Глава 80. Эти двое - нарушители спокойства но при этом сильнейшие
Сильвия, распластавшись на полу, закрыла лицо руками.
Обжигающая боль, точно от клейма, поглотила её щеку.
В голове всё словно выцвело до белизны; Сильвия не могла осознать то, что только что произошло.
Вернее, её разум наотрез отказывался принимать действительность.
Сильвия Эдельхайд.
Младшая дочь герцогского рода Эдельхайд. Любимица, купавшаяся в обожании.
Ей было дозволено всё, и любая её прихоть исполнялась незамедлительно.
Тепличное растение, она не то что побоев — даже сурового выговора за свои шалости никогда не слышала.
Сильвии потребовалось немало времени, чтобы просто осознать: её ударили.
От шока она лишилась дара речи.
Даже слезы не потекли.
Она лишь судорожно хватала ртом воздух, не в силах издать ни звука.
— Ты ведь пряталась за спиной матери и наблюдала, как избивали меня.
Реноа посмотрела на неё сверху вниз ледяным взором и заговорила:
— Я до сих пор помню твоё лицо. Ты смотрела на мои мучения и улыбалась. Совершенно точно улыбалась.
— …
— Каково это — получить удар самой? Больно? Так больно, что и слова не вымолвить?
Реноа наклонилась.
Её глаза оказались напротив глаз Сильвии — так близко, что они едва не соприкасались кончиками носов.
Взгляд Реноа, чей шепот опалял кожу, был темен и глубок, словно бездна.
В самой глубине её зрачков тлела густая, готовая в любой миг вырваться наружу жажда убийства.
— Запомни это хорошенько.
Тихий, вкрадчивый голос впился в барабанные перепонки Сильвии, точно ядовитая змея.
— Не надейся, что твой крошечный уютный мирок будет оберегать тебя вечно. Если еще раз позаришься на моё и переступишь черту…
Жуткий взор Реноа сковал глаза Сильвии, словно намереваясь их поглотить.
— Я вырву их.
— Ик!..
Короткий спазм ужаса вырвался из горла девочки.
Страх за собственную жизнь, рожденный лишь одним столкновением взглядов.
Впервые столкнувшись с истинной жаждой крови, Сильвия услышала в голове отчаянный набат, призывающий бежать без оглядки.
По бледной щеке скатилась крупная слеза.
— А-а-а-а! Мамочка-а-а!
В конце концов, не выдержав натиска ужаса, Сильвия окончательно лишилась рассудка.
О жальких остатках аристократического достоинства было забыто.
С лицом, перепачканным слезами и соплями, она неуклюже забилась на ковре, пытаясь подняться.
Не обращая внимания на то, как подол дорогого платья рвется под каблуками, она в панике вылетела из комнаты.
Торопливые шаги и захлебывающиеся рыдания постепенно затихали вдали.
Реноа проводила её взглядом и выпрямилась.
— Когда она улыбалась, была противной, а в слезах даже мила.
Говорят, настоящие братья и сестры находят странное удовольствие в мучении друг друга.
Глядя на то, в какой истерике зашлась Сильвия, Реноа почувствовала небывалый прилив бодрости.
Похоже, несмотря на родство лишь по отцу, они и впрямь были сестрами.
— А может, вам просто нравится издеваться над людьми, госпожа?
— За кого ты меня принимаешь? У меня нет столь дурных наклонностей.
Рион не сдержал усмешки.
Если бы только он мог показать ей её же саму со стороны.
Она бы наверняка не выдержала и со смеху повалилась на пол.
— Но что вы теперь намерены делать? Герцогиня этого так не оставит, раз уж вы приложили руку к её любимице.
— Как-нибудь обойдется. А впрочем, она уже здесь.
Тяжелый топот в коридоре становился всё громче. Не нужно было даже гадать, кому принадлежали эти яростные шаги.
*Грох!*
Дверь снова распахнулась с такой силой, будто её хотели снести с петель.
