Глава 3. Её и его стул.

Словно звуки клавиш, рождающиеся в чередовании белого и черного, наивная правильность и ошибки сплетаются воедино, чтобы однажды зазвучать так ярко, что перехватит дыхание.

Таким мне показалось это лето.

Заметив, что на рояле, за котором я самозабвенно играла, уже подрагивают лучи заходящего солнца, я осторожно опустила крышку.

Обычно строгие нотные знаки на нотном стане сегодня казались такими живыми — словно прыгучие мячики на фестивале, которые так и норовят выскользнуть из пальцев, как бы сильно ты их ни сжимал. Из-за этого я увлеклась и в погоне за ними совершенно потеряла счет времени.

«И долго я еще буду прислушиваться к фестивальной музыке?» — невольно усмехнулась я.

Закатное небо напоминает о конце сезона и о том, что пора готовить ужин.

На полированной крышке, залитой теплым апельсиновым светом, вдруг проступили очертания далекого прошлого.

«Как же я любила это время».

Если сейчас затаить дыхание и приоткрыть дверь, не увижу ли я там маленькую себя, тайком подслушивающую за порогом?

Она всегда прерывала игру с таким видом, будто ее поймали на шалости, но если я начинала упрашивать, неизменно играла «Как прекрасно быть человеком».

«Слушай, мам. У меня тоже…»

«Появился дорогой человек».

«Стало больше мест, куда хочется возвращаться».

«Звучание фортепиано стало мягче».

«Я научилась лучше готовить».

«И решила стать чуточку эгоистичнее».

«Если когда-нибудь наступит день, когда мы встретимся вновь».

Вот что я смогла бы рассказать ей этим летом.

＊

С легким шелестом повязав фартук, я встала у плиты.

В сушилке для посуды лежал бенто, который младший брат помыл сам.

На столе за барной стойкой виднелась утренняя газета, которую читал папа.

А на столешнице стоял только что налитый мной ячменный чай.

Привычная картина нашего дома.

Щурясь от косых лучей вечернего солнца, я проверила содержимое холодильника и шкафчиков.

«Сомэн… если скоро его не доесть, он просто пропадет».
Прим. пер.: Сомэн — это очень тонкая японская пшеничная лапша диаметром менее 1,3 мм 

Но стоит приготовить его на ужин, как брат делает разочарованное лицо. Он не жалуется в открытую, но всем своим видом показывает: «Опять сомэн…»

«Удивительная все-таки еда», — усмехнулась я про себя.

Из года в год повторяется одно и то же: хотя срок годности еще не истек, запасы моти перестают таять после января, а сомэн — после августа. Если подать первое на завтрак, а второе на обед, все едят с удовольствием, но за ужином тут же сникают.

Наверное, как и у овощей с рыбой, у них есть свой «сезон», когда они кажутся вкуснее всего.

Хотя, если готовить их слишком часто, независимо от времени суток, реакция будет одна: «Опять, сестренка?»

Поэтому в это время года я всегда ломаю голову, как использовать остатки.

Немного посомневавшись и убедившись, что у нас есть помидоры, листья периллы и консервированный тунец, я решила приготовить сомэн в виде холодной пасты, стилизованной под капеллини.

Раньше я такого не делала, но если смешать все с оливковым или кунжутным маслом и заправить соусом мэнцую, должно получиться нечто похожее.

Раздумывая над гарниром, я пришла к выводу, что пора бы сходить за продуктами.

В последнее время у нас в меню сплошное мясо и углеводы, так что самое время для рыбы.

Если попросить папу, он в любой момент отвезет меня на машине, да и брат в случае чего без лишних вздохов составит компанию.

«Но… я хочу пойти с Саку-куном».

Истинное желание вырвалось наружу.

Вначале это была скорее необходимость, наше совместное занятие началось по моей инициативе, почти навязчиво, но не успела я оглянуться, как это стало тем, чего я с нетерпением жду каждую неделю.

Так же, как место за роялем, где раньше всегда сидела мама, или эта кухня стали теперь полностью моими, так и твой дом незаметно превратился для меня во второй дом.

«Хочу туда вернуться», — подумала я.

Опустившись на кухонный табурет, я сделала глоток чая.

«Интересно… можно ли мне написать ему, как обычно?»

В день того летнего фестиваля мы с Юко-тян и Саку-куном о многом поговорили.

Поддавшись эмоциям, я, кажется, наговорила довольно смущающих вещей.

Я думала, что мне будет достаточно просто оставаться для него кем-то вроде еще одного члена семьи. Пыталась убедить себя в этом.

Поэтому я без колебаний ходила домой к парню, живущему одному, и наши совместные походы по магазинам воспринимались как спокойная, обыденная рутина…

«Юко-тян все-таки потрясающая», — вздохнула я.

Стоило лишь сделать один-единственный шаг.

И вот теперь меня охватила такая сильная тревога.

«А вдруг на самом деле ему хочется фастфуда, а не простой домашней еды?»

«Вдруг он просто не может мне отказать и от этого чувствует себя неловко?»

«Например, как в тот раз, когда заходили Юдзуки-тян и Хару-тян. Если бы я там осталась, то наверняка стала бы третьей лишней, как ни крути».

Чем больше я размышляла об этом в здравом уме, тем сильнее мне казалось, что одноклассница, которая даже не является его девушкой, но постоянно приходит готовить домашнюю еду — это просто сплошная морока…

Внезапно в памяти всплыли лица их двоих, освещенные закатным солнцем.

«— Можно я теперь буду чуточку эгоистичнее?»

Я ведь сама так смело заявила, что собираюсь встретиться лицом к лицу со своими чувствами.

«Что значит быть эгоистичной?»

До встречи с Саку-куном я всегда думала, что должна стать заменой маме.

Конечно, сейчас мы делим работу по дому с папой и братом как нечто само собой разумеющееся, но если спросить, требую ли я чего-то большего… честно говоря, я и сама не знаю.

Не то чтобы мне не позволяли положиться на них. Наоборот, с того самого звонка из дома Саку-куна обо мне очень сильно заботятся.

Просто период, когда я из кожи вон лезла, стараясь никому не доставлять хлопот, длился слишком долго.

«Может… я просто забыла, как быть эгоистичной?»

Дело даже не в том, что я через силу сдерживаюсь, скорее у меня изначально не было такого варианта.

Я снова тяжело вздохнула.

Решено, включу любимую музыку и займусь ужином.

О таких вещах лучше думается во время готовки.

Но в то самое мгновение, когда я потянулась за смартфоном…

Взз, взз, взз…

Будто подгадав момент, раздался звонок.

— А?

Увидев имя на экране, я невольно издала какой-то глупый звук.

— А-алло?!

— Извини, я не вовремя?

Голос Саку-куна звучал абсолютно так же, как и всегда.

Хоть мы и виделись почти каждый день до недавнего времени, почему-то казалось, что мы не разговаривали целую вечность, и я слегка занервничала.

— Нет-нет, я как раз собиралась начать готовить ужин. Что-то случилось?

— Понятно. Тогда буду краток.

— Да ничего, можешь не торопиться.

Услышав это, Саку-кун прыснул со смеху.

— Да нет, это не такой уж и важный разговор.

И только тут до меня дошло, как странно я отреагировала.

Мой внутренний голос случайно прорвался наружу со словами «можешь не торопиться».

Пока я от смущения разрывалась между тем, чтобы оправдаться или перевести тему, Саку-кун продолжил:

— Я тут подумал, что пора бы сходить за продуктами. Что скажешь?

— Ах…

Столь желанное предложение с его стороны.

Но почему-то в груди кольнула едкая, горьковатая тоска.

Как раз тогда, когда я сомневалась, Саку-кун сам меня пригласил.

Нужно просто уверенно кивнуть, как раньше, так почему же…

Не в силах понять истинную природу этих чувств, я решила пока уйти от ответа.

— Точно. Как у тебя сегодня с ужином?

— А-а, у меня остался сомэн, так что перебьюсь пока им.

— Правда?! Я тоже собиралась готовить сомэн.

— …Есть какие-нибудь вкусные варианты, как его приготовить? Честно говоря, он мне уже немного приелся.

Я хихикнула и рассказала ему о своем запланированном меню.

Саку-кун тоже из тех, кто не особо следит за граммовкой и подстраивает вкус под себя во время готовки, так что примерного списка ингредиентов должно быть достаточно.

— А, ну, думаю, из того, что есть, у меня получится.

Как я и ожидала, он легко уловил суть.

С прошлого года мы бессчетное количество раз делили один стол.

Тот же самый ужин — такая мелочь, но она почему-то сделала меня необъяснимо счастливой.

И тем не менее.

— Так что насчет похода в магазин? Если ты занята, я и сам схожу, просто подумал, вдруг ты рассчитывала на носильщика и тебе без меня будет трудно.

— …Хм-м.

— Эй, что за реакция?

— Просто соглашаюсь, а что?

— Юа-тян, у тебя вдруг испортилось настроение?

В этот раз меня почему-то захлестнула обида, и мой тон невольно похолодел.

«Что же я творю?»

«Веду себя как эмоционально нестабильная, проблемная девчонка».

«Девчонка», — повторила я про себя и наконец пришла к простому ответу.

«Вот как. Мне одиноко от того, что Саку-кун ведет себя как ни в чем не бывало после всего того, что между нами произошло».

«Хочется, чтобы он хоть немного чувствовал неловкость».

«Хочется ощутить ту неловкость, которая подтвердила бы, что наши отношения изменились».

