Глава 1. Обещание на мизинцах, данное августовской ночью десять лет назад.

«Свет мой, зеркальце», — шепчу я губами, влажными от блеска.

В детстве, когда я была ещё невинной и наивной, я частенько повторяла эти слова — словно читая молитву, словно грезя наяву. Банально, конечно, но я воображала прекрасного принца на белом коне, который однажды заберёт меня с собой.

В этом утреннем воздухе на исходе лета витает некая безмятежность, напоминающая кристально чистую гладь тех далёких, смутных воспоминаний.

Я пристально, словно на совершенно чужого человека, уставилась на своё отражение в ростовом зеркале. На мне было лишь нижнее бельё. Бёдра и ягодицы, в которых женственная мягкость плавно скрывала натренированные мышцы, точёная талия и, надо признать, грудь идеальной округлой формы. Полупрозрачные бюстгальтер и трусики небесно-голубого оттенка соблазнительно проступали в свежих лучах утреннего солнца, пробивающихся сквозь щель в шторах.

«Свет мой, зеркальце».

От девочки, когда-то задававшей этот вопрос, не осталось и следа.

«На Белоснежку я не тяну», — самоиронично усмехнулась я.

Да и вообще, волшебным зеркалом владела именно злая королева. Та, что осознавала собственную красоту и не могла смириться с чужим превосходством. Удивительно, но в детстве она казалась мне лишь злодейкой, а сейчас я чувствую к ней некое внутреннее родство.

«И всё же, — подумала я, переодеваясь в подготовленную с вечера одежду, — будь я на месте той королевы...»

Я бы ни за что не стала кормить Белоснежку отравленным яблоком. Ведь стоит его отдать, и назад пути не будет — это билет в один конец, навсегда делающий её главной героиней сказки. Вместо этого я бы нарядила её в своё лучшее платье. Сделала бы изящный макияж и, если нужно, обучила бы светским манерам. А затем, пригласив на королевский бал, уверенно спросила бы у принца:

— Кто на свете всех красивей?

Впрочем, как ни крути...

Даже если такая немилая девушка обретёт счастье, никто не станет радостно хлопать в ладоши, празднуя сказочный финал. Похоже, мне не суждено стать той единственной Белоснежкой, на которую обратит внимание принц.

＊

На следующий вечер после того, как мы все вместе сходили на последний летний фестиваль в августе.

Я разминалась в своей комнате, когда раздался звонок смартфона. Взглянув на экран, я увидела имя Хиираги Юко.

И это сразу после того, что произошло.

«Неужели это как-то связано с Читосэ или Утти?» — рефлекторно напряглась я.

Я и сама ещё не успела разобраться в собственных чувствах.

В душе накопилось столько всяких «а что, если», что казалось, будто без генеральной уборки — будь то сгребание опавших листьев или расчистка снега — я не смогу сделать ни шагу вперёд.

«Слишком уж я забегаю вперёд с сезонами», — слегка усмехнулась я про себя.

Осторожно ответив на звонок, я услышала:

— Юдзуки, поехали в Канадзаву!?

Первое же, что прозвучало в трубке, оказалось совершенно не тем, что я ожидала услышать.

— Э-э...?

Я готовилась к серьёзному разговору, поэтому моя реакция вышла немного нелепой.

— Ну, я же говорила, помнишь? Что хочу сходить вместе на шопинг.

— А-а...!

Наконец-то до меня дошло. Действительно, я ведь давала Юко такое обещание.

И всё же я криво усмехнулась. Нарочито дразнящим тоном я произнесла:

— Не слишком ли быстро ты оправилась?

— Я для того и еду, чтобы оправиться! — ответила Юко так, словно это было само собой разумеющимся. — Куплю новую одежду, новую косметику и стану новой собой.

Я невольно прыснула.

Хотелось спросить «К чему это всё?», но я прекрасно понимала её чувства. Из-за того, что я играла в баскетбол с младшей школы, в подобных ситуациях меня окружали в основном люди из категории «Пойду наемся кацудона!» или «Выплесну всё через спорт!», так что такая реакция обычной девчонки казалась чем-то свежим.

Ну и дела, вот что значит прирождённая принцесса.

Высказать все свои чувства без остатка, не достучаться, не получить желаемого, но всё равно продолжать смело смотреть вперёд.

...Даже немного завидно.

Я ответила, словно убеждая саму себя:

— Значит, займёмся уборкой снега.

— А!? У тебя там снег идёт, Юдзуки!?

— С чего бы вдруг.

После этого мы немного поболтали о пустяках, договорились о дате и месте встречи, и я повесила трубку.

＊

Несколько дней спустя, половина десятого утра.

Я сидела на стуле возле билетных касс на станции Фукуи. Несмотря на летние каникулы у студентов, утренний час пик уже прошёл, и на станции было довольно пустынно. Мы договорились встретиться с Юко без десяти десять, так что в запасе оставалось прилично времени.

Это уже, наверное, в моей природе.

Как-то раз я говорила Читосэ, что не люблю заставлять людей ждать. Пусть я и понимаю, что в кругу друзей слишком сильно об этом заморачиваюсь, но мне кажется, что в такой момент я остаюсь в долгу перед человеком. Или, скорее, я просто не хочу бесцеремонно отнимать чужое время и силы.

«Какая же я всё-таки зануда», — коротко вздохнула я.

«Знаешь, идеальные девушки, к которым не подступиться, не пользуются популярностью».

Кажется, он тоже так говорил. Это была лишь мимолётная шутка, брошенная до того, как мы открылись друг другу, но как же не хочется, чтобы эти слова так больно кололи спустя столько времени.

«Может, мне тоже хоть раз прибежать лёгкой трусцой и сказать: "Извини, заждалась!?"» — подумала я.

Размышляя об этом и лениво наблюдая за проходящими мимо людьми, я вдруг услышала:

— Извините, можно здесь присесть...

Моих ноздрей мягко коснулся девчачий аромат духов.

— Ой, фу-у...

Прежде чем я успела как-то отреагировать, окликнувшая меня девушка продолжила. Когда я наконец перевела на неё взгляд, то увидела, как Аясэ Надзуна из моего класса с отвращением поморщилась.

— Какого чёрта тут делает Нанасэ?

— Могу спросить у тебя то же самое, Аясэ...

Ответив так, я указала ладонью на место рядом со мной, предлагая ей присесть.

«Это ведь не скамейка, а просто два отдельных стула, стоящих рядом, к чему было так вежливо спрашивать разрешения», — с лёгким удивлением подумала я. В обычной ситуации хватило бы и простого кивка.