— Реноа!
Как и ожидалось, это была герцогиня Флоренция. Её лицо, искаженное гневом, пылало неприкрытой злобой.
Рядом, прижимая ладонь к щеке, всхлипывала Сильвия.
— Ты смеешь поднимать руку на мою дочь?!
— Вам следовало воспитывать её должным образом.
— Что?!
— Вламываться в чужие покои без спроса, да еще и зариться на чужое добро…
Реноа склонила голову набок, и с её губ сорвался смешок.
— Не знающее меры существо, точь-в-точь дикий зверь, не находите?
— Ах ты дрянь, как ты смеешь открывать свой рот!..
Ослепленная яростью Флоренция замахнулась.
Её ладонь с силой рассекла воздух, готовая обрушиться на щеку Реноа.
Но прежде чем удар достиг цели…
*Хвать.*
Рука Флоренции замерла в воздухе. Рион перехватил её запястье.
Глаза герцогини расширились от изумления.
Рыцари сопровождения разом положили руки на эфесы, готовые обнажить клинки, однако…
— …
Рион лишь бросил на них долгий, тяжелый взгляд.
Под этим неосязаемым давлением они не то что мечи вытащить — пальцем пошевелить не могли.
— К-как ты смеешь распускать руки! — взревела Флоренция.
Её громовой голос эхом разнесся по комнате.
— Я приютила тебя, презренного раба, оценив твою преданность, а ты решил меня предать?!
— Ну, понимаете ли…
Рион вмешался лишь потому, что не хотел допустить удара по Реноа. О последствиях он в тот миг не думал.
Судорожно соображая, как выпутаться из ситуации…
…он глянул на Реноа, и в его голове мгновенно вспыхнула идея.
Придав лицу мертвенно-бледный вид, он заговорил с нарочитым отчаянием:
— Кха… Госпожа, вы не должны этого делать!
— Что за чушь ты несешь?! А ну отпусти сейчас же!
— Я и сам умом понимаю, что нельзя, но тело меня не слушается!
— Ты хочешь сказать, что эта девка управляет тобой?!
Рион, поморщившись, кивнул.
— Именно так. Из-за контракта подчинения я, как раб, не могу противиться воле госпожи. Прошу, простите мою дерзость!..
Услышав этот полный притворного раскаяния призыв, Флоренция перевела налитый кровью взгляд на Реноа.
Она явно решила, что падчерица намеренно сковала ей руки при помощи раба, дабы унизить.
От неё исходила зловещая жажда расправы.
Однако взор Реноа был прикован к Риону.
Тот как раз поймал её взгляд, и лицо его было абсолютно безмятежным.
В тишине между ними завязался безмолвный диалог.
«Я никогда не отдавала такого приказа».
«Ну, кашу-то заварили вы. В любом случае, я спас ваше лицо, так что терпите. Репутации у вас всё равно нет».
Вероятно, смысл их переглядываний был именно таким.
От беспардонности раба, так ловко переложившего вину на плечи хозяйки, Реноа едва не рассмеялась.
Она не знала, благодарить ли его за защиту или проклинать за то, что он её подставил.
«Ах, вот ты как заговорил?»
Что ж, у неё тоже были свои соображения.
— Поставь её на колени.
— Что?
— На колени её, я сказала.
Рион уставился на неё так, словно она окончательно лишилась рассудка.
Какой бы ненавистной она ни была, перед ними стояла герцогиня. Заставить её встать на колени — значит навлечь на себя беду.
Но Реноа не собиралась отступать. После стольких лет издевательств подобная месть казалась ей сущим пустяком.
— Странно. Почему ты медлишь? Словно и не собирался исполнять мой приказ с самого начала.
Она намекнула, что если он не подчинится сейчас, то и захват рук Флоренции будет выглядеть как его личная инициатива.
Все взгляды вновь устремились на Риона.
«Она точно сумасшедшая».
Он лишь диву давался её непредсказуемой логике.