«Он мог бы проявить хоть каплю очарования и застенчиво улыбнуться».

Мысли одна за другой всплывали в голове, и я разочарованно усмехнулась собственной глупости.

«Какая же я эгоистка», — почувствовав стыд, я прикусила губу.

Ведь речь о Саку-куне, который столько размышлял об этих сложных вещах и нес все бремя в одиночку.

Я прекрасно понимаю, что он звонит мне не от легкомыслия.

В конце концов, разве не я сказала ему, чтобы мы держались за руки, и что я сама возьму ответственность за свою любовь?

Он бережно принял мои чувства и теперь изо всех сил старается вести себя как обычно, это уж точно.

«Человеческое сердце — такая сложная штука», — с этими мыслями я приложила руку к груди.

Ради Саку-куна и Юко-тян я могла быть непреклонной и сильной, но эта сила почему-то отказывается защищать меня саму.

Думаю, я все же убегала.

Если отступить с мыслью «ради них двоих», то не придется сталкиваться с подобными чувствами.

Потому что так можно было бы скрыть свою неприятную и слабую сторону.

Потому что я могла бы оставаться такой, какой сама себя придумала — удобной для тебя.

Я убеждала себя, что мне будет достаточно просто находиться рядом.

Но…

«— Это не так».

Этому меня научила Юко-тян.

Отношениям, в которых можно искренне открыться друг другу и крепко обняться.

Чувству, окрашенному в прекрасный багровый цвет, за которое ты продолжаешь цепляться, даже если оно безответно, даже если ему не суждено сбыться.

«А еще…» — криво улыбнулась я.

Тому эгоизму, который вызывает лишь нежную улыбку и мысль «ну что с тобой поделаешь».

Возможно, не выдержав затянувшегося молчания, Саку-кун заговорил:

— Юа?..

— Я не пойду с тобой за продуктами.

Я расслабила мышцы лица, позволив себе мягкую улыбку, и продолжила:

— Но вместо этого…

Поэтому, в точности как моя лучшая подруга, которая дала мне этот толчок:

— Саку-кун, пойдешь со мной на свидание?

Я загадала желание стать для него особенной.

＊

На следующий день я, смущенно переминаясь с ноги на ногу, ждала Саку-куна.

Даже не нужно смотреться в зеркало, чтобы понять, что мое лицо наверняка горит румянцем.

Сгоряча я попыталась подражать Юко-тян, но, как и ожидалось, мне такое совершенно не подходит.

В памяти то и дело всплывает искренне озадаченная реакция Саку-куна:

— …Что случилось, Юа? Что-то произошло?

«Да нет же!!!»

Стоит только вспомнить об этом, как мне становится так невыносимо стыдно, что я не могу удержаться от мысленных возмущений.

«Я ведь просто набралась смелости и попыталась пригласить его как обычно!»

«И вовсе я не пыталась завуалированно намекнуть, что меня что-то тревожит и мне нужен совет!»

Но оправдываться в таком ключе было неловко, поэтому я, проявив изрядную настойчивость, назвала время и место, а затем просто повесила трубку.

«Интересно, он правда придет?»

С легкой тревогой я оглядела свой наряд.

Раз уж я сама назвала это «свиданием», приходить в повседневном виде было бы невежливо. Поэтому я выбрала нечто непривычно открытое для себя: комбинезон без рукавов с вырезом в форме сердечка.

Я купила его, потому что Юко-тян сказала, что мне пойдет, но с открытыми плечами было зябко и некомфортно, поэтому в итоге я его почти не носила.

Тем более что этим летом он уже видел меня в купальнике, так что смущаться вроде бы поздно…

«А что, если он подумает, что я слишком расстаралась?»

Я ведь столько раз бывала у него дома, более того, умудрилась дважды остаться на ночь. Чего теперь переживать? И все же, стоило лишь лишиться защитного талисмана под названием «повседневность», как я стала придавать всему такое огромное значение.

Пока я ждала, то и дело поправляя челку, показался Саку-кун. Крутя педали стоя, он ехал на своем горном велосипеде, оглядываясь по сторонам.

Когда наши взгляды встретились, я неуверенно махнула рукой.

Саку-кун затормозил неподалеку и легким, проворным прыжком спешился с велосипеда.

От этого до боли знакомого, слегка пижонского жеста мое сердце екнуло.

— Извини, заставил ждать? Я не мог найти вход и немного поплутал, — виновато произнес Саку-кун.

— Нет-нет, ты же здесь впервые, ничего страшного.

Хоть я и пришла раньше, до оговоренных двенадцати часов оставалось еще больше десяти минут.

Несмотря на свой вид, к пунктуальности он относится очень серьезно.

— Так вот…

Видимо, он все еще не мог до конца осознать ситуацию, поэтому заговорил осторожно, будто прощупывая почву.

— Ты вроде говорила, что сегодня свидание…

Я была готова к этому, но когда главное слово прозвучало так внезапно, я едва не бросилась всё отрицать.

Сама же предложила, но слышать это от Саку-куна оказалось до жути неловко.

В то же время эта разница в нашем восприятии вызывала нестерпимое чувство дискомфорта.

Юко-тян постоянно зовет Саку-куна «на свидание», да и Нисино-сэмпай, помнится, приходила к нему в класс со словами «мы идем на свидание».

Поэтому те слова, что стоили мне такого смущения, для него значили не больше, чем игривое «давай прогуляемся», и от этого мне захотелось надуться.

Но я коротко прикусила губу.

«Больше не хочу просто стоять в стороне и смотреть, как он уходит на свидания с кем-то другим».

— Эм-м… В общем, да, задумка была такая.

Едва я выдавила из себя ответ, Саку-кун озадаченно спросил:

— Извини, Юа, можно спросить? — он огляделся по сторонам и усмехнулся, на этот раз совершенно искренне поражаясь. — Почему рынок?

— Пожалуйста, не спрашивай об этом!

От собственной жалкости я закрыла лицо руками.

Оставим пока в стороне определение самого слова. Пригласить его на свидание — это было хорошим шагом, но… на этом моя мысль застопорилась.

«Чем вообще мы с Саку-куном должны заниматься на свидании?»

Я не из тех, кто просит помочь с выбором одежды, как Юко-тян, и не знаю никаких модных кафе, как Юдзуки-тян. Активно двигаться наравне с Хару-тян я тем более не смогу, а если просто разговаривать, то в отличие от встреч с Нисино-сэмпай, для нас это ничем не будет отличаться от повседневности.

И тогда у меня вырвалось:

— Завтра в полдень встречаемся на «Фукуйском свежем рынке»!

Ну что тут скажешь…

«А я точно старшеклассница, как Юко-тян и остальные?»

Это место, «Свежий рынок Фукуи», находится на территории центрального оптового рынка города Фукуи, недалеко от торгового центра «Эльпа».

По сути, это часть рынка, открытая для обычных покупателей. Здесь можно не только купить свежайшие утренние морепродукты, но и отведать их в выстроившихся в ряд ресторанчиках и лавках с готовой едой, а еще здесь продают овощи и фрукты.

Я давно хотела как-нибудь сюда заглянуть.

«Но это не повод!» — мысленно застонала я.

Из всех возможных мест, выбрать именно это для нашего номинально первого свидания — полная нелепица!

Здесь даже в воздухе густо пахнет свежей рыбой!

Почувствовав, что от меня ждут объяснений, я робко произнесла:

— Ну, я подумала, что нам пора бы поесть рыбы.

Саку-кун чуть склонил голову и пробормотал:

— Разве это в простонародье не называется «поход за продуктами»?

— …Кюи! 

— Эй, постой, ну это же возмутительно!

— Да ну тебя, — я нарочито надула губы и зашагала вперед.

«Все должно было быть не так», — я тайком поникла плечами.

«Может, уже слишком поздно?»

За этот год я настолько растворилась в обычной повседневности, настолько привыкла к нашим отношениям, что для Саку-куна стала кем-то вроде еще одного члена семьи.

«Значит, Саку-кун, ты относишься ко мне как к девушке».

«А кем еще мне тебя считать?»

Даже этот обмен фразами, который при других обстоятельствах заставил бы мое сердце тайно трепетать, в ретроспективе мог оказаться лишь проявлением его заботы и доброты.

«Как же все не складывается», — подумала я.

Мы вместе ходили за покупками, иногда на обратном пути пили сок из банок и болтали, вместе ужинали. Время, которое мы вот так провели с Саку-куном, было мне бесконечно дорого.

Если бы в тот день на крыше я тоже призналась в своих чувствах, мы бы наверняка не смогли проводить время так же, как прежде.

Я не хочу притворяться, что этого не было, и не хочу ничего отпускать.

Но сейчас…

Повседневность, которой я так дорожила, стала для меня оковами.

От меня ждут роли человека, с которым можно проводить время легко и непринужденно, как с семьей. Не будет ли ему в тягость, если я вдруг сейчас проявлю чувства иного рода?

Если бы я была Юко-тян, или Юдзуки-тян, или Хару-тян, или Нисино-сэмпай…

Смогли бы мы сегодня провести настоящее свидание?

— Ну, эм-м… это самое… — пока я размышляла об этом, поравнявшийся со мной Саку-кун заговорил слегка смущенным тоном. — Такое свидание возможно только с Юа.

— А?..

Я невольно покосилась на его профиль, а он, словно пытаясь скрыть неловкость, потер нос и пробормотал:

— И наряд тебе идет.

