Глава 28. Прошлое всегда кажется прекрасным

Глава 28

Прошлое всегда кажется прекрасным

— Ого? Глядите-ка, кто пожаловал. Неужто Рион? Какими судьбами?

Я заглянул на подземную арену.

Один за другим начали появляться знакомые лица.

— Пришел проверить, живы ли вы еще или уже передохли.

— А ты не промах. Впервые вижу, чтобы раб возвращался сюда на своих двоих по доброй воле.

— Настоящий мужчина хоронит старые обиды, оставляя о них лишь воспоминания.

— Ха, гляньте на этого паршивца. «Мужчина», надо же!

— Войти можно?

— Конечно. Уж управляющий-то встретит тебя с распростертыми объятиями.

Под этот аккомпанемент я шагнул внутрь.

Знакомые своды. Место, где я провел больше всего времени с тех пор, как попал в этот иной мир.

Может, поэтому на душе было так странно — словно я дембель, решивший навестить родную часть. Хоть я и покинул арену совсем недавно, в груди шевельнулась ностальгия.

— Что, это наш черныш?

— Да, да. И я рад тебя видеть.

— Твою мать, посмотрите, как этот гаденыш вырядился. Ну и перемены. Что это на тебе? Ткань аж лоснится.

— А, это? Видите ли, это форма рыцарей-учеников дома Эдельхейд.

— Чего? Ты стал рыцарем?

— Пока только учеником.

Гладиаторы то и дело разражались изумленными возгласами.

— Черт, кто бы мог подумать, что из нашей дыры выйдет рыцарь.

— Тебя подцепила какая-то благородная леди, и удача повернулась к тебе лицом. Мелкий паршивец даже разгуливает под ручку с женщиной.

— Видали? Что я вам говорил? Сразу сказал, что этот черныш далеко пойдет. Я это понял еще с его первого боя.

— Брехня. Ты тогда твердил, что он и дня не протянет.

Гладиаторы начали привычно препираться.

Стоявшая рядом Виви прошептала:

— Кажется, вас здесь обожают.

— Прошлое всегда имеет свойство облекаться в красивые одежды.

Неужели вы и впрямь думаете, что они души во мне не чают? Они просто не смеют вести себя со мной бесцеремонно, потому что на мне форма рыцаря-ученика.

Впрочем, ничего не поделаешь. Такому великодушному человеку, как я, остается только закрыть на это глаза.

Должным образом проигнорировав их перепалку, я вошел в кабинет Бардика.

— Я пришел.

— О боже, Рион! Заходи, заходи! Как ты поживал всё это время?

— Много чего случилось, но пока я в порядке. А как ваши дела?

— Ох, даже не спрашивай. После твоего ухода посещаемость упала ниже плинтуса! К тому же этот ублюдок Алекс тоже ушел…!

— Алекс ушел?

О чем это он?

Алекс был «лицом» этой арены. Именно поэтому Бардик обходился с ним особенно хорошо — так с чего бы ему уходить?

Неужели он и его продал?

— Буквально на следующий день после твоего исчезновения он заявился и ляпнул, что внезапно захотел стать авантюристом. Ты можешь в это поверить?

— Разве он не завязал с этим делом?

— Вот и я о том же! Главная звезда арены смывается в одночасье, и число зрителей летит в бездну… Ну как, Рион? Может, вернешься, а?

Что несет этот человек?

Когда он продавал меня за кучу денег, он был в восторге — а теперь что?

— Виви, если бы молодая господина снова меня продала, за сколько бы она меня сбыла?

— Она никогда вас не продаст. Молодая госпожа впервые проявила к чему-то интерес. К сожалению.

— Вот видишь. К сожалению.

— Ох, горе мне.

Бардик искренне сокрушался о прошлом. Но мне ни капли не было его жаль.

Потому что, когда я отчаянно цеплялся за него, он меня проигнорировал. Я никогда не забуду того, что произошло в тот день.

Оставив Бардика позади, я направился к тренировочной площадке. В этом и заключалась истинная цель сегодняшнего визита.

На притихшем полигоне, где не было ни души, сидел Добан. Как и в нашу первую встречу, он был пьян, а его лицо пылало багрянцем.

— Учитель.

— Хм? О-о-о! Мой ученик вернулся!

— Я пришел отплатить вам, как и обещал.

Выпивка, которую я купил в таверне, предназначалась Добану. Мудрец, вложившийся в меня, когда я был на самом дне, заслуживает достойной награды.