Аясэ скользнула взглядом по пустым местам поблизости, немного помялась и с каким-то обречённым видом плюхнулась на стул.

Я вспомнила, как по ошибке приняла её за преступника, когда меня преследовал сталкер. Хоть я и извинилась на следующий день как следует, но с тех пор у нас не было возможности поговорить с глазу на глаз. Даже когда мы пересекались на тренировках или матчах Читосэ, мы почему-то старались не замечать присутствия друг друга. Или, вернее, пытались вести себя естественно, отчего выходило только нелепее...

«А ведь я не собиралась её избегать», — незаметно усмехнулась я про себя.

Даже если первой на рожон полезла Аясэ, я осознавала, что тоже виновата. Но при этом мы не были настолько близки, чтобы я могла запросто предложить помириться, поэтому, что на меня совершенно не похоже, я оставила всё в подвешенном состоянии.

То ли не выдержав тишины, то ли по другой причине, Аясэ заговорила первой:

— Я тут встречаюсь с подругой, — буркнула она.

— Понятно, я тоже. А куда ты едешь, Аясэ?

Услышав мой вопрос, она ответила:

— Надзуна.

Из её уст вырвалось резкое бормотание, похожее на попытку скрыть смущение.

— Зови меня Надзуной. Аясэ и Нанасэ — звучит слишком похоже и путано.

Прикрыв рукой губы, чтобы скрыть рвущуюся наружу улыбку от столь неожиданного предложения, я ответила:

— Тогда и ты можешь звать меня Юдзуки.

— Естественно. Будет странно, если только я продолжу называть тебя по фамилии.

— ...Что это с тобой, внезапно такая милая?

— Ой, заткнись.

Сказав это, Надзуна наконец-то посмотрела в мою сторону.

На ней был монохромный укороченный лонгслив, приоткрывающий живот, с чёрными линиями на воротнике, подоле и манжетах, и такая же чёрная мини-юбка. Вероятно, это был комплект, так как дизайн смотрелся очень гармонично. Небольшая сумочка тоже была чёрной, но золотистый логотип и ремешок служили лёгким цветовым акцентом.

«Очень ей идёт», — искренне подумала я.

— Слушай, — продолжила Надзуна. — Разве это не означает то самое?

— Скорее всего.

— Серьёзно...

Какой бы тесной ни была Фукуи, вероятность того, что люди из одного класса случайно назначат встречу в одном и том же месте, в один и тот же день и в одно и то же время, была ничтожно мала.

А если так, то не было смысла даже сомневаться в ответе...

— Юдзуки! Надзуна! Приве-ет! Извините, заждались!?

Собственно, вот в чём было дело.

Посмотрев на источник голоса, мы увидели Юко, которая радостно махала рукой, подбегая к нам лёгкой трусцой.

— Ну ты и даёшь, — с раздражением в голосе произнесла Надзуна и встала.

Она начала тыкать пальцем в плечо недоумевающей Юко со словами:

— Могла бы и предупредить, что Юдзуки тоже придёт. Из-за тебя нам было до жути неловко.

— Э, почему?

— Были у нас тут свои тёрки.

То, что эти слова прозвучали в прошедшем времени, принесло мне лёгкое облегчение.

Юко с недоумённым видом открыла рот:

— Но вы ведь уже называете друг друга по именам?

— Нет, ну надо же быть такой проницательной в подобных вещах.

«Мало того, что она сделала это без всякого злого умысла, так в этом ещё и явно не было никакого скрытого желания нас помирить», — с тёплой улыбкой подумала я.

Хоть она и видела, как между мной и Надзуной возникло напряжение, но, раз я нормально извинилась, решила, что конфликт исчерпан.

Поэтому и сегодня, скорее всего, всё вышло так: позвав меня, она получила приглашение на шопинг от неё и подумала: «Раз уж так совпало, пойдёмте все вместе».

Юко посмотрела на меня и произнесла:

— Юдзуки, и ты извини. Мне стоило спросить, не против ли ты, если я позову и её.

— Нет, всё в порядке. Милый наряд, кстати.

Слегка покачав головой, я перевела тему.

На Юко была мятно-зелёная блузка и просторные льняные штаны цвета слоновой кости. Для неё это был непривычно простой стиль, но, приглядевшись, я заметила, что спина была настолько открытой, что напоминала купальник, а завязанный посередине бант выступал в качестве акцента. Мне оставалось лишь завидовать тому, что, даже демонстрируя столько кожи, она не выглядела вульгарно.

— Правда? А ты, Юдзуки, даже в таком простом наряде выглядишь очень круто!

— Спасибо.

Хотя, если честно, на мне были лишь джинсовые шорты, чёрное камисоле и заправленная тонкая белая рубашка. В такой лёгкой одежде гораздо удобнее примерять обновки во время шопинга, да и представить образ перед зеркалом намного проще.

— Эй, а билеты там покупают!? — спросила Юко, указывая на кассы.

— Хм, кажется, там сейчас очередь, так что давай возьмём в автомате. Я куплю на всех нас разом.

— Можно я постою рядом и посмотрю, как это делается?

— Можно, конечно, но в этом нет ничего интересного.

Я взяла у девочек деньги и купила билеты в автомате. Места без бронирования на экспрессе «Тандербёрд», следующем от горячих источников Вакура в префектуре Исикава до Осаки, стоят примерно две тысячи пятьсот иен в одну сторону, а поездка занимает около пятидесяти минут.

Пять тысяч иен за билеты туда-обратно — довольно ощутимые траты, поэтому, когда я еду одна, то часто выбираю более медленные, но почти вдвое дешёвые обычные поезда по главной линии Хокурику. Но сегодня, обсудив всё заранее, мы решили раскошелиться, ведь это была небольшая поездка в конце летних каникул.

Купив билеты на всех и отдав их девочкам, я заметила, как Юко с любопытством их рассматривает.

Когда-то я подшучивала над ней после её вопроса «Юдзуки, ты умеешь сама ездить на поезде?!», но поскольку в Фукуи все в основном передвигаются на машинах, нет ничего необычного в том, что человек, выросший в этом городе, ни разу в жизни не ездил на поезде или автобусе самостоятельно.

Пока я думала об этом, Юко, убрав билет в кошелёк с удовлетворенным видом, воскликнула:

— О, точно, давайте поедим собу! Саку говорил, что любит её!

В здании станции располагалась закусочная стоячего типа «Имадзё соба», и оттуда уже давно доносился аппетитный аромат бульона даси. Говорят, люди, переехавшие в другие префектуры, выйдя из поезда и почувствовав этот запах, отчётливо понимают, что вернулись в Фукуи.