— Ух…

Я тут же отвернулась, пряча лицо в сгибе локтя.

Я понимаю. Со стороны Саку-куна это был шаг навстречу.

«Знаешь, Юко-тян, я уверена, Саку-кун думает так: “Если я буду бездумно делать девушкам комплименты, они могут всё неправильно понять и влюбиться”».

Это из-за того, что я с таким важным видом наговорила тогда.

Из-за того, что надулась, когда он не похвалил мою юкату.

Но это, пожалуй, немного опасно.

И зачем я так искренне обрадовалась?

С этой мыслью я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

«Возможно только со мной, да…»

Эта крошечная фраза почему-то теплом разлилась по груди.

Затем Саку-кун продолжил своим обычным шутливым тоном:

— Ну, хоть ты и принарядилась, ехать на рынок на мамочкином велосипеде — картинка так себе.

— Вот теперь точно — кюи! 

Ощущая кончиками пальцев тепло его тела, я подумала:

В конце концов, я — это я.

Наверное, мне не стоит из кожи вон лезть, пытаясь стать похожей на кого-то другого.

Чувство, которое я долго подавляла… нет, скорее то, которое я втайне лелеяла в тени, бережно поливая.

Если я буду так сильно витать в облаках, оно может выскользнуть из моих ладоней.

Нужно встретить это чувство в собственном темпе, шагая привычным мне шагом.

— Идем, Саку-кун?

Робко сжав в руке край его футболки, я сделала маленький шаг вперед.

＊

Когда мы подошли к входу на рынок, Саку-кун удивленно заговорил:

— Ничего себе. Чего они ждут?

Проследив за его взглядом, я увидела очередь человек из двадцати.

Если только это не недавно открывшийся магазин, в Фукуи такое зрелище встретишь нечасто.

В очереди стояли самые разные люди: офисные работники в костюмах, стайки студентов и даже парочки, похожие на старшеклассников.

Как раз неподалеку на стене висела карта рынка, и, сверившись с ней, я сказала:

— Это рыбный ресторанчик, которым управляет Рыбопромышленник из Такасу.

— Да неужели? А он жутко популярен, да?

Такасу — это прибрежный район на северо-западе города Фукуи, где находятся пляжи и рыбацкие порты. Помню, когда мама была жива, мы ездили туда всей семьей каждое лето.

Раз им управляет владелец рыболовных сетей, значит, там подают морепродукты, выловленные прямо здесь.

Пройдя вдоль очереди, мы увидели доску, на которой стройными рядами было выписано меню, состоящее, как и ожидалось, в основном из морепродуктов.

— Юа, ты уже обедала? — Саку-кун посмотрел на меня.

— Нет, еще нет.

— Если хочешь, давай отстоим очередь?

— Эм-м…

Я невольно замялась с ответом.

Мы не так уж часто сюда приходим, и такой ажиотаж, безусловно, вызывал любопытство.

— Но… — запнулась я, когда Саку-кун будничным тоном произнес:

— Хотя знаешь, раз уж мы здесь, лучше пусть приготовит Юа.

Видя его поведение, в котором не было и намека на скрытый смысл…

…мое сердце заискрилось, словно бенгальский огонь.

В те дни, когда мы вместе ходили за покупками, зайти к Саку-куну и приготовить ужин стало нашей устоявшейся традицией.

Я, конечно, не думала, что он об этом забыл, но тот факт, что стоя перед популярным заведением с огромной очередью, он так легко выбрал мою стряпню, тепло отозвался в груди.

«Может быть, Саку-кун… тоже дорожит этой повседневностью?»

Слегка опустив уголки глаз, на которых едва не выступили слезы, я не сдержалась и просияла улыбкой:

— …Ага!

Для начала мы решили обойти все лавки и осмотреться.

По обе стороны от прохода с зеленым полом тянулись ряды витрин со свежей рыбой и готовой едой.

В пенопластовых ящиках, усыпанных льдом, лежали в открытую виды рыб и моллюсков, которые редко встретишь в обычном супермаркете, создавая настоящую рыночную атмосферу.

— Юа, оставляю это на тебя.

Пока я глазела по сторонам, Саку-кун протянул мне свой кошелек.

— Ага, принимаю на хранение.

Взяв его, я надежно спрятала кошелек в сумку.

Сторонний наблюдатель мог бы немного удивиться, но для нас это был привычный обмен репликами.

Поначалу я оплачивала всё из своего кармана, а по возвращении мы скрупулезно всё высчитывали с чеком в руках. Но делать так каждый раз было довольно хлопотно, да и всегда была вероятность ошибки, поэтому теперь в супермаркетах мы с самого начала берем разные корзинки.

В итоге мы сошлись на том, что я расплачиваюсь отдельно из каждого кошелька, а если мы покупаем что-то в большой упаковке, чтобы потом поделить, то стоимость этой части мы делим позже.

Если спросят, почему бы нам просто не расплачиваться каждому за себя — это так, но иногда мы устраиваем своего рода бартер или сводим баланс тем, что в чью корзинку кладем, поэтому он доверяет мне управление всеми финансами за раз.

«Этот момент, когда он так беззащитно вверяет мне свой кошелек, делает нас похожими на настоящую семью, и от этого мое сердце всегда чуточку замирает, но это мой маленький секрет».

— Кстати, Саку-кун, есть что-нибудь, что ты хотел бы съесть? — спросила я, и он задумчиво нахмурил брови.

Думаю, как и большинство старшеклассников, Саку-кун в основном предпочитает мясо и углеводы.

Совершенно очевидно, что если оставить его готовить самому, он вообще не притронется к рыбе, поэтому, когда готовлю я, то иногда предлагаю, а точнее, почти заставляю его есть морепродукты.

И Саку-кун, с тем же неохотным выражением лица, что и сейчас, обычно выдает:

— Э-э… сашими?

— Вряд ли это можно назвать «я приготовила», тебе не кажется?

— Донбури с юккэ из тунца?

— Мы недавно это ели.

— Тогда тэмаки-судзи?

— Это же всё производные от сашими…

Вот примерно такие ответы я и получаю.

Конечно, мне тоже все это нравится, но, как бы это сказать, от этого мало ощущения того, что ты именно готовишь. И если дома мне было бы все равно, то у Саку-куна хочется приготовить что-то более сложное.

Я понимаю, что не стоит заморачиваться над каждым блюдом, но…

Мне кажется, есть еда для того, чтобы жить, и еда для того, чтобы наслаждаться.

Я ведь тоже обычно готовлю для семьи в перерывах между клубом и учебой, поэтому часто выручают быстрые рецепты, и нередко мы перекусываем замороженными продуктами или чем-то быстрого приготовления.

Но, помимо этого.

Бывают моменты, когда хочется приготовить бульон из комбу и стружки тунца, обжарить лук до карамельного цвета, часами тушить мясо…

Иногда хочется с головой погрузиться в эти хлопоты и время, проведенное за готовкой.

Неспешно поразмышлять о чем-то, или просто отключить мысли, или, может быть, думать о ком-то.

Тем более что сегодня мы специально приехали на рынок.

Обычно мы едим простую домашнюю еду, так что хочется попробовать что-то необычное.

Вопреки моим чувствам, дальнейший ход событий был таким же предсказуемым.

Саку-кун обреченно произнес:

— Лучше что-нибудь максимально простое. Обычную рыбу, запеченную с солью, или что-то, что едят с тертой редькой, соусом пондзу или соевым соусом.

— Как-то не мотивирует готовить.

— Идя на огромную уступку, соглашусь на скумбрию в мисо, лакедру в соусе тэрияки или что-то вроде рыбы сайкё-яки.

— Сколько раз ты уже делал мне такое одолжение…

На этот раз я решила предложить сама:

— Как насчет аквапаццы из морского леща?

— Хочу обычную рыбу с солью.

— Карпаччо из белой рыбы?

— М-м, соевый соус и васаби.

— Креветки в соусе чили?

— Ничего не имею против, но с рисом как-то не очень сочетается.

— Рис с осьминогом?

— Лучше с курицей.

— Ну вот! А мы ведь специально на рынок приехали!

Когда я возмущенно повысила голос, Саку-кун виновато усмехнулся:

— Да нет, ты спросила, я и ответил. А так я съем практически всё, что ты приготовишь.

Я подозрительно прищурилась:

— Но, Саку-кун, когда блюдо не оправдывает твоих ожиданий, у тебя на лице написано такое разочарование.

— Э? Серьезно?

— Да. Например, недавно, когда я приготовила тушеную камбалу.

— А-а…

Видимо, он что-то вспомнил. Отвел взгляд и почесал щеку.

Он всегда такой, поэтому, хоть я и понимаю, что веду себя как назойливая наседка, не могу удержаться от нравоучений.

Не то чтобы он был привередлив в еде.

Как он сам сказал, то, что подано на стол, он съедает без остатка.

Если вырвать из контекста только эти разговоры, то покажется, что он ведет себя как какой-то старомодный деспотичный муж. Но на самом деле, когда я только начала готовить у него дома, я сама попросила: «Пожалуйста, честно говори, что тебе нравится, а что нет, и делись впечатлениями без всякого стеснения».

Иначе я бы так и продолжала подавать блюда, про которые он думает «ну, так себе», а слушать лесть, пока человек скрывает свои истинные мысли — гораздо тяжелее.

Но, как бы то ни было, мне хочется, чтобы он ел морепродукты с таким же удовольствием, поэтому я продолжаю экспериментировать.