— Подарок? Для твоего учителя нет подарка лучше, чем видеть успех своего ученика!

— Неужели? Ну, раз вы не собираетесь пить, тогда ничего не поделаешь…

— Как я могу пренебречь искренностью своего ученика? А ну, давай сюда.

Добан выхватил бутылку из моих рук так, словно вырывал добычу. Он зубами вытащил пробку и присосался прямо к горлышку. Он пил так жадно, будто вознамерился осушить её за один присест.

Виви подала голос:

— Ничего, что вы дарите ему спиртное? Похоже, ему бы стоило завязать.

— Делать то, что хочешь, есть то, что хочешь, жить недолго, но ярко — бывают пути и похуже.

— Хм, в этом есть доля истины.

Пока мы беседовали с Виви, Добан опустошил бутылку до капли. Дорогущий алкоголь — и всё за один раз.

Стоит ли сказать, что он не умеет пить, или же он просто настолько любит это дело?

Если он счастлив, то какая разница.

— Хм? А это кто! Неужто ученик Добана?

…Или всё-таки нет?

***

Завершив дела, я покинул арену.

Я отплатил Добану. Чувство было такое, будто я наконец разделался с домашним заданием, которое долго откладывал на потом, и на сердце стало легче.

Выйдя за ворота арены, я не спеша побрел по улицам.

Вкус свободы, ощутимый впервые.

Мимо проплывал аромат свежеиспеченного хлеба, по мостовой сновали люди, а рынок полнился многоголосым шумом.

Когда я отрешенно поднял глаза к небу, там была бездонная, чистая синева.

Совершенно обыденная сцена, ничего особенного. Но для меня она была непривычной и такой ослепительной, что на глаза наворачивались слезы.

— Ха…

Короткий вздох сорвался с губ.

Знают ли они? Что эта скучная, заурядная повседневность — чудо, ради которого кто-то готов рискнуть жизнью.

«Я должен стараться еще усерднее».

Ради того «меня», которому снова придется бежать, сегодня я не должен оставлять места для сожалений.

— Хочешь чего-нибудь перекусить? Я угощаю.

— Еда, купленная на чужие деньги, всегда вкуснее. Не откажусь.

Мы с Виви набрали на рынке еды и сладостей и отправились осматривать город.

Заходили то туда, то сюда.

Для меня, кто не мог свободно ступить и шагу с момента прибытия в этот мир, всё было в новинку — настоящее фэнтези.

Виви, шедшая рядом, любезно исполняла роль гида.

— Что это за место?

— Лавка всякой всячины. Там продают разные предметы, необходимые в быту. Заглянем на минутку?

— Почему бы и нет.

Когда мы открыли дверь лавки, над головой мелодично звякнул колокольчик, приветствуя нас.

— Добро пожаловать!

Вместе с живым приветствием хозяина на нас пахнуло уютным, специфическим ароматом, в котором смешались запахи сушеных трав и мыла.

Внутри магазинчика и впрямь было навалено всё подряд.

Разноцветные корзины гроздьями свисали с потолка, а стены были уставлены стеллажами с немыслимым количеством мелочей.

Свечи, источающие нежное благоухание, и даже украшения, которые наверняка пришлись бы по вкусу женщинам.

«Тут и впрямь есть всё».

Настоящий средневековый «всё по десять».

Медленно осматривая полки, я наткнулся на маленькие деревянные коробочки, выставленные в углу.

Когда я приоткрыл крышку, мягкий аромат лаванды щекотнул кончик носа.

— Что это?

— Мазь. Обычно её используют, когда кожа рук сохнет или трескается. Судя по запаху, туда добавили парфюмерное масло.

Значит, что-то вроде крема для рук.

Когда я зачерпнул немного кончиком пальца, мазь оказалась довольно жирной, а аромат — вполне приятным.

«Может, купить подарки для нун?»

Те люди, что не смотрели на меня свысока из-за того, что я раб, и заботились обо мне.

Каждый день, возня с водой и мытье полов — их руки, должно быть, никогда не знают отдыха.

Если не отплатить им сейчас, то когда? Я взял баночки без колебаний.

«Надо бы взять одну и для Хелены».

Когда машешь мечом, ладони вечно сбиты в кровь. Она мне часто помогала, так что я прихватил мазь и для неё.

— Я возьму это.

Внезапно Виви протянула руку. На её ладони лежал браслет.

Я не говорил, что собираюсь тебе что-то покупать.

Когда я наградил её этим красноречивым взглядом, Виви спокойно пояснила:

— Разве вы не покупали подарки для горничных?