Есть вещи допустимые, а есть — за гранью.
Впрочем, Рион тоже не горел желанием брать всю вину на себя.
— Кха-а-а! Тело опять само по себе!..
— Ах!
Рион сделал подсечку, и Флоренция с глухим стуком повалилась на колени.
Миг замешательства сменился у герцогини приступом неистовой ярости, направленной на Реноа.
Она смотрела на неё так, словно хотела испепелить на месте.
— Реноа! Ты совсем обезумела?! Немедленно отзови своего раба!
— Ох, какая жалость. Я ведь еще так неопытна в обращении с рабами. Ничего не выходит, как ни старайся.
Реноа прикрыла рот ладонью, изображая притворное удивление.
Впрочем, она и не думала скрывать насмешку, искривившую её алые губы.
— Раз уж вы всё равно стоите на коленях, не желаете ли покаяться во всех тех злодеяниях, что совершили против меня?
Видеть женщину, годами истязавшую её, у своих ног…
От этого нелепого и поистине исторического зрелища у Реноа на душе стало легко, словно многолетняя обида разом испарилась.
— Ах ты… дерзкая девка!..
Задыхаясь от невыносимого позора, Флоренция, чье лицо пошло багровыми пятнами, зашлась в крике.
Однако она не могла сбросить стальную хватку Риона, придавившего её плечи.
— Кх! Простите, госпожа!
Раз уж всё равно зашло так далеко, Рион решил просто наслаждаться моментом.
Хозяйка и раб разыгрывали этот спектакль в унисон, точно по нотам.
— Герцогиня, позвольте дать вам совет.
— Что?!
— Та беззащитная девочка, которую вы безнаказанно били, давно мертва. И если нечто подобное повторится…
Реноа склонилась к самому уху Флоренции и прошептала:
— …тогда на землю упадут не ваши колени, а ваша голова.
— Ты!..
Не слушая дальнейших проклятий, Реноа резко развернулась.
— Рион. Я хочу отдохнуть. Выставь этих незваных гостей.
Все лишние были изгнаны.
В комнате, как и всегда, остались лишь Рион и Реноа.
Рион стоял позади неё, разминая ей плечи.
— Я за последствия не отвечаю.
— Это ты по собственной воле схватил ту старуху за руку.
— Всё началось с того, что вы ударили младшую госпожу. Будучи хозяйкой, некрасиво валить всё на раба.
Они лениво переругивались, перекладывая вину друг на друга.
Однако положение дел было куда серьезнее, чем казалось Риону.
— И всё же, что дальше? Ладно сестра, но поставить на колени саму герцогиню… О таком я и слыхом не слыхивал.
— Всё будет в порядке.
— Откуда такая уверенность?
— Герцог — мой отец и мать в одном лице. Неужели ты думаешь, что он примет её сторону, а не мою?
Пусть герцог и был Ведьмой, сейчас он оставался главой дома Эдельхайд.
Пока он занимает этот пост, никто не посмеет тронуть Реноа.
Нужно пользоваться этой привилегией сполна, пока Ведьма не повержена…
— …
Внезапно в голове Реноа промелькнула дурная мысль.
— Рион, что случится, когда Ведьма умрет?
— Трудно сказать. Начнется хаос, ведь не кто иной, как сам герцог, оказался Ведьмой.
— А после? Что станет с герцогством?
— Хм, раз герцога не станет, титул наверняка перейдет к старшему сыну.
Именно так.
Как только герцог исчезнет, место главы дома по праву займет Кассиус.
Тогда покровительство над Реноа исчезнет, и её положение в семье вновь станет шатким.
Истребление Ведьмы, по иронии судьбы, наносило сокрушительный удар по её собственной власти.
«Должен быть какой-то выход».
Способ уничтожить Ведьму, сохранив при этом влияние.
После долгих раздумий Реноа наконец нащупала решение.
«А что, если мне просто шантажировать Ведьму?»
***