То же самое у меня с младшим братом и папой, и мне вдруг стало забавно от мысли, что когда-нибудь в далеком будущем, например, когда у меня появятся дети, я наверняка буду вести с ними такие же переговоры.

Если бы Саку-кун уселся за обеденный стол, скрестил руки на груди и сказал: «Ешь рыбу и овощи», это было бы невероятно уморительно.

Стоило мне только представить эту сцену, как мои плечи затряслись от тихого смеха, и я прикрыла рот рукой.

Кто бы сидел с нами — сын или дочь?

Без особых на то причин, я почему-то представила первого.

У него был бы слегка дерзкий взгляд, унаследованный от Саку-куна. Четко очерченные брови, а когда он бы смеялся, лицо озарялось бы широкой, сморщенной улыбкой.

Он бы очень быстро научился говорить и мастерски придумывал отговорки.

«Э-э, у папы тоже было такое лицо, будто он предпочел бы мясо, а не рыбу».

«…Не было. Мама будет ругаться, так что не было».

«То есть, если бы она не ругалась, ты бы выбрал мясо?»

«…Короче, доедай и рыбу, и сладкий перец, и морковь».

«Зато я ем много нашинкованной капусты!»

«…Ее папа тоже будет есть, так что оставь и мне».

Ой, нет, это уже слишком.

Едва сдерживая порыв расхохотаться в голос, я предалась воспоминаниям.

Саку-кун не особо любит овощи, но по какой-то загадочной причине он просто обожает нашинкованную капусту, и если она остается, то обязательно просит добавки.

Когда я впервые подала ее со свининой в имбирном соусе, он без всякого злого умысла сказал: «Если использовать терку-слайсер, получится тоньше», и мне стало так обидно, что я очень много тренировалась.

Слегка полить тонкой струйкой майонеза, а в качестве заправки в основном использовать соус с сисо.

Одно время он подсел на заправку из черного уксуса с луком, которую я посоветовала, но потом вернулся к прежней, потому что она не продавалась в больших бутылках и быстро заканчивалась.

«То есть, нет! Стоп!»

Дойдя в своих мыслях до этого момента, я внезапно пришла в себя.

«И о чем это я так легко и непринужденно фантазирую?»

Я даже представила, как с любовью наблюдаю за ними, заваривая чай на кухне, да и сынишка был таким милым.

Сгорая от стыда, я опустила глаза и бессознательно затеребила пальцы.

Не знаю, как это выглядит со стороны, но мне всегда казалось, что я довольно хладнокровная или, не побоюсь этого слова, знаю свое место.

И когда я с Саку-куном, и когда мы в школе с Юко-тян и остальными, у меня всегда возникает чувство, что я иду на шаг позади, и мне казалось, что такая позиция вполне соответствует моему характеру. И все же…

— Юа?..

Услышав его несколько озадаченный голос, я коротко помотала головой:

— Эм, о чем мы там говорили?

— О том, что бы приготовить? Как насчет вон того?

Саку-кун указал на витрину неподалеку.

Присмотревшись, я поняла, что там продают готовую еду из того самого ресторана у входа, к которому выстроилась очередь.

— Соус-кацу из меч-рыбы. Похоже, это можно есть как обычный кацудон.

Действительно, интересная идея.

У меч-рыбы довольно пресный вкус, без особых особенностей, поэтому она должна хорошо сочетаться с соусом.

Мне немного захотелось попробовать приготовить это, но…

— У тебя дома я кацудон готовить не буду.

Я недовольно отвернулась.

— …Слушай, Юа-тян. Ты все еще злишься, что я похвалил кацудон Нанасэ?

— Я вообще с самого начала не злилась, с чего ты взял?

И это была чистая правда.

Просто Юко-тян почти не готовит, вот эта тема раньше и не всплывала, а если подумать, то это вполне обычное дело.

Я не имею никакого права указывать ни Саку-куну, ни уж тем более Юдзуки-тян.

И все же, прекрасно осознавая это, когда я услышала ту историю, меня охватило чувство одиночества, гораздо более сильное, чем я могла себе представить.

Наверное, я ошибочно полагала, что та кухня — это мое место, точно так же, как кухня в моем собственном доме.

Это место пропитано временем, которое мы провели вместе, и то, что туда без моего ведома заходила другая девушка… нет, то, что другие девушки тоже имеют полное право туда заходить, вызывало во мне невыносимую тоску.

Так что это щемящее чувство было не злостью на них двоих, а скорее разочарованием в самой себе за то, что я успокоилась, отдавшись своим эгоистичным иллюзиям.

«А что, если…» — подумала я.

«Что, если Саку-кун станет с кем-то встречаться?»

«Тогда мне придется безропотно покинуть это место».

«Придется уступить эту бесконечно дорогую мне повседневность другой девушке».

Я подсознательно отворачивалась от этой мысли всё это время.

Убаюканная словами об отношениях, «подобных семейным», я убеждала себя, что даже если это не любовь, я смогу быть рядом и присматривать за ним, смогу хотя бы готовить для него.

А если бы девушкой Саку-куна стала Юко-тян?

Наверное, она бы в своей обычной манере позвала меня: «Утти, приходи приготовить нам ужин!»

А если бы это была Юдзуки-тян?

Зная, какая она умная и заботливая, она бы, скорее всего, попросила: «Научи меня готовить», сохранив таким образом связь между нами.

Но все это было бы лишь временной игрой.

Поддерживать его повседневную жизнь буду уже не я, а кто-то другой.

И если я все еще на что-то надеюсь…

«Чтобы просто быть рядом, нужно стать особенной».

«Знаешь, Юко-тян».

«Наверняка ты поняла это гораздо, гораздо раньше».

Я украдкой приложила руку к груди: «Но…»

«Я не хочу навязывать ему свою спешку, тревогу или ревность».

«Если пустить все на самотек, ты сразу же начнешь взваливать все на свои плечи. Поэтому я хочу, чтобы твоя жизнь была как можно более спокойной».

Я заговорила, стараясь усмирить свои чувства:

— Да я шучу. Давай попробуем соус-кацу из меч-рыбы?

— Нет.

Саку-кун произнес это чуть резковато, но теплым голосом:

— Давай сегодня приготовим то, что хочет приготовить Юа.

«Ты и правда умеешь быть таким», — подумала я и с легкой улыбкой спросила:

— Уверен? Все точно в порядке?

— Может, я попробую, и мне даже понравится. Но взамен, вместо чего-то изысканного, я бы предпочел что-нибудь сытное. Договорились?

Глядя на его слегка смущенный профиль, я ответила:

— Есть, предоставь это мне.

Сегодня я решила приготовить нечто невероятно вкусное.

＊
Обойдя все лавки и присмотрев то, что нужно купить, мы вернулись ко входу и снова пошли тем же маршрутом.

Хоть я и знала об этом месте, оказалось, что здесь можно закупить всё необходимое: помимо свежих морепродуктов, тут продавались сезонные овощи и фрукты, яйца и даже необычные специи.

За тем, что можно купить только в супермаркете, мы зайдем в другой день, или, если сумок будет не так много, заскочим по пути домой.

Пока я об этом раздумывала, к нам обратилась пожилая женщина, стоявшая у рыбной лавки:

— Эй, братик, сестрёнка, не хотите отведать?

На вид ей было за семьдесят, но, несмотря на маленький рост, спина у неё была идеально прямой, а из-под очков смотрели на удивление добрые глаза.

Так как мы всё равно собирались здесь закупиться, я переглянулась с Саку-куном, и мы подошли поближе.

На подносе, который держала женщина, лежали кусочки ярко-красного сашими.

— Наш тунец просто пальчики оближешь.

Последовав её совету, я взяла зубочистку, обмакнула рыбку в соевый соус и отправила в рот.

— М-м!

От того, как тунец буквально растаял на языке, у меня невольно вырвался восторженный писк.

Я всегда думала, что сашими из местной фукуйской рыбы, которое продают в ближайшем супермаркете, очень вкусное, но эта рыба… может, всё дело в невероятной свежести?

Никакого неприятного запаха — только нежная, утонченная сладость жира.

Саку-кун, хлопая глазами, посмотрел на меня.

— Донбури с тунцом…

— Эй! Я, конечно, понимаю твои чувства, но…

«Я же только что настроилась приготовить что-то особенное, во что вложу всё своё время и силы!

И вот мы снова возвращаемся к тому, с чего начали!»

Женщина, наблюдавшая за нашей перепалкой, с лёгким удивлением произнесла:

— Не переживайте, у нас тут не только сашими. Вы, ребята, старшеклассники?

Я кивнула в ответ:

— Да, мы пришли за продуктами на ужин.

— Надо же. А я-то думала, вы просто гуляете после обеда. Получается, ты сама готовишь, сестрёнка?

— Ну да, собираюсь.

— Ух ты! В таком возрасте и уже за продуктами на рынок ходишь — молодец какая. Сама рыбу разделывать умеешь?

— Да, немного. Хоть и не могу сказать, что у меня это хорошо получается.

Почувствовав лёгкое смущение, я почесала щёку.

Женщина перевела взгляд на стоящего рядом со мной Саку-куна и сказала:

— Эта девочка станет прекрасной женой в будущем. Держись за неё обеими руками.

— Да нет, мы не…

Только я хотела поспешно вмешаться, как Саку-кун невозмутимо произнёс:

— Вот-вот. У нас сегодня первое свидание. Она пообещала, что вложит всю душу в сегодняшний ужин, так что я жду с нетерпением.

— …!

Он заговорил на фукуйском диалекте, подстраиваясь под женщину.

И пусть это была просто вежливость с его стороны, но это «вот-вот»…

— Ой, ну тогда вам положена скидка. Выбирай всё, что душе угодно, сестрёнка.

Я даже не могла смотреть им в глаза.

— Эм, ну тогда… кальмара, морского леща и…

Опустив голову, я робко перечислила нужные ингредиенты.

В итоге нам сделали приличную скидку и даже дали в подарок небольшую упаковку сашими на двоих.

Я повернулась к Саку-куну, идущему рядом, и бросила ему слово, которое не произносила уже очень давно:

— …Мошенник.

— Как грубо. Я не сказал ни слова лжи и даже подумать не мог, что она сделает нам скидку. К тому же, вряд ли это была подходящая ситуация, чтобы вдаваться в подробности наших отношений.

— Это так, но…

— Уверен, она просто обрадовалась, увидев школьницу, которая пришла за продуктами, чтобы приготовить ужин самой. Раз уж так вышло, давай насладимся этой рыбой.

«Прекрасная жена, да…»

Её случайные слова так глубоко запали мне в душу. И единственное объяснение этому — я просто витала в облаках.

＊

Увлёкшись покупками, мы и не заметили, как три больших эко-сумки забились под завязку.

Саку-кун с лёгкостью нёс две из них, но они наверняка были тяжёлыми, ведь внутри лежал ещё и лёд.

— Не слишком ли много мы накупили? — с лёгким укором спросил он.

Я лишь виновато улыбнулась.

— Извини, я немного увлеклась, увидев столько продуктов, которых не найдёшь в обычном магазине. А ещё я взяла вяленую рыбу для тебя — её нужно только пожарить, так что обязательно съешь.

— О, это меня очень выручит.

Болтая о том о сём, мы вышли с рынка и положили сумки в корзину моего велосипеда.

Саку-кун повесил свои по обе стороны руля.

Обычно мы ходим в школу пешком, но за покупками, когда нужно нести много вещей, всегда берём велосипеды.

«Ну, хоть ты и принарядилась, ехать на рынок на мамочкином велосипеде — картинка так себе».

Вспомнив его недавние слова, я смутилась и посмотрела на него.

Догадавшись, о чём я подумала, он виновато улыбнулся.

— Прости-прости, я просто пошутил. Если обращать внимание на каждую мелочь, старшеклассникам в Фукуи вообще невозможно будет ходить на свидания.

Его слова немного меня успокоили, и я села на велосипед.

— Саку-кун, я хотела бы заехать ещё в одно место неподалёку, ты не против?

— Конечно.

Мы поехали, но не успели отъехать от рынка и на минуту, как я остановилась.

— Так близко?! — изумлённо воскликнул он.

Я лишь усмехнулась.

— Я же говорила.

— Ну ладно, а что здесь… склад? Или фабрика?

— А ты здесь раньше не бывал?

Здание было плоским и длинным, так что с первого взгляда и правда могло показаться чем-то подобным.

Я, как завсегдатай этого места, спокойно ответила:

— Это Амэёко.

Услышав это название, он, наверное, подумал про улицу Амэёко в токийском Уэно.

Его лицо вытянулось от удивления.

— …Тут нужно смеяться?

— Вообще-то, я не шутила.

Я указала на стену здания, где висела большая вывеска: «Амэёко».

Саку-кун ошарашенно произнёс:

— И правда, Амэёко…

— Я же тебе говорила.

Затем он перевёл взгляд на вывеску над входом.

— «Рынок сладостей мечты»?..

— Давай просто зайдём.

Я пошла первой, и как только мы миновали автоматические двери…

— Ого! — невольно воскликнул он.

Для меня, часто здесь бывающей, его реакция была настолько непривычной, что я не удержалась от смешка.

В огромном помещении, напоминающем склад без перегородок, повсюду, куда ни глянь, пестрели разноцветные сладости.

Сотни, если не тысячи видов.

Среди покупателей было много женщин и семей с детьми.

— Я не то чтобы глубоко в этом разбиралась, но, кажется, это магазин от оптовика сладостей. Здесь дешевле, чем в обычном супермаркете, есть большие упаковки, поэтому иногда я приезжаю сюда закупиться для семьи.

Мой брат сейчас в таком возрасте, когда постоянно хочется есть, и он моментально всё сметает, поэтому в целях экономии, когда есть время, я стараюсь приезжать сюда.

Саку-кун с любопытством оглядывался по сторонам.

— Надо же, я и понятия не имел об этом месте.

— Ты ведь не особо жалуешь сладости. Извини, что притащила тебя сюда, я постараюсь побыстрее.

— Да нет, это навевает воспоминания о том, как мы закупались вкусняшками перед школьной экскурсией. Прямо ностальгия.

— Тут есть отдел с дагаси, пойдём посмотрим?

— О, давай.

Его лицо светилось таким детским восторгом, что я с облегчением выдохнула — хорошо, что мы зашли.

Когда мы подошли к отделу, он радостно произнёс:

— Ух ты, прямо детством повеяло.

— А ты в начальной школе был из тех, кто покупал сладости ровно на ту сумму, что разрешил учитель?

— Ага. В то время количество было важнее всего. Хотя нет, дело даже не в этом. Я не хотел наесться до отвала, мне просто нравилось это чувство свободы, когда ты можешь выбрать всё что угодно в пределах определённой суммы. Это как карманные деньги перед фестивалем или когда покупаешь стаканчик и можешь насыпать туда сколько угодно сладостей.

Слушая его оживлённый голос, я кивала.

— А ведь и правда, раньше были такие отделы. Там продавались стаканчики трёх размеров. В огромных прозрачных контейнерах лежали печенье, шоколад, конфеты, мармелад, и ты мог совочком насыпать всё, что душа пожелает.

«Вот так же», — подумала я, — «Саку-кун всегда так бережно относится к чужим чувствам».

Наверное, поэтому, когда мы разговариваем, в памяти порой всплывают такие вот тусклые воспоминания из прошлого.

Это было в третьем классе начальной школы.

Мы с мамой и братом пошли в супермаркет возле дома, чтобы купить сладости в поездку.

Но выбор там был невелик…

И тут брат ни с того ни с сего расплакался.

Оказалось, он видел, как его друзья накупили целые пакеты разных вкусностей, и тоже предвкушал это, но из-за скудного ассортимента и ограничения по сумме не смог набрать столько, сколько хотел.

Я пыталась его успокоить, но он всё никак не унимался, и я уже не знала, что делать…

«Мама отвезёт тебя в Страну Сладостей», — сказала она тогда и привезла нас сюда.

Брат мигом перестал плакать, его глаза засияли, и он радостно воскликнул: «Ого, сестрёнка, как здорово!». Помню, как мы часа два ходили между рядами, выбирая сладости.

А мама наблюдала за нами без малейшего намёка на раздражение.

Более того, она вдруг заявила, что тоже будет покупать сладости на ту же сумму, и принялась с нами серьёзно советоваться.

Обычно она была тихой и спокойной, но в тот день веселилась как ребёнок.

«Я, пожалуй, возьму Янг Донатс».

«Э-э, Юа, это нечестно! Я тоже!»

«Но ты же тогда выйдешь за лимит!»

«А я возьму Умайбо со вкусом терияки-бургера!»

«О, я тоже такие люблю! Возьми мне одну!»

«Мам, ты слишком много набираешь!»

«Ничего страшного, никто не заметит, если переборщим самую малость».

«Но так же нельзя…»

Я уже и забыла обо всём этом.

А ведь когда-то и у нас были такие счастливые семейные моменты.

Может, сама того не ведая, я искала здесь отголоски того времени, придумывая поводы, чтобы снова сюда вернуться?

Брат повзрослел и стал язвительным, мамы больше нет, а вместо неё — ты.

Ничего не подозревая о моих мыслях, Саку-кун радостно посмотрел на меня.

— Слушай, Юа, раз уж мы здесь, давай наберём дагаси!

Я с улыбкой ответила:

— Ладно-ладно, только в пределах пятисот иен.

— Отлично! Давай выбирать вместе!

— Ага!

«А что, если… когда-нибудь», — подумала я.

«Если он станет отцом…»

Наверняка он покажет своим детям именно такой мир.

И если бы только рядом с ним в этот момент была…

Я постаралась отогнать эти мысли и взяла в руки пачку Янг Донатс.

Четыре маленьких колечка, плотно прижатых друг к другу.

＊

Купив дагаси ровно на пятьсот иен на двоих, а также несколько больших упаковок для моего дома, мы вышли из Амэёко.

Хоть я и предавалась меланхоличным воспоминаниям, стоило только начать выбирать, как я увлеклась с головой.

В процессе я предложила: «Может, купим каждый на пятьсот иен?», но Саку-кун ответил: «Так будет неинтересно».

«Мог бы тогда уступить мне чуточку больше», — подумала я.

В итоге, чтобы решить, возьмем ли мы «Умайбо» со вкусом минтая, который нравится Саку-куну, или со вкусом овощного салата, который люблю я, нам пришлось играть в «камень-ножницы-бумагу» до трех побед… И я проиграла.

«Но было весело».

Назвать это «перезаписью» было бы немного грустно, но, кажется, в дорогие сердцу воспоминания далеких дней капнула капелька твоего цвета, и теперь, вспоминая их, я больше не буду грустить.