Надзуна с лёгким недовольством ответила:

— Э-э, мы же едем в Канадзаву. Сюда можно и после уроков зайти.

— Тоже верно. Надзуна, составишь мне компанию в следующий раз?

— Ага, конечно.

— Тогда просто купим снеков и сока!

Юко в приподнятом настроении зашагала к комбини внутри станции.

Надзуна бросила на меня взгляд, картинно пожала плечами и последовала за ней.

Провожая их взглядом, я тихо приложила руку к груди.

Там словно что-то жгло и сдавливало.

Хорошо, что волнение не отразилось на моём лице. Чтобы успокоиться, я медленно сделала глубокий вдох и выдох.

Честно говоря, я не ожидала, что имя Читосэ так легко слетит с губ Юко. Раз в тот день она вернулась на фестиваль вместе с ним и Утти, значит, они, несомненно, пришли к какому-то компромиссу.

Судя по их поведению, ни одна из них так и не начала встречаться с Читосэ. Однако даже во время нашего недавнего телефонного разговора я не смогла спросить у неё, что именно произошло.

Юко и Утти вместе сделали шаг вперёд.

И Читосэ наверняка принял их чувства лицом к лицу.

У меня нет никакого права лезть в это в грязной обуви.

И всё же, если и есть хоть одна несомненная вещь.

Юко, которая после отказа Читосэ была настолько подавлена, что с ней даже нельзя было связаться, теперь приглашает меня за покупками вот в таком настроении.

Ещё ничего не закончилось.

...Нет, скорее.

Может быть, всё только начинается.

Я крепко сжала ткань рубашки на груди.

Откуда берётся эта жгучая боль? От досады, что меня опередили? От страха, что однажды меня может ждать такой же исход? Из сочувствия к Юко, которая пытается оправиться и смотреть вперёд? Или же...

«...Из-за зависти к уснувшей принцессе, получившей билет в один конец?»

Я всё-таки та самая злая королева.

Пнув землю с опущенной головой, я подумала, что лак на ногтях, выглядывающих из босоножек, почему-то выглядит ужасно дёшево.

＊

В свободных вагонах поезда «Тандербёрд» было довольно просторно, и мы сели в один ряд. Можно было бы, конечно, развернуть сиденья и сесть друг напротив друга, но ехать нам не так уж и долго, да и занимать места на четверых втроём было немного неловко.

Надзуна села слева, у окна, я — рядом с ней, а Юко — через проход.

Я предложила Юко поменяться местами, но она отказалась, сославшись на то, что у неё громкий голос, и так будет лучше — причина, прямо скажем, сомнительная.

Едва поезд тронулся, Юко сразу же отправилась в туалет. Видимо, из-за долгих раздумий в магазине перед отправлением, времени на это у неё не осталось.

За окном мелькали бескрайние рисовые поля.

Стоило лишь немного отъехать от центра города, как сразу становилось понятно — мы всё ещё в Фукуи.

«Интересно, сильно ли удивятся люди из других регионов, узнав, что старшеклассницы специально едут в соседнюю префектуру за одеждой? Наверное, решат, что мы слишком избалованные», — пронеслось у меня в голове.

Конечно, если бы всё необходимое продавалось в родном городе, мы бы не стали затевать такие поездки. И дело вовсе не в том, что нам нужны какие-то эксклюзивные бутики, которые есть только в Канадзаве. Просто в Фукуи чаще всего не найти даже тех магазинов, которые для жителей других префектур являются привычным делом — стоит лишь зайти в ближайший торговый центр.

Даже листая модные журналы, понимаешь: чтобы купить приглянувшуюся вещь или косметику, в большинстве случаев придётся ехать в Канадзаву. Заказывать через интернет — это лишние траты на доставку, да и одежду с аксессуарами всё-таки хочется посмотреть вживую, прежде чем покупать.

Пока я размышляла об этом, Надзуна, сидевшая рядом, внезапно спросила:

— Юдзуки, ты уже решила, куда будешь поступать?

— Хм, даже не знаю. Скорее всего, куда-нибудь за пределы префектуры.

— Понятное дело. В Фукуи ведь вообще ловить нечего.

Возможно, глядя в окно, она думала о том же самом. С лёгкой грустью в голосе Надзуна продолжила:

— А что насчёт баскетбола?

— А...?

— Будешь играть в университете?

Кстати, когда мы повздорили в классе, Уэмура вступился за неё.

«Она тоже играла в баскетбол в средней школе. Говорит, была большой фанаткой твоей игры. Когда узнала, что мы играем против сильной команды, сказала, что обязательно хочет посмотреть».

Тогда у меня в голове была такая каша, что я не смогла толком осознать эти слова, но сейчас, вспоминая об этом, мне становится немного неловко.

Но даже так.

«А почему ты не продолжила играть в старшей школе?» — задать ей этот вопрос в ответ казалось мне подлостью. Словно я перекладываю на неё свою собственную неопределённость.

— Ну, я ещё не думала так далеко, — ответила я.

— ...Понятно. Бывает и так.

Я люблю баскетбол, и могу с уверенностью сказать, что отношусь к нему со всей серьёзностью. В моей клятве победить старшую школу Асихара и достичь вершины на межшкольных соревнованиях нет ни капли лжи.

Но, возможно, всё это лишь потому, что баскетбол стал первым, что встретилось мне на пути.

Я с детства терпеть не могла халтурить. Например, если впереди спортивный фестиваль или марафон — я втайне тренировалась; на уроках внимательно слушала, добросовестно делала домашние задания и готовилась к тестам. То же самое касалось и простых игр с друзьями, и походов в караоке, и, если брать из недавнего, готовки, и даже моды.

Если передо мной стояла задача или цель, я стремилась её выполнить. И терпеть не могла проигрывать. В тех вещах, где есть возможность для роста и совершенствования, я естественным образом посвящала время тренировкам и изучению.

Если бы вместо баскетбола я увлеклась волейболом, лёгкой атлетикой или музыкой — я бы с таким же рвением стремилась к вершинам в них.

Поэтому иногда я начинаю сомневаться.

Является ли баскетбол, которому я отдавала всю свою страсть со времён начальной школы, тем единственным делом, которому я должна посвятить всю свою жизнь?

Внезапно в памяти всплыло лицо моей напарницы. Даже сегодня, когда я беззаботно отправилась за покупками, Хару наверняка усердно тренируется. Наверное, она и дальше пойдёт по жизни с такой же целеустремлённостью.

«Могу всё, значит не умею ничего».

В конце концов, я всё ещё нахожусь во мраке неведения.

Хоть бы сегодня ночью была такая же красивая луна, как в тот день.