— Покупал.

— Тогда что на мне сейчас надето?

Виви поправила подол своей юбки, словно демонстрируя его.

— Форма горничной.

— Верно. Форма горничной. И я — горничная. Так неужели вы планируете обделить только меня? Женщину, с которой вы встречаетесь? Я же умру от одиночества.

— Да что ты… Делай что хочешь.

— Благодарю.

Мы уже выбрали всё необходимое и собирались расплачиваться, как вдруг —

— Не нужно ли нам купить подарок и для молодой госпожи?

Внезапно в памяти всплыл образ Реноа.

— Неожиданная мысль. Но я её горячо поддерживаю.

— Почему?

— Потому что моя доля увеличится вдвое.

Иными словами, даже если Реноа получит подарок, она тут же его выбросит, и он достанется самой Виви.

Как и ожидалось, для благородной леди вещи из простонародной лавки — не более чем мусор, верно?

Я уже хотел было отказаться, решив, что это пустая трата денег, но…

«Никогда не знаешь наверняка. Она может разозлиться, что я ей ничего не купил».

Осторожность никогда не бывает лишней. Даже если она его выбросит, пусть лучше сделает это сама. К тому же деньги всё равно не мои.

— Что бы подошло?

— Трудно сказать. Я никогда не задумывалась о подарках для молодой госпожи. У неё почти нет тяги к обладанию вещами.

— Драгоценности — это ведь не вариант?

— У неё их и так в избытке. С дорогими камнями. Не могу их рекомендовать.

— Хм…

Виви была права. Всё, что можно купить за деньги, у неё уже было в преизбытке.

Что же мне ей подарить, чтобы поменьше выслушивать нотаций?

И тут мой взгляд упал на витрину перед собой.

Закладки из прессованных цветов — дикие цветы или листья, прикрепленные к плотной бумаге и покрытые лаком.

Среди них моё внимание привлекла та, что была с четырехлистным клевером.

Когда на неё падал солнечный свет, зелень листьев сияла свежо и ярко, словно драгоценный камень.

— Закладка. Кажется, неплохой выбор. Молодая госпожа часто запирается в кабинете за чтением.

— Правда?

Я выбрал закладку. Не думаю, что Реноа она понравится, но это лучше, чем ничего.

— Вы что, специально изучаете, как покорять женские сердца? Мне даже становится немного жутко.

— Лесть — это залог выживания для раба. Не только женские сердца — мне приходится покорять и мужские.

Если живешь рабом, и не такому научишься.

***

Закупившись подарками для всех в лавке, мы отправились обратно в особняк.

До заката еще оставалось время, но смотреть больше было не на что, и вместо того, чтобы суетиться, лучше было вернуться не спеша.

И вот мы прибыли к особняку.

Перед главными воротами стояла карета — её не было здесь даже в обед.

— К нам пожаловал гость?

Но герб, вырезанный на дверце кареты, был мне знаком.

Сова, сидящая на книге — эмблема, символизирующая дом Эдельхейд.

Неужели Реноа куда-то собирается?

— …Пойдемте скорее внутрь.

Голос Виви звучал суше, чем обычно.

Она пошла вперед быстрыми, порывистыми шагами.

Чтобы Виви, которая по натуре была само спокойствие, так спешила…

Почувствовав неладное, я покрепче перехватил бумажный пакет в руках и последовал за ней.

И в тот момент, когда мы переступили порог особняка —

«…Тяжело».

Воздух давил на кожу, словно свинец. В особняке обычно тихо, но сейчас тишина была удушающей, мешающей дышать.

Слуги столпились в вестибюле. В то время, когда им полагалось работать на своих местах, они шептались с испуганными лицами.

В этой толпе я заметил знакомую спину.

— Нуна Нина.

— А? Ох! Р-Рион, ты здесь.

Нина вздрогнула от испуга и обернулась. Её лицо было бледным.

— Что вы все здесь делаете? Что-то случилось?

— Ах, ну, видишь ли…

Её губы мелко дрожали. Взгляд то и дело испуганно метался к коридору напротив нас.

— Эта особа снова приехала. Мадам…

— Мадам?

Только я собрался переспросить —

— Хлысть——!!!

Леденящий душу резкий звук разорвал тишину, словно удар бича.

— Ах ты, дрянная девчонка!.. Ты всё-таки решила опозорить имя Эдельхейд!

В дальнем конце коридора, сквозь расступившуюся толпу.

Я увидел, как избивают Реноа.

***