Саку-кун с абсолютно довольным видом спросил:

— Кстати, Юа, а что ты купила в самом конце?

— Ты об этом?

Я достала из пластикового пакета серебристую упаковку.

— Ага, мне показалось, что это какая-то редкая сладость.

— Это оттуда, — сказала я, указывая на стену с противоположной стороны от вывески «Амэёко».

Там крупными буквами красовалась надпись: «Шоколад Ёкои».

Видимо, раньше он был слишком поглощен Амэёко и не заметил ее.

Саку-кун картинно изумился:

— О-ого. Никогда не слышал, но их желание заявить о себе я оценил.

— Аха-ха, — подыграла я ему и продолжила: — Его делают прямо здесь, но на самом деле он настолько известен, что продается даже в Токио. Кажется, это кувертюр — натуральный шоколад, соответствующий международным стандартам. Он дороговат, но невероятно вкусный. Юко-тян его обожает, поэтому я подумала, что мы могли бы съесть его вместе в следующий раз.

— Да неужели? А я уж подумал, что это какой-то местечковый продукт, который почему-то так агрессивно рекламируют.

— Эй! Даже в шутку не говори такого прямо перед их магазином!

— Прости-прости, раз он такой вкусный, дашь мне потом попробовать?

— Угу!

— Кстати говоря, — произнес Саку-кун. — Что будем делать дальше?

— Эм-м, — я немного задумалась, прежде чем ответить.

Обычно мы сразу шли к нему домой, чтобы приготовить гарниры на неделю и ужин, но…

— Извини, если ты не против, можем мы сегодня сначала зайти ко мне? С таким багажом передвигаться тяжеловато, да и морепродуктов мы накупили прилично.

Впрочем, мясо и рыба были в наших покупках почти всегда.

Холодильник Саку-куна — это большая семейная модель, доставшаяся ему из старого дома, так что там вполне можно было временно разместить и мои продукты.

«Но…» — я вспомнила меню сегодняшнего ужина.

Мне хотелось заодно забрать из дома приправы и специи, которые было бы обидно покупать заново, ведь они наверняка останутся и пропадут зря.

Саку-кун почему-то удивленно пожал плечами.

— Я совершенно не против, но…

— А, папы и брата сегодня нет дома, так что всё в порядке!

— Да я не об этом беспокоюсь.

— А?

Когда я непонимающе склонила голову, он картинно вздохнул.

— Судя по количеству покупок, я уже начал догадываться, но… ты уверена? У нас ведь сегодня, вроде как, свидание?

— …!

Услышав это, я едва не схватилась за голову.

С какого-то момента я полностью погрузилась в атмосферу обычного похода за продуктами.

«Так-с, мы набрали кучу свежих ингредиентов, теперь приготовлю вкусный ужин!»

Но ведь это ничем не отличается от наших обычных дней.

С таким количеством пакетов даже в круглосуточный магазин зайти будет проблемой, не говоря уже о кафе.

«Но…» — я внезапно успокоилась.

«Чего еще я могла бы желать?»

Гулять вместе по магазинам, готовить в его доме под музыку или радио, которые Саку-кун вечно включает фоном.

Иногда он подходит, чтобы стащить кусочек, или читает на диване, или дремлет, а я тайком за ним наблюдаю… Мы болтаем о всяких пустяках…

Для меня это время не заменит ни одно, даже самое продуманное свидание.

Поэтому на самом деле…

— Да, я хочу именно так.

Посмотрев в глаза Саку-куну, я счастливо улыбнулась.

＊

Когда мы подошли к моему дому, я скорее для проформы спросила:

— Если хочешь, зайдешь выпить чаю, пока я всё разбираю?

Ответом мне стала всё та же привычная кривая улыбка.

— Нет, пожалуй, откажусь. Я донесу пакеты до прихожей, а потом подожду тебя здесь.

— Вот как. Поняла. Тогда я постараюсь побыстрее.

То, что ему было бы неловко столкнуться с моим отцом или братом — вполне понятно.

Однако Саку-кун не только сегодня, но и вообще всегда наотрез отказывался переступать порог моего дома, даже если семья была в отъезде.

Поначалу, когда такое случалось, я думала: «Мог бы и не быть таким настороженным».

Но теперь я понимаю, что это его способ соблюдать границы.

Вся твоя сложность — это лишь оборотная сторона твоей доброты.

Зайдя в дом, я сделала несколько заходов, чтобы перенести эко-сумки и пластиковые пакеты в гостиную.

Первым делом я убрала продукты для дома в холодильник и морозилку.

Креветки и моллюски, которые мы купили вместе, я разделила, положив порцию Саку-куна в пакет с зип-локом, а заодно пересыпала нужные для сегодняшнего ужина специи и приправы в небольшие контейнеры.

Затем я сполоснула разделочную доску, взяла нож и отрезала ровно столько капусты, пекинской капусты и дайкона, сколько понадобится для готовки у него.

Заодно решила выпотрошить кальмара и разделать морского леща прямо здесь.

Я подготовила сумку-холодильник, заменила подтаявший лед и хладагенты…

Когда я закончила со всем этим, прошло уже почти полчаса.

«Ушло больше времени, чем я думала. Надо поторопиться».

Саку-кун обычно либо читал книгу в мягкой обложке, прислонившись к стене, либо просто задумчиво смотрел в небо, даже не прикасаясь к смартфону.

Мне так нравился тот момент, когда я выходила из дома и видела его профиль.

И вдруг, пока я размышляла об этом…

Вр-р-р-р.

Со стороны парковки послышался знакомый звук двигателя.

«Э-э? Не может быть!» — я в панике схватила вещи.

Это машина папы. Он вернулся намного раньше обычного. Но почему?

Поспешно шагая к прихожей, я чувствовала, как внутри нарастает паника.

Я не против того, чтобы папа увидел Саку-куна.

Я рассказывала о нем с прошлого года, и более того, даже всё объяснила и отпросилась остаться у него с ночевкой.

Он знает, что мы вместе ходим за продуктами и что я готовлю у него, так что вряд ли станет сейчас к чему-то придираться.

Но Саку-кун…

Любой парень захочет избежать внезапной встречи с отцом своей одноклассницы прямо перед ее домом.

Если из-за этого возникнет неловкость и он перестанет ходить со мной за покупками, это будет катастрофа.

— Саку-кун! — позвала я его профиль, когда вышла за дверь. Он и правда просто смотрел в небо.

— Извини, кажется, папа вернулся. Давай скорее уйдем!

Саку-кун удивленно вскинул брови, немного подумал и произнес:

— Нет, так не пойдет.

— А?..

— Я должен поздороваться.

У нас больше не оставалось времени на споры.

Хлоп. Пик-пик.

Раздался звук закрывающейся дверцы машины и щелчок сигнализации.

Цок, цок, цок — послышались шаги кожаных туфель.

Затем папа вышел с парковки и…

…резко остановился.

Он переводил взгляд с меня на Саку-куна, и в его глазах читалась растерянность.

В неловких ситуациях он всегда старался улыбаться.

«Наверное, в этом я пошла в него», — совершенно не к месту подумала я.

Мои родители оба были спокойными и улыбчивыми, но в отличие от мамы, скрывавшей за мягкостью железный стержень, папа больше походил на гибкую иву.

Или, скорее, на свежевысушенный на солнце футон.

Мама, я, младший брат.

Он всегда подстраивался под наши характеры, позиции и обстоятельства, каждый раз обволакивая нас именно так, как было нужно.

«Стоп, сейчас не время уходить от реальности».

Если я их не представлю друг другу, они так и будут стоять в замешательстве.

Саку-куна папе?

Или папу Саку-куну?

Кого нужно представлять первым в такой ситуации?

— Э-э, ну…

Пока я в панике пыталась сообразить, нацепив на лицо точно такую же неопределенную улыбку, как у папы…

— Здравствуйте. Меня зовут Читосэ Саку, я одноклассник Юа-сан.

Сделав шаг вперед, Саку-кун вежливо поклонился.

— Ваша дочь мне очень помогает.

Глядя на его искренность, которую совершенно невозможно было представить за его обычным дурашливым поведением, я забыла обо всем на свете и на мгновение залюбовалась им.

«Боже, что ты за человек…»

«И ведь ты всегда был таким».

Папа поправил слегка ослабленный галстук и произнес:

— Здравствуйте. Я отец Юа. Как-то раз, когда я попал в больницу, мы с вами говорили по телефону. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить вас: моя дочь, кажется, тоже многим вам обязана.

Я понимала, что должна вмешаться и сгладить обстановку, но от этой атмосферы мне было так неловко, что я не могла проронить ни слова.

Я совершенно не была к такому готова.

Я думала, что даже если этот день и настанет, то еще очень не скоро.

Не обращая на меня внимания, Саку-кун продолжил говорить по-взрослому:

— Что вы. Это я постоянно пользуюсь добротой Юа-сан. Надеюсь, я не доставляю хлопот вашей семье…

Папа поспешно замахал руками перед грудью.

— Что вы, какие хлопоты. Это мне нужно вас благодарить. После встречи с Читосэ-куном моя дочь изменилась. Она стала чаще улыбаться, чаще рассказывать о друзьях.

Затем он с теплой улыбкой добавил:

— Из-за меня ей с малых лет пришлось нести тяжелое бремя, поэтому я безмерно благодарен вам за то, что вы дали Юа и нашей семье повод измениться.

— Папа… — невольно пробормотала я.

Я не ожидала, что он расскажет об этом Саку-куну при первой же встрече.

Он ведь даже в дела семьи не вмешивался больше необходимого.

Саку-кун наконец слегка расслабил лицо и застенчиво улыбнулся.

Папа, сохраняя мягкую улыбку, спросил:

— Еда, которую готовит Юа, вкусная?

— Папа, ну хватит! — попыталась я поспешно его перебить, но Саку-кун усмехнулся и без колебаний ответил:

— Да, я ее очень люблю.

— …!

«Ну всё, так нечестно!»

«Я теперь даже в глаза ему смотреть не могу».

«Я знаю, что он о еде, но зачем так уверенно заявлять об этом перед папой?»

«Даже если он просто пытался быть вежливым, нужно же слова подбирать!»

«Из-за этого атмосфера стала такой, будто он пришел просить моей руки…»

«Так, всё, хватит. Я сама себе накручиваю».

Папа, похоже, остался доволен такой реакцией. Он кивнул и продолжил:

— Вы можете счесть меня слепым родителем, но Юа — очень надежная девочка. Она заменила нам мать и стала опорой для нашей семьи. Поэтому я не собираюсь вмешиваться в ваши отношения и критиковать человека, которому она доверяет. Но, если позволите, могу я попросить вас лишь об одном, Читосэ-кун?

— Да, — Саку-кун, казалось, выпрямился. — О чем?

Лицо папы вдруг стало серьезным… нет, скорее печальным.

— Если возможно, пожалуйста, не причиняйте ей боли. Из-за меня она уже пострадала более чем достаточно.

— Хватит! — на этот раз я не сдержала эмоций и закричала: — Мне приятно, что ты заботишься, но не взваливай наши семейные проблемы на Саку-куна!

Папа с виноватым видом опустил голову.

— Юа… Да, ты права. Прости.

В этот момент…

Саку-кун мягко выставил руку вперед, словно останавливая меня.

Подбирая слова, он медленно произнес:

— Я не могу вам этого обещать.

— А?.. — вырвалось у нас одновременно.

Бросив на меня короткий, нежный взгляд, он продолжил:

— До тех пор, пока я хочу оставаться рядом с Юа-сан. И чем больше времени мы будем проводить вместе… Мои слова, поступки и решения неизбежно будут нести в себе риск причинить ей боль. От этого никуда не деться.

Рука, выставленная передо мной, сжалась в кулак.

— Было бы славно сказать, что если я раню её, то буду искупать вину, пока рана не затянется… Но этим летом я понял, что существуют раны, которые я сам исцелить не в силах. Однако в то же время Юа-сан научила меня кое-чему другому. Она показала, что существуют отношения, в которых вы принимаете друг друга, даже если знаете, что можете причинить или получить боль.

Он сделал паузу, а затем медленно, словно убеждаясь в собственных словах, закончил:

— Поэтому… по крайней мере, именно так я хочу относиться к Юа-сан.

— …!

Я поспешно прикрыла рот рукой.

Чтобы не выдать нахлынувшие чувства.

Чтобы они не пролились легкими слезами.

«Знаешь, папа…»

«Пока я еще не могу облечь это в слова, у меня нет никаких гарантий, и, возможно, такого случая больше никогда не представится».

«Но всё же… если когда-нибудь настанет день, когда я смогу с гордостью сказать это».

«Я хочу представить его тебе с самой счастливой улыбкой на свете».

«— Это мой самый дорогой человек».

Папа лишь молча закрыл глаза и, со словами:

— Пожалуйста, позаботьтесь о моей дочери, — глубоко поклонился.

＊

Оставив больше половины сумок и почувствовав себя немного налегке, мы купили в комбини холодный латте и ходзитя-латте, а затем присели на берегу реки по пути к дому Саку-куна.

Время, наверное, близилось к четырем часам дня.

Солнечные лучи, мерцающие на поверхности воды, казались чуточку мягче, чем обычно.

— Цуку-цуку-боси, цуку-цуку-боси, цуку-цуку-боси.

— Ни-и-ё, ни-и-ё, ни-и-ё.

Повсюду стрекотали цикады, а мальчишки с сачками для ловли насекомых носились по насыпи, словно пытаясь ухватиться за последние ускользающие мгновения.

Случайный аромат спрея от насекомых, донесшийся откуда-то, тоже прощается с нами до следующего года.

Я тихо пробормотала:

— Лето заканчивается.

Саку-кун коротко кивнул:

— Да, по-настоящему.

Случайно шевельнув рукой, я коснулась своим мизинцем твоего мизинца и спросила:

— Саку-кун, можно кое-что спросить?

— М-м?

— Почему ты тогда поздоровался с папой?

— Это настолько странно?

— Обычно в такой ситуации парни стараются поскорее сбежать…

— Я ведь не делаю с его дочерью ничего плохого.

— …Правда?

— Э?!

— Хи-хи, я шучу.

— Прекрати, у меня от такого мурашки по спине.

— У тебя есть повод чувствовать себя виноватым?

— Ты дважды оставалась у меня на ночь, так что, если скажу, что нет, это будет ложью.

— А-а, насчет этого, пожалуй, вина больше лежит на мне.

— В каком смысле?

— Секрет.

Пока мы так переговаривались, Саку-кун с глухим стуком вытянул ноги и откинулся на спину.

Наши мизинцы разомкнулись, и мне стало чуточку одиноко.

— Я с самого начала думал, что нужно найти возможность и представиться. Но в итоге откладывал это, и вот прошел уже целый год.

— Почему?

— Это же очевидно. Если твоя драгоценная дочь постоянно ходит домой к незнакомому парню готовить ужин, любой родитель будет сходить с ума от беспокойства.

— Но папа воспринял это довольно спокойно, знаешь?

— Это из-за его заботы о тебе и доверия. После того, что случилось в прошлом году, он хочет давать тебе как можно больше свободы. Раз уж его дочь доверяет этому парню, значит, всё в порядке.

— Думаешь?..

— Эм, я бы не хотел, чтобы ты поняла это в плохом смысле. Но твой папа, в конце концов, в разводе, так? В любом случае он будет остро реагировать на отношения дочери с парнями. Откровенно говоря, он может переживать, не обманывает ли тебя какой-нибудь сомнительный тип. Опять же, я не говорю, что твоя мама так поступила.

— Тебе не нужно делать таких оговорок, я всё прекрасно понимаю. Но как бы там ни было, мне кажется, ты слишком много об этом думаешь.

— Юа, а ты заметила?

— Заметила? Что именно?

Саку-кун посмотрел на меня с несколько растерянной улыбкой.

— Когда твой папа поправлял галстук, у него дрожали пальцы.

— Да ладно…

Я ведь тоже видела этот момент, но совершенно ничего не заметила.

С тех пор как мама ушла…

Мне казалось, что папа превратился в пустую оболочку.

Я думала, что его нежелание вмешиваться в наши дела — это лишь обратная сторона его апатии.

Что он оставил в том дне все свои чувства: способность злиться, плакать, сомневаться или тревожиться.

Но, может быть…

Может быть, он просто молча присматривал за нами, стараясь не затронуть ни одной из наших ран?

— Поэтому, — продолжил Саку-кун. — Я постарался выразить свои искренние чувства, а не отделываться вежливыми, красивыми фразами, чтобы просто замять неловкость. Это касается и моих последних слов, и той части про ужин, куда я вложил и совместные походы за продуктами, и время, проведенное за одним столом. Как думаешь, он меня правильно понял?

В этих чуть смущенных глазах, мерцающих в свете солнца, можно было легко утонуть.

«Как у тебя получается вот так находить путь к чужому сердцу и поддерживать его?»

«Но сегодня…»

Одолжив твои искренние слова, я ответила:

— Да, я тоже это люблю.

Хотя на самом деле мне хотелось стать самой озорной лгуньей на свете.

＊

Придя в дом Саку-куна, я открыла окно в гостиной.

В этой комнате с видом на реку смену сезонов всегда можно было узнать по запаху ветра.

От лета к осени, от осени к зиме, от зимы к весне, от весны к лету.

Я наблюдала за тем, как здесь прошел ровно один год.

И вот, снова от лета к осени.

Из колонки Tivoli Audio играла песня Road of Major «Shin’ai naru anata e…».

Должно быть, все эти события его порядком утомили.

Саку-кун тут же без сил плюхнулся на диван и закрыл глаза. Его челка мягко колыхалась на ветру, а на груди плясали тени от сушившейся на балконе футболки.

Если его так и оставить, он наверняка сладко задремлет.

Я присела рядом на корточки и тайком заглянула ему в лицо.

— Кстати, что у нас в итоге сегодня на ужин? — пробормотал Саку-кун сонным голосом, как маленький ребенок.

Едва сдерживая смешок, я ответила:

— Я нашла очень аппетитного морского леща, так что решила приготовить с ним паэлью.

— О-о, здорово. Положишь мне побольше риса?

— Да-да.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Попрошу тебя потом только подготовить мидии. Чтобы вырвать из них нити, нужна небольшое усилие.

— Понял, позови, когда придет время.

— Послушай, Саку-кун.

— М-м?

— Ты общаешься со своей семьей?

Услышав это, он резко сел и посмотрел на меня.

— Чего это ты вдруг?

— Извини, ты не хотел, чтобы я об этом спрашивала?

— Нет, дело не в этом…

Я в нерешительности взяла Саку-куна за руку.

— Помнишь наш недавний разговор?

— Какой именно?

— Тот, про: «Если твоя драгоценная дочь постоянно ходит домой к незнакомому парню готовить ужин, любой родитель будет сходить с ума от беспокойства».

— А-а…

— Но ведь твои родители чувствуют то же самое, разве нет? Если в дом к их драгоценному сыну постоянно захаживает незнакомая девица, это не может не вызывать тревоги. Ты им обо мне рассказал?

«Я поняла это только тогда, когда он сам произнес эти слова».

«Если в далеком будущем у меня появятся сын или дочь…»

«Например, если они поступят в университет, начнут жить одни, и к ним домой повадится ходить друг противоположного пола, я бы наверняка тоже немного волновалась».

— Нет, — Саку-кун покачал головой. — У нас в семье придерживаются принципа невмешательства.

— Опять пытаешься отшутиться.

— Я говорю чистую правду.

— Я ведь тоже думала, что папу ничего не волнует.

— …Ну да.

— Я не стану навязываться и просить, чтобы ты обязательно нас познакомил. Но если у тебя будет возможность с ними связаться, не мог бы ты хотя бы упомянуть обо мне?

«Наверное, говоря такие вещи, я кажусь проблемной девчонкой,» — подумала я.

«Но ты всегда так заботишься о других, а когда дело касается тебя самого, оказываешься совершенно беспомощным».

Саку-кун сказал шутливым тоном:

— Даже если расскажу, всё закончится коротким «ага».

— Если так, то я не против.

— А если вдруг мои родители, или кто-то еще… В общем, если они скажут: «Познакомь нас с ней лично» — что тогда будешь делать?

— В таком случае, — я свела ноги вместе, выпрямила спину и четко произнесла: — Я с уважением представлюсь им.

«В конце концов, ты сделал это ради меня».

«И то, что ты так поступил, сделало меня такой счастливой».

Саку-кун растерянно моргнул, а затем расплылся в улыбке.

— Ты сегодня какая-то странная, Юа.

— Это потому, что я увидела странного Саку-куна.

— Спасибо.

— И тебе.

— Ну что ж, — сказала я и поднялась на ноги. — Еще немного рано, но можно я начну готовить?

— Ага, честно говоря, я уже умираю с голоду.

С легким шелестом повязав фартук, я встала у плиты.

Музыка, льющаяся из Tivoli Audio.

Твой профиль, когда ты читаешь книгу в мягкой обложке на диване.

А на столешнице — ингредиенты, которые мы вместе купили.

Привычная картина этого дома.

Слегка облокотившись на барную стойку, я взяла в руки смартфон.

Я поискала несколько рецептов паэлии и пробежалась по ним глазами.

Так как я готовила ее лишь однажды, да и то очень давно, я всё же немного подзабыла.

Уложив в голове примерный план действий, я заговорила:

— Извини, что сразу же напрягаю, но не мог бы ты заняться мидиями?

— Без проблем.

Саку-кун встал с дивана и подошел ко мне.

— Сначала выдерни все эти похожие на бороду нити, а затем хорошенько промой раковины жесткой щеткой, хорошо? Если тянуть нити в сторону открывающихся створок, они легко оторвутся.

— Понял.

Оставив эту задачу на него, я налила в кастрюлю воды и поставила на огонь.

Мелко нарезала чеснок и лук, а сладкий перец нашинковала аккуратной соломкой.

С помощью зубочистки удалила пищевод у креветок, достала уже подготовленного кальмара и разделанное филе леща.

Разогрела пустую чугунную сковороду, и как только над ней показался белый дымок, обильно налила оливковое масло, слегка покрутив сковороду, чтобы оно равномерно растеклось.

Затем выложила туда креветки, кальмара и морского леща — раздалось приятное шипение, и по кухне поплыл восхитительный аромат морепродуктов.

Пока морепродукты обжаривались с обеих сторон, я добавила в закипевшую воду покупной бульонный кубик и немного консоме, чтобы выправить вкус. Бросила туда мидии, которые подготовил Саку-кун, и, как только раковины раскрылись, вытащила их. Выключила огонь и посыпала всё шафраном, предварительно завернутым в фольгу и слегка подогретым в духовке.

Когда креветки, кальмар и морской лещ как следует прожарились, я принялась медленно обжаривать чеснок и лук.

Убедившись, что лук стал достаточно прозрачным, я добавила консервированные томаты и размяла их деревянной лопаткой.

Засыпала рис, слегка его обжарила и залила заранее приготовленным бульоном…

«Готово», — наконец с облегчением выдохнула я.

Оставалось лишь выпарить бульон, проверяя готовность риса, при необходимости добавить соль с перцем и в подходящий момент красиво выложить сверху морепродукты и сладкий перец.

Над плитой поднимался пар с невероятно аппетитным ароматом.

Всякий раз, когда я готовлю что-то непривычное, меня охватывает странное воодушевление — смесь тревоги и предвкушения.

«Всё ли я сделала правильно? Понравится ли ему?»

«…Как долго я еще смогу так делать?»

По какой-то причине сердце внезапно защемило от тоски.

«Сколько еще раз я смогу готовить для Саку-куна в этом доме, на этой кухне?»

«Внезапный конец может наступить уже завтра, а может и послезавтра».

«Как бы мне хотелось, чтобы эта дорогая моему сердцу повседневность длилась вечно».

Словно ища поддержки, я резко обернулась, но Саку-куна нигде не было.

Он давно закончил с мидиями, и я была уверена, что он вернулся на диван почитать или вздремнуть.

Наверное, я так увлеклась готовкой, что не заметила, как он пошел в душ.

Пока я размышляла об этом…

— Юа.

Со стороны спальни, примыкающей к гостиной, высунулся Саку-кун.

— Ой, ты чего? Ты там спал? — спросила я, заметив, как он нервно отводит взгляд.

— Нет, дело не в этом.

— Тогда в чем?..

«Он не из тех, кто зовет просто так».

«Даже перед моим папой он держался так уверенно, а сейчас мнется — это на него совсем не похоже».

Кхм, — нарочито кашлянув, Саку-кун наконец заговорил:

— Ну, в общем… если хочешь, можешь присесть на это.

И с этими словами, отводя взгляд, он вынес из спальни…

…антикварный деревянный табурет.

— Э?..

Пока я стояла в оцепенении, не в силах осмыслить происходящее, Саку-кун продолжил:

— Юа, ты всегда готовишь для меня, а я даже не могу нормально отплатить тебе за это. К тому же я доставил тебе столько хлопот из-за той истории с Юко, так? Так что… это вроде как знак благодарности.

Он неловко взъерошил волосы.

— Но после того, что случилось, дарить девушке подарок как-то неправильно, подумал я. И тут вспомнил, как ты постоянно стояла на ногах, следя за кастрюлей, когда готовила тушеные блюда. Мне всегда было немного стыдно за это, поэтому…

Наконец, Саку-кун посмотрел мне прямо в глаза:

— Я купил этот стул для своей кухни, так что, если хочешь, можешь на нем сидеть.

С этими словами он застенчиво улыбнулся.

От этого открытого, беззащитного взгляда…

У меня вдруг защемило где-то в животе.

«Не может быть… Это значит…»

Саку-кун непринужденно произнес, словно это ничего не значило:

— В общем, это стул специально для тебя, Юа.

Кап.

Кап, кап, кап-кап-кап-кап.

«Ой, что это со мной?»

— Э, постой, Юа?!

Не успела я опомниться, как из глаз безудержно хлынули слезы.

У меня не было сил даже на то, чтобы успокоить растерявшегося Саку-куна — слезы лились одна за другой.

«Мне казалось, что все мои усилия идут прахом».

«Что, как бы сильно я им ни дорожила, это чувство останется лишь безответным».

«Я так боялась, что однажды эта повседневность просто рухнет».

«Как это было с мамой».

«Что в один прекрасный день ты просто возьмешь и уйдешь».

«Я так счастлива, так счастлива, так счастлива,» — подумала я, крепко прижимая руки к груди.

Конечно, один только стул ничего кардинально не изменит.

Мои тревоги так никуда и не делись, но всё же.

Ты сказал, что он специально для меня.

Что ты думал обо мне и выбрал его ради меня.

Что пока мы можем оставаться такими же, как прежде.

Что мне можно здесь быть.

Что ты будешь ждать, когда я приготовлю для тебя ужин.

Ты дал мне место в этом доме.

«Знаешь, Саку-кун».

«Я не прошу о многом».

«И не буду доставлять тебе хлопот».

«Но, например, когда я захожу в этот дом…»

«Можно я буду хотя бы про себя, тайком говорить “я дома”?»

«Позволишь ли ты мне такую маленькую эгоистичную прихоть?»

Отчаянно смахивая слезы и шмыгая носом, я дрожащим голосом произнесла:

— Спасибо тебе, Саку-кун. Спасибо. Я буду беречь его… буду беречь вечно.

Саку-кун тепло улыбнулся, слегка прищурив глаза:

— Не нужно его так уж беречь, просто пользуйся им, как чем-то само собой разумеющимся.

Он мягко погладил меня по голове.

— Угу. Угу…

«Слушай, мам. У меня тоже…»

«Появилось то, что я не хочу никому уступать».

«Стало больше мест, куда хочется возвращаться».

«Я поняла, что не хочу быть просто “обычной”».

«И решила, что всё-таки хочу стать для него единственной».

«Они с папой уже даже успели познакомиться».

«Поэтому, если когда-нибудь наступит день, когда мы встретимся вновь».

«Это было лето, когда у меня появился человек, которого я хочу тебе представить».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6