— Я спросила что-то лишнее? — с лёгким беспокойством посмотрела на меня Надзуна.

— Нет, извини. Просто задумалась.

— Ну, раз так, то ладно...

Я едва заметно покачала головой.

Нет смысла сейчас зацикливаться на этом. Мы же не зря едем в Канадзаву.

Сегодня оторвусь по полной и развею всю эту накопившуюся тоску!

— Кстати, — сказала Надзуна. — Извини, что наехала тогда.

От столь неожиданных слов я на мгновение опешила, а затем ответила:

— Мы квиты.

— Юдзуки, ты же извинилась как следует. Вот теперь мы точно квиты.

— ...Цундэрэ?

— Не сравнивай меня с Атому!

Мы переглянулись и наконец-то рассмеялись.

＊

Канадзава — всего лишь соседняя префектура, но людей здесь было несравнимо больше, чем на станции Фукуи, откуда мы только что приехали. Помимо офисных работников и студентов, тут и там сновали туристы с большими чемоданами, и это несмотря на будний день.

Я уже давно привыкла к поездкам в Канадзаву, но каждый раз меня не покидает свежее чувство удивления: «Всё-таки здесь всё иначе».

Кстати, среди выпускников нашей старшей школы Фудзи многие ежегодно поступают в Университет Канадзавы. И я их понимаю.

При желании можно быстро вернуться домой, но город куда больше похож на мегаполис, чем Фукуи. При этом здесь витает та же самая атмосфера региона Хокурику, так что не нужно постоянно быть начеку, как в Токио или Осаке.

Мне кажется, эта идеальная дистанция как раз подходит для тех, кто хочет уехать из родной префектуры, но боится слишком шумных мегаполисов.

— Эй, девчонки, может, сперва пообедаем!? — предложила Юко, как только мы вышли за турникеты. — Если мы сейчас пойдём по магазинам, придётся прерываться на самом интересном месте, да и в час пик везде будут толпы.

На часах было начало двенадцатого. Для обеда рановато, но в словах Юко был смысл.

— Я не завтракала, так что не против...

— Я тоже не завтракала и уже проголодалась, — поддержала Надзуна. — Юдзуки, ты же здесь часто бываешь? Знаешь какие-нибудь вкусные места или уютные кафешки...

— Go Go Curry!! — с сияющими глазами воскликнула Юко. — Я хочу попробовать карри в Go Go Curry!

— Э-э...

Мы с Надзуной невольно произнесли это в один голос.

«Go Go Curry» — это известная сеть ресторанов, где подают знаменитое местное «канадзавское карри». Конечно, я его пробовала и знаю, что это вкусно. Но, как бы сказать...

Пока я подбирала слова, Надзуна озвучила мои мысли:

— Разве это подходящее место для трёх стильных девушек, которые специально приехали в Канадзаву за шмотками?

Канадзавское карри — это довольно сытное блюдо: густой, насыщенный соус карри, сверху свиная котлета, политая соусом. Видимо, поэтому его часто подают с мелко нашинкованной капустой.

Честно говоря, когда я приезжаю сюда на шопинг одна, то частенько перекусываю в подобных сетевых заведениях. В конце концов, моя главная цель — одежда, и тратить лишние деньги и время на еду не хочется.

Но сегодня, зная, что мы будем с Юко, я заранее присмотрела несколько симпатичных заведений. И я говорю это совершенно искренне: после всего, что произошло, я просто хотела, чтобы вкусная еда хоть немного подняла ей настроение.

— Э-э, — разочарованно протянула Юко. — Надзуна, ты же голодная? Там полно калорий!

— Мыслишь как парень из спортивного клуба, — парировала Надзуна.

— Но там же капуста, значит — полезно!

— Дело вообще не в этом.

— Ладно, проехали, — сдалась Надзуна с кривой усмешкой. — Юдзуки? Ты не против?

Я тоже ответила с лёгким смешком:

— Придётся постараться, чтобы не запачкать белую рубашку.

— И не говори.

Честно говоря, с Хару я привыкла к подобным ситуациям. Из-за того, что я всегда стараюсь выглядеть идеально, окружающие часто судят обо мне неверно, но на самом деле я люблю и рамэн, и карри, и кацудон. Иногда я одна захожу в сетевые рестораны, где подают гюдон, так что, если Юко хочет карри, я не стану возражать.

И к тому же...

Пока я могу уступать в мелочах, я хочу уступать.

Не ради тебя, а ради себя.

Не ради сегодняшнего дня, а ради того мгновения в будущем, которое непременно наступит.

Даже если это лишь моё эгоистичное и высокомерное самодовольство.

Юко радостно схватила нас за руки.

— Ура! Пошли-пошли!

И в этот миг, когда мы втроём шли, держась за руки... Мне стало до того щекотно на душе, что, кажется, я никогда этого не забуду.

＊

В торговом центре «Анто» на станции Канадзава мы зашли в «Go Go Curry». Надзуна заказала маленькую порцию карри со свиной котлетой, я — маленькую порцию карри с куриной котлетой, а Юко выбрала суперобъёмное меню «Манхэттенское карри», куда помимо свиной котлеты входили варёное яйцо, сосиска и жареная креветка. Она даже попросила добавку капусты.

Излишне говорить, что мы, наблюдавшие за этим, были слегка в шоке.

Выйдя из заведения, Юко с довольным видом произнесла:

— Было безумно вкусно! Хочу сюда ещё раз!

Надзуна, глядя на неё, шепнула мне на ухо:

— Не понимаю, как при таком аппетите можно сохранять такую фигуру?

— Согласна.

— Я после ухода из клуба просто помешалась на диетах.

— А я, если перестану играть в баскетбол, точно растолстею.

За такой непринуждённой беседой мы направились к торговому центру «Kanazawa Forus», расположенному неподалёку от станции.

Это место, куда я обычно заглядываю в первую очередь, приезжая в Канадзаву. Зачастую мне хватает и этого, но если остаётся время, мы идём до района Коринбо — это уже стало нашей традицией.

Войдя в здание, мы первым делом остановились у путеводителя по этажам.

L'Occitane, Sabon, Shu Uemura, Nano Universe, United Arrows...

Даже беглый взгляд на первый этаж давал понять: все эти бренды, часто мелькающие в журналах, в Фукуи не найти.

Юко с явным интересом спросила:

— Юдзуки, у тебя есть на примете какой-нибудь конкретный магазин?

— Дай подумать... Пожалуй, мне бы хотелось обновить осенний гардероб. А ещё — купить бельё.

Надзуна подняла руку, присоединяясь:

— Да, я тоже за бельём! Чтобы в любой момент быть готовой показаться Читосэ-куну.

— Не вздумай! — воскликнули мы с Юко в один голос.

Надзуна с многозначительной усмешкой приподняла уголки губ.

— О-о?

Чёрт, с Юко это бывает, но я тоже попалась на её неожиданную провокацию.

Я попыталась сменить тему:

— Мой бывший оказался под прицелом какой-то неприятной особы, вот я и не сдержалась.

— Ой, кто бы говорил! К тому же, это всё показуха, да?

Разумеется, я не посвящала Надзуну в подробности наших отношений. Я взглянула на Юко, но она лишь активно затрясла головой.

Надзуна с лёгким раздражением продолжила:

— Да брось, достаточно просто посмотреть на вас, чтобы всё понять.

Я с лёгкой усмешкой кивнула, понимая, что скрывать что-либо уже нет смысла.

Я поняла, что Надзуна не такая уж плохая. Более того, судя по нашим разговорам с самого утра, она оказалась весьма внимательной к окружающим.

Решив перевести всё в шутку, я спросила:

— А ты? Насколько серьёзно ты относишься к Читосэ?

— Хм... На восемьдесят процентов.

— Выше, чем я думала.

— Ахах, — озорно рассмеялась Надзуна, — ну он же реально крутой. Почему бы и не влюбиться по-настоящему?

— Ну, да...

— И Юко, и ты, и остальные... Вокруг Читосэ-куна столько красавиц, но от каждой так и веет драмой. Он устанет от всего этого и в конце концов выберет такую, как я, с которой можно просто расслабиться.

— Угх...

— Вы ведь, кажется, уже о будущем думаете, хотя это всего лишь школьная любовь?

— Кх...

Слово «драма» ударило прямо под дых.

Бросив взгляд на Юко, я заметила, что она тоже смущённо почёсывает щёку.

Из-за моего имиджа или, скорее, из-за моей роли в школе, мне редко доводилось слышать подобные слова от друзей. Поэтому это было так непривычно, но в то же время — приятно. Теперь я понимаю, почему Юко в последнее время так сдружилась с ней.

Надзуна с лёгким раздражением прищурилась:

— Слишком близко к сердцу принимаешь. Это всё так муторно, я не собираюсь с вами соревноваться. Хотя, если Читосэ-кун выберет меня, я без раздумий забью на дружбу и начну с ним встречаться.

Её прямолинейность была такой освежающей, что я нарочито пожала плечами.

Хотя, если задуматься...

Читосэ и Надзуна?

Невозможно? Да нет, вполне вероятно. Ведь я, которая должна быть похожа на него, прямо сейчас думаю, что Надзуна не так уж и плоха.

С Хару тоже легко и непринуждённо, но она всегда излучает энергию, словно солнце. Рядом с ней чувствуешь, что нужно соответствовать. А Надзуна... она какая-то естественная. Она принимает и свои плюсы, и минусы, и свои чувства к друзьям и парням без всяких прикрас и убавлений. С ней не нужно притворяться или скромничать, можно быть просто собой.

...Вполне возможно, что Читосэ чувствует то же самое.

Если так, то я...

Кем я хочу быть для него? Каким я хочу видеть его рядом с собой?

— Шутки в сторону, — прервала мои размышления Надзуна. — Начнём обход?

Мы с Юко переглянулись и кивнули: «Ага».

＊

Пока мы втроём бродили по магазинам, я начала понимать вкусы каждой.

Юко — абсолютный универсал. Девичий, женственный, взрослый, сексуальный — она готова примерить любой образ. Надзуна предпочитает монохромные цвета, создавая крутой образ, но добавляет в него немного стервозности за счёт коротких юбок и открытого живота.

Я никогда особо об этом не задумывалась, но, проанализировав, поняла, что в основном выбираю пацанские вещи. Это меня немного удивило.

Кстати, с бельём всё оказалось ещё интереснее.

Юко выбирает довольно консервативные и классические модели, играя с цветами и узорами. Надзуна предпочитает милые варианты с рюшами и бантиками. А мне нравятся откровенные модели с тесёмками и прозрачными вставками.

Как будто бельё отражает нашу скрытую сущность, подумала я.

Юко кажется бесстрашной и готовой броситься в любую авантюру, но на самом деле она искренняя и робкая. Надзуна бывает резкой, смелой и провокационной, но в душе скрывает девичью миловидность и доброту. А я притворяюсь крутой и независимой, скрывая внутри свою женственность.

Ну, это так, мысли вслух.

Мы зашли в очередной магазин без какой-либо конкретной цели, и тут Юко произнесла:

— Юдзуки, ты ведь редко носишь девчачьи вещи? Платья там, юбки.

Словно прочитав мои мысли, сказала она.

— Да я как-то не задумывалась.

Но я знала причину. Анализировать это самой было немного стыдно, но если коротко — это своеобразный блок. С самого детства я осознавала свою привлекательность и старалась избегать зависти со стороны как парней, так и девушек. Но вопреки моим желаниям, моё тело становилось всё более женственным, и вместе с этим росло количество проблем.

Поэтому я подсознательно пыталась нейтрализовать это с помощью одежды. Это прозвучит как хвастовство, и я не могу сказать об этом Юко, но я старалась максимально скрыть свою «женственность», потому что она и так привлекала слишком много внимания.

— Точно! — хлопнула в ладоши Юко. — Давай я подберу тебе наряд из этого магазина? Покупать или нет — решишь сама!

— Как-то неловко...

— Не переживай, я уверена в своём вкусе!

Надзуна, стоявшая рядом, поддержала её:

— Давай, у Юко классный глаз на такие вещи.

— Ну... — почесала я щёку. — Пожалуй, я доверюсь тебе.

— Будет сделано!

Чувствуя тепло руки Юко, уверенно тянувшей меня за собой, я вдруг вспомнила, что всегда хотела вот так походить по магазинам с подругами.

Так я оказалась в примерочной с вещами, которые выбрала Юко.

— Не смотри в зеркало, пока не выйдешь!

— Поняла, поняла.

Ответив ей, я сняла рубашку и шорты. По привычке я чуть было не взглянула в зеркало, но, вспомнив её просьбу, усмехнулась.

Я ещё раз осмотрела одежду и аксессуары, которые она мне дала.

...Действительно, сама бы я такое никогда не выбрала.

Быстро переодевшись и надев сандалии, я вышла из примерочной.

— Ого, вы обе постарались на славу, — с удивлением прикрыла рот рукой Надзуна.

Под «обе» она, видимо, имела в виду выбор Юко и то, как это смотрится на мне. Её искренняя реакция немного успокоила меня.

Юко подошла ко мне с довольной улыбкой.

— Сейчас закончим, подожди минутку.

Сказав это, она ловко уложила мои волосы.

— Готово. Посмотри в зеркало.

— Спасибо.

Конечно, я знала, что на мне надето, хоть и не видела себя. Представляя примерный результат, я обернулась и...

— Э...?

Я потеряла дар речи.

Юко выбрала для меня шёлковый топ винного цвета на одно плечо. Он был не настолько коротким, чтобы полностью открыть живот, но слегка приоткрывал кожу на талии. Длинная чёрная юбка с характерным длинным бантом на левом бедре имела глубокий разрез, демонстрируя мои ноги куда более откровенно, чем шорты, которые я носила до этого. Сандалии с ремешком на щиколотке были подобраны в тон к топу — из лакированной кожи винного цвета. Золотой браслет и серьги поблёскивали в свете ламп.

«Не может быть...» — нерешительно шевельнула я пальцами.

Естественно, моё отражение повторило движение.

Это Нанасэ Юдзуки.

Несомненно, это я, без всяких прикрас.

Я сглотнула, опустила глаза, но потом, словно в молитве, подняла лицо.

Сколько бы я ни смотрела, на меня смотрела соблазнительная, чарующая женщина.

Ах, вот оно что.

Это уже не злая королева.

...Это ведьма, прячущая в зеркале отравленное яблоко.

В одном я убедилась наверняка.

Причина, по которой я — девушка, всегда уделявшая внешнему виду и умению подать себя куда больше внимания, чем остальные, — совершенно неосознанно раз за разом выбирала пацанские вещи, была проста:

«Просто не находилось того, кого мне хотелось бы угостить отравленным яблоком своих девичьих чар, спрятанным в зазеркалье».

Но теперь я его встретила.

Парня, которого я хочу сразить, чего бы мне это ни стоило.

Любовь, ради которой я готова поставить на кон абсолютно всё.

Если так подумать...

Когда-то и я была Белоснежкой, ставшей заложницей собственной красоты.

По крайней мере, все козыри были у меня на руках, пусть они и не имели форму яблока.

Впрочем, как и у Злой Королевы, и у Ведьмы, несомненно.

— Тебе невероятно идёт, Юдзуки! Прямо как зарубежная селебрити!

Юко с невинной улыбкой сжала мои руки.

— Аж бесит, но я всё равно тебя сфоткаю.

Надзуна направила на меня камеру смартфона.

— Хе-хе, спасибо.

Слушая их голоса словно откуда-то издалека, я изобразила свою самую обворожительную улыбку.

«Свет мой, зеркальце! Скажи...» — мысленно пропела я.

Так или иначе, потратив около трёх часов на прогулку по торговому центру «Канадзава Форус», мы вышли оттуда, обвешанные доверху набитыми фирменными пакетами.

Лицо Юко расплылось в блаженной улыбке, когда она протянула:

— Ой-ёй, что-то мы перестарались с покупками...

Надзуна вторила ей, тяжело вздыхая:

— И не говори. Это всё потому, что вы с Юдзуки советовали мне одни сплошные классные вещи.

— Сама виновата.

Впрочем, я и сама в итоге купила целиком весь образ, который подобрала мне Юко, так что мой бюджет тоже давно трещал по швам. Придётся какое-то время посидеть в режиме жесткой экономии.

— Точно! Раз уж мы здесь, может, прогуляемся по городу и осмотрим достопримечательности?!

После небольшого перерыва в кафе Юко, бодро шагавшая впереди всех по направлению к станции, резко обернулась.

Время только-только перевалило за три часа дня. Возвращаться домой было рановато, но и сил на дальнейший шопинг ни у кого из нас явно не осталось.

Надзуна заговорила с легким раздражением:

— Я не против, но давайте сначала сдадим вещи в камеру хранения. Таскаться с этими баулами просто нереально.

Я криво усмехнулась и кивнула:

— Полностью согласна.

Увидев нашу реакцию, Юко радостно сверкнула глазами:

— Само собой! А ещё у меня есть одно маленькое предложение!..

Несколько десятков минут спустя.

Оставив пакеты в монетоприёмной камере хранения, мы втроём вышагивали по привокзальной площади в традиционных японских нарядах, разительно отличавшихся от нашей повседневной одежды.

«Раз уж мы здесь, почему бы нам не взять напрокат кимоно?!»

Именно с этого и начала Юко.

В Канадзаве, где сохранились старинные атмосферные улочки, такие как сад Кэнроку-эн, чайный квартал Хигаси-чая и район самурайских домов Нагамати, индустрия проката кимоно для туристов процветала.

Именно поэтому даже в обычные, не праздничные дни здесь повсюду раздаётся характерное цоканье деревянных гэта.

Каждый раз, приезжая в Канадзаву, я заглядывалась на таких девушек и втайне мечтала оказаться на их месте. Я помнила, что Юко уже заводила об этом разговор в ночь фестиваля фейерверков, но, чувствуя вину, всё же мысленно возразила:

«Прости, но, честно говоря, я немного на мели...»

Следом подала голос Надзуна:

«У меня с финансами тоже туговато».

Даже учитывая, что это всего лишь аренда, по самым скромным подсчётам на одного человека уйдёт несколько тысяч иен.

В этот раз мы и так потратились на билеты на экспресс, поэтому, трезво оценивая состояние своего кошелька, я сочла эту идею непозволительной роскошью.

Глядя на наш не особо энтузиастичный настрой, Юко лишь самодовольно хмыкнула:

«Всё под контролем! Мама сказала: "Возьмите кимоно напрокат все вместе", и дала денег на троих!»

Мы с Надзуной невольно переглянулись, после чего я неуверенно произнесла:

«Слушай, ну это как-то совсем неудобно».

Одно дело, если бы это были мои родители, но позволять оплачивать наши развлечения маме Юко, с которой я даже ни разу не виделась лично, было откровенно неловко.

Надзуна, судя по всему, была солидарна со мной, криво усмехаясь в знак согласия.

«Я прекрасно понимаю, о чём вы! Окажись я на вашем месте, чувствовала бы то же самое».

Но, — продолжила Юко.

«Моя мама слегка со странностями. Если в таких ситуациях начинаешь отказываться, она сильно расстраивается. К тому же она уже с нетерпением ждёт, когда мы пришлём ей фотографии, так что, может, составите мне компанию?»

«Точно можно?..»

«Точно-преточно! Если мы вернёмся без кимоно, она мне все уши прожужжит: "Ну во-о-от, а я так хотела посмотреть на Юдзуки-тян и Надзуну-тян в традиционных нарядах!"»

Мы с Надзуной не выдержали и одновременно прыснули со смеху.

Просто её интонации в этот момент были ну вылитая Юко.

«Что ж, тогда, может, воспользуемся её добротой?..»

Надзуна нерешительно кивнула, и мы втроём направились в пункт проката кимоно.

...И вот, после этого разговора, мы стояли на остановке перед станцией в ожидании автобуса.

В прокате как раз оказался идеальный тариф под названием «Прогулка по городу в летнем кимоно», поэтому каждая из нас смогла выбрать себе наряд по вкусу.

Поскольку мы собирались гулять втроём, то решили выдержать единый стиль и выбрали узоры в тематике ретро-модерна.

Юко остановила свой выбор на элегантном узоре из зелёных сосновых иголок с полосами в виде стрел и лёгкими цветовыми акцентами, создававшими довольно взрослый образ. Соломенная шляпка-канотье, которую она одолжила в качестве аксессуара, добавляла ей игривости, что было очень в её стиле.

Надзуна блистала в ярком, притягивающем взгляд кимоно, сплошь усыпанном крупными жёлтыми и алыми цветами вьюнка в обрамлении тёмно-синих листьев. Изящный шнурок для оби и заколка-кандзаси стали отличным завершающим штрихом её наряда.

Я же выбрала типичный ретро-модерн: кимоно привлекало внимание хаотичным чередованием широких вертикальных полос небесно-голубого, рапсово-жёлтого и белого цветов. А небольшим, но ярким акцентом служили листья белокопытника, окрашенные в сливово-пурпурный оттенок.

А ещё мы взяли один традиционный японский зонтик для защиты от летнего солнца.

Разумеется, если бы мы раскрыли три зонта разом, это смотрелось бы чересчур аляписто и мешало бы окружающим, поэтому мы договорились пользоваться им по очереди.

Юко, сверившись с расписанием автобусов, криво усмехнулась и посмотрела в нашу сторону.

— Называется, конечно, «летнее кимоно», но в нём всё равно жарковато.

Надзуна тут же подхватила:

— Как Юдзуки и говорила, хорошо, что мы купили охлаждающие пластыри.

— А я что говорила?

Я самодовольно выпятила грудь и усмехнулась.

— Когда идёте на летний фестиваль в юкате, достаточно наклеить пластыри подмышки и на внутреннюю сторону бёдер. Эффект просто супер, так что берите на заметку.

Пока мы болтали, к остановке подъехал кольцевой экскурсионный автобус Канадзавы.

Судя по информации, которую я нашла в смартфоне, он курсирует по всем главным туристическим точкам города. Так что если мы просто сядем в него, то точно не заблудимся.

Нашей целью был чайный квартал Хигаси-чая — одна из главных достопримечательностей Канадзавы.

Как понятно из названия, в эпоху Эдо этот район был официально признанным княжеством Кага чайным кварталом. Атмосферные улочки с традиционными решётчатыми окнами и каменными мостовыми до сих пор бережно хранят в себе яркий колорит того времени.

Наверняка большинство туристов, берущих напрокат кимоно в Канадзаве, направляются именно туда.

Салон автобуса, в который мы сели, был заполнен вперемешку туристами и местными жителями.

И только мы втроём были одеты в кимоно.

В салоне ещё оставались свободные места, но...

Подав Юко и Надзуне знак глазами, я схватилась за поручень, чтобы ненароком не помять кимоно о спинку сиденья.

Сидевшие поодаль девочки, судя по виду — старшеклассницы, посматривали в нашу сторону и о чём-то перешептывались. Судя по их лицам, ничего плохого они не говорили, но мне всё равно стало немного неловко.

Я не могу похвастаться богатым опытом путешествий.

Но когда оказываешься в незнакомом месте, поездки на поездах и автобусах словно позволяют по-настоящему проникнуться местной атмосферой.

Канадзава ощущалась чуть более изысканной и строгой, нежели Фукуи.

Она напоминала реку, в которой быстрые, нетерпеливые течения сливались воедино с тихими, дремлющими заводями.

Вдруг я перевела взгляд на стоявшую рядом Юко.

Она отстранённо смотрела в окно тронувшегося автобуса под монотонный, чересчур серьёзный голос диктора.

Тот залитый закатным солнцем класс, те бенгальские огни на летнем фестивале...

Девушка, которая всегда вела себя так, словно ничто в этом мире не изменилось — словно это была просто вырванная страница из старого дневника.

Но сейчас в её взгляде трепетали неподдельная тоска и чувство неотвратимых перемен.

«Какая красивая...» — невольно сорвался с моих губ восхищённый вздох.

И в этот самый миг...

Меня охватило непередаваемое чувство тревоги, но я всё равно не могла отвести от неё глаз.

Я просто стояла, заворожённо любуясь её профилем.

Сама того не заметив, я осознала, что той Юко, которую я знала раньше, больше нет.

Наливающиеся красками пейзажи. Наливающиеся красками наряды. Наливающееся красками лето.

И заигравшие новыми красками сумерки.

Отведя взгляд, я лишь мягко улыбнулась тебе, стоящей прямо передо мной.

＊

— Может, немного отклонимся от маршрута? — произнесла Юко, когда мы сошли на Хасибатё — ближайшей остановке к кварталу Хигаси-чая.

Мы с Надзуной кивнули и зашагали вдоль реки, протекавшей прямо рядом с автобусной остановкой.

Дорога здесь уже была вымощена камнем, отчего в воздухе витала едва уловимая атмосфера старины.

— Как же хорошо... — произнесла Юко, придерживая одной рукой шляпку-канотье, чтобы её не сорвало лёгким ветерком.

Шагавшая рядом со мной Надзуна подхватила:

— Жарко, конечно, всё ещё жарко, но когда идёшь вот так вдоль реки или в тени и чувствуешь прохладу, сразу понимаешь — наступает смена сезонов.

Блики солнца, пробивавшиеся сквозь листву, казалось, тихо посмеивались над болтливым цоканьем мостовой: каран-корон.

Я чуть наклонила раскрытый традиционный зонтик в сторону Надзуны и произнесла:

— Лето нашего восемнадцатилетия, да?..

«Оно уже прошло», — подумала я.

И у Юко, и у Утти, и у Хару, и у Читосэ.

Наверняка каждый из них оставил в этом лете мгновения, которые не забудет до конца своих дней.

На скамейке в парке, видневшемся по левую руку, клевала носом старушка с томиком в мягкой обложке в руках.

Быть может, вот так же. Когда-нибудь, на исходе далёкого августа, им приснится тот самый сплетённый узелок наших судеб.

«Но я...»

— Пора положить этому лету конец, — произнесла Юко, и её голос прозвучал так же звонко, как перезвон украшения в её волосах. — Я хочу, чтобы вы меня выслушали. О том, что было, и о том, что будет дальше.

И мне не оставалось ничего иного, кроме как молча последовать за её спиной, удаляющейся в сторону речного берега.

Усевшись втроём в подходящем месте, Юко медленно начала свой рассказ, словно распутывая нити, вплетённые в этот август.

О том, как она выбежала из залитого багровым закатом класса.

О времени, когда она в одиночестве предавалась печали.

О том, что на самом деле она была не одна.

О своей доброй маме.

О друге-мальчишке.

О лучшей подруге.

И о той ночи на летнем фестивале.

Закончив свой рассказ, Юко произнесла это так, словно заложила закладку в книгу:

— Надзуна помогала мне советом, а Юдзуки... даже не знаю почему. Просто я чувствовала, что должна рассказать тебе об этом лично.

«Вот как, значит, и с Кайто тоже...»

Почему-то именно эта мысль первой пришла мне в голову.

Наверное, из-за обилия информации в голове всё перемешалось, и единственное, что я смогла чётко осознать, это мысль: «Он тоже провёл лето, которое никогда не забудет».

Я уже довольно давно заметила, что Кайто влюблён в Юко. И то, что он изо всех сил старается скрыть свои чувства за дурашливой улыбкой.

Поэтому я удивилась, когда Кайто ударил Читосэ, но причину его гнева поняла сразу.

«А ты молодец», — едва заметно улыбнулась я. — «В следующий раз после клуба надо будет вместе с Хару купить ему чего-нибудь вкусного».

Но этот мимолётный побег от реальности прервал тихий, едва уловимый звук всхлипывания.

Надзуна шмыгнула носом и заговорила:

— ...Прости меня, Юко.

Юко, сидевшая между нами двумя, тихонько хихикнула.

— За что ты извиняешься, Надзуна?

— Как это за что... — Надзуна продолжила, опустив голову. — Я ведь так безответственно подстрекала тебя. Говорила: «Разве расставание после признания не лучше, чем расставание, когда так и не смогла сказать "люблю"?» и всё в таком духе. Так что, это из-за меня...

«Вот как. Значит, между ними был такой разговор».

— Вовсе нет, — Юко мягко прищурилась. — Надзуна лишь подтолкнула меня, но решение принимала я сама. Я ни о чём не жалею этим летом. И прощаться я тоже не собираюсь.

— Так что хватит плакать, — сказала она, поглаживая Надзуну по спине.

Если бы я хоть на секунду дала слабину, то и сама бы расплакалась.

Юко, Утти, Читосэ...

Этот треугольник был слишком прекрасен.

И от того, что я так и не прикоснулась ни к чьему сердцу, я чувствовала себя невероятно жалкой.

Эта добрая, как закатное солнце, девочка наверняка пыталась защитить даже нашу любовь.

— Но... — робко начала Надзуна. — Юко, тебя правда это устраивает?

— Ты о чём?..

— Ну, я понимаю, о чём говорит Утида, и ответ Читосэ-куна тоже вполне логичен. Это даже естественно. Раз он искренне сомневался, переживал и смог облечь это в слова, думаю, это очень честно с его стороны.

Юко коротко кивнула, призывая её продолжать.

— Но, с другой стороны, это ведь жестокая отсрочка. Вдруг в будущем...

Надзуна запнулась и на мгновение посмотрела в мою сторону.

Встретившись со мной взглядом поверх Юко, она тут же с неловким видом поспешно отвела глаза.

— П-прости... — еле слышно пробормотала она.

Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять значение её взгляда.

«Вдруг в будущем Читосэ-кун начнёт встречаться с Юдзуки».

Наверняка она проглотила именно эти слова.

Конечно, это могла бы быть Утти, Хару или Нисино-сэмпай.

Да и вариант с кем-то другим тоже, естественно, не исключался.

— Я всё прекрасно понимаю, — продолжила Юко абсолютно ясным, чистым голосом. — Саку не просил меня ждать. Он сказал, что не хочет делать вид, будто моего признания и его отказа не было. Так что это никакая не отсрочка. Этим летом моя любовь закончилась. Раз и навсегда.

«Давайте закончим это лето».

Внезапно в памяти всплыли её недавние слова.

«Ах вот как, значит, так Юко подводит черту. Чтобы шагнуть навстречу следующему сезону».

«Спасибо», «прости», «ты так старалась»...

Мне казалось, что я должна сказать ей ещё очень многое, но мысли всё никак не хотели собираться воедино, поэтому я задала лишь один вопрос.

Я обратилась к сидящей рядом дорогой подруге:

— Что ты будешь делать дальше?

Юко посмотрела на меня с такой умиротворённой улыбкой, будто собиралась уснуть.

— Буду любить его.

«Ах, ну конечно».

Пережив это лето, Юко повзрослела чуть раньше меня.

«Как же обидно», — подумала я, глядя в всё ещё голубое небо.

Если я — зеркало, а ты — сумеречное озеро... В ком из нас тот человек отразится прекраснее?

Юко мягко привалилась к моему плечу.

Я нежно провела пальцами по её шелковистым волосам.

Словно перебирая нити, словно ища опоры, словно касаясь хрупкого цветка.

«Пожалуйста», — взмолилась я.

«Пожалуйста, пусть те следы, что запятнают эту белоснежную чистоту, будут оставлены не мной».

＊

Я надеялась, что безответное чувство, которое я сплетала в одиночестве, когда-нибудь превратится в любовь, которую мы будем сплетать вдвоём.

Моё желание, из которого я так долго и старательно, словно в игре в «аятори», выплетала прекрасный узор, в одночасье оборвалось с краю и быстро распустилось, вновь превратившись в обычную нить.

Снова связать концы, сделать петлю, накинуть на пальцы, а затем...

Может, она опять где-нибудь порвётся?

Если бы только у конца любви был такой же явный знак, как падающий огонёк последнего бенгальского огня.

Смогу ли я полюбить кого-то другого так же естественно, как мы провожаем лето и встречаем осень?

Я, Хиираги Юко, осторожно накрыла своей ладонью руку сидящей рядом Юдзуки.

Я изо всех сил старалась казаться сильной.

Не ради подруг, а ради самой себя.

На самом деле, мне было страшно даже произносить имя «Саку».

«Разве у меня всё ещё есть право так его называть?»

«Разве я не должна знать своё место и просