, будто ничего не произошло.

Остальные лишь обменивались растерянными взглядами, не зная, как реагировать.

Касиус резко поднялся со своего места.

— Касиус, ты уже закончил? У тебя впереди тяжелый рабочий день, нужно подкрепиться как следует.

С нежностью, присущей любой любящей матери, Флоренсия проявила заботу о сыне.

Однако Касиус лишь ожёг её ледяным взглядом и, не проронив ни слова, покинул зал.

Вернувшись в свой кабинет, Касиус...

...тяжело опустился в кресло.

Он прикрыл глаза, пытаясь обрести равновесие в тишине.

Но в следующее мгновение...

*Грохот!*

Он со всей силы обрушил кулак на столешницу.

Касиус припал к столу, и долгое время не мог пошевелиться, лишь плечи его судорожно вздрагивали.

***

Рион и Реноа тоже вернулись к себе.

Обоим было трудно оправиться от увиденного.

Поведение Флоренсии пугающе точно копировало повадки матери, искренне любящей свое дитя.

Той самой Флоренсии, что питала к Реноа лишь лютую ненависть.

— Говорят, если человек меняется в одночасье — это к смерти.

Реноа на мгновение задумалась над словами Риона. Неужели Флоренсия и впрямь скоро испустит дух?

«Нет. Исключено».

Она тут же отбросила эту мысль.

Сколько бы унижений она ни претерпела, даже будучи вынужденной пасть на колени, эта женщина не из тех, кто наложит на себя руки.

Даже если бы она решилась на смерть, то не ушла бы в одиночку, а приложила бы все силы, чтобы забрать Реноа с собой.

Впрочем, преуспей она в своей мести, умирать ей бы и вовсе не пришлось.

Значит, вывод напрашивается лишь один.

— Она уже мертва.

Флоренсия мертва. То, что сейчас двигалось и дышало — не она.

Всего лишь кукла в руках герцога... нет, в руках Сэльсии.

От этой догадки по коже Реноа пробежал неприятный холодок.

Когда-то Флоренсия была для нее непреодолимой преградой.

Величавая хозяйка могущественного герцогского дома, первого в Империи.

И вот, эта женщина убита в собственном доме, а ее место занял манекен, потехи ради подражающий ее повадкам.

Все вокруг лишь смутно чуют неладное, даже не подозревая о ее кончине.

Разумеется, Реноа допускала нечто подобное с того самого момента, как ведьма завладела телом герцога.

Но столкнувшись с этим кошмаром лицом к лицу, она в полной мере ощутила леденящий вкус реальности.

«Остался ли в этом поместье хоть один нормальный человек?»

Возможно, не только Флоренсия, но и все остальные здесь — лишь бездушные марионетки.

Настоящий кукольный домик, возведенный безумной ведьмой.

Реноа открыла ящик стола и достала оттуда браслет.

Тот самый магический инструмент, ограничивающий потоки маны, который она надевала на императорский прием.

Она медленно провела пальцами по холодному черному металлу.

— Как продвигается наш план?

— Новостей пока нет.

Недавно в герцогство прибыли люди из столицы.

Официально это был дар принца для его доброй подруги Реноа.

На деле же — тайное проникновение лучших сил Империи для уничтожения ведьмы.

Рассредоточившись по землям герцога, они вовсю готовились к решающему удару.

И этот браслет тоже был спрятан среди подношений принца.

Стоит надеть его на ведьму, как она превратится в обычного человека, неспособного сотворить даже простейшее заклинание.

А без магии, как утверждали посланники, она не сможет переносить свой дух в иные тела.

Останется лишь передать обессиленную ведьму в руки императорских ищеек. Остальное они сделают сами.

Задача казалась донельзя простой.

Но.

— Рион. Мы ускорим выполнение плана.

Реноа не желала столь «чистого» финала.

Ей нужен был хаос, ведь только в мутной воде она сможет выудить свою выгоду.

В противном случае власть в роду перейдет к Касиусу, и для нее места не останется.

Она не могла этого допустить.

— Ускорить план?.. Но каким образом?

— Мы схватим ведьму до того, как вмешаются люди императора.

Она должна стать главной героиней этой охоты.

Только так Реноа прослывет спасительницей рода, обеспечив себе незыблемое положение.

— Не слишком ли это рискованно? Может, лучше переждать в безопасности?

— Нет. Ради нашего будущего мы обязаны пойти на это.

— Хм…

Видя его сомнения, Реноа добавила с еще большим нажимом:

— Вчера погибла герцогиня. Кто поручится, что за эти несколько дней не прольется еще чья-то кровь?

Риону нечего было возразить.

Будь он уверен в обратном, он бы не допустил смерти Флоренсии.

И хотя их с Реноа жизни были в приоритете, он всем сердцем желал избежать новых невинных жертв.

— Хорошо. Была не была, попробуем.

***

Последние дни Сэльсия была поглощена работой, не зная отдыха: она пыталась восстановить магические цепи Реноа.

Из-за спешки она допустила пару оплошностей, но не придала им значения.

— Не неужели без черной магии не обойтись?

Перебрав все свои колоссальные знания, она так и не нашла иного выхода.

Лишь один путь.

Путь черного искусства.

Запретное знание, позволяющее искажать саму причинность бытия в обмен на плату.

По закону равноценного обмена, принеся жертву, можно было исцелить магическое ядро Реноа.

В жилах девушки текла кровь ведьмы, а значит, риск был куда ниже, чем для простых смертных.

Однако даже этот малый риск пугал.

Прикосновение к черной магии навсегда оскверняет каналы маны, делая иные виды волшебства недоступными.

Сэльсии, как ведьме, тело, приспособленное к тьме, могло бы показаться удобным.

Но она жаждала иного: безупречный, чистейший сосуд, способный вместить в себя любую магию без остатка.

Она не для того тратила столько сил, чтобы в итоге получить бракованный товар, пропитанный скверной.

— С ума сойти можно.

Голова шла кругом от неразрешимых дилемм.

— Впрочем, что там снаружи?

Кажется, Касиус что-то докладывал, но за ворохом дел всё вылетело из памяти.

Чтобы немного проветриться, она покинула лабораторию.

Прогуливаясь, Сэльсия в обличье герцога Паскаля вскоре заприметила идущих навстречу Реноа и Риона.

— Реноа!

— Ах, глава рода.

— Что привело тебя сюда?

— Я пришла повидаться с вами. У меня есть подарок.

— Подарок? Мне? От тебя? Неужели?

— Да. Ведь только благодаря вам я стала той, кто я есть. Мне очень хотелось выразить свою признательность.

На лице герцога расцвела широкая улыбка.

«Подарок! Мне еще никто ничего не дарил! Как это трогательно!»

Прежде Реноа казалась ей лишь красивой куклой, похожей на нее саму, но теперь она видела ее иначе.

Она казалась... милее?

Очаровательнее?

Неужели это и есть то самое материнское чувство, о котором твердят люди?

Ради этого они терпят муки деторождения? Неужели оно того стоит?

Кажется, теперь она начинала их понимать!

— И что же это? Что за подарок?

— Ничего особенного.

Реноа достала из складок платья изящную бархатную коробочку.

Внутри, поблескивая темным металлом, лежал браслет, инкрустированный по краям драгоценными камнями.

— Это браслет. Я подумала, что он вам очень подойдет, и заказала его у лучшего ювелира. Вам нравится?

— Какая изысканная вещь!

На деле это было просто дорогое украшение, но Сэльсии оно показалось прекрасным лишь потому, что его вручила Реноа.

— Если позволите, я сама надену его вам на руку.

— Разумеется! Разве может отец... то есть мать... словом, разве я могу отказать своей любимой дочери!

Герцог, довольно напевая под нос, охотно протянул запястье.

Реноа осторожно поднесла браслет к его руке.

Но стоило металлу коснуться кожи...

— …!

Герцог почуял неладное и резко отдернул руку.

Его пальцы дрогнули, сплетая нити заклинания.

Однако Реноа предвидела этот жест.

Рион, стоявший за ее спиной, молнией метнулся вперед.

Сверхчеловеческая скорость на кратчайшей дистанции.

Глаз не успевал за его движениями.

Тело мага было слишком медлительным, чтобы противостоять такой прыти.

*Щелчок!*

Перехватив браслет, Рион одним резким движением защелкнул его на запястье герцога.

Всё произошло изящно и неотвратимо, словно в танце.

Мана, собиравшаяся на кончиках пальцев герцога, мгновенно развеялась, точно дым на ветру.

— Ч-что это значит?!

Лицо Паскаля смертельно побледнело. Он больше не чувствовал связи со своим ядром.

Беспомощность, сравнимая с кастрацией самой сути мага и ведьмы.

— Ну как вам, глава рода? Пришелся ли мой подарок по вкусу?

Вкрадчивый голос Реноа был пропитан ядовитой насмешкой.

— Р-реноа? Что происходит? Почему я не чувствую маны?

— Это артефакт из императорской сокровищницы. Оковы, созданные специально для поимки ведьм.

— И-император? Ведьма? Оковы? О чем ты вообще говоришь?

Герцог натянуто улыбнулся, тщетно пытаясь осознать масштаб катастрофы.

Реноа, не обращая внимания на его лепет, одарила его — нет, ту, что скрывалась внутри, — лучезарной улыбкой.

— Не желаете ли побеседовать со мной с глазу на глаз... матушка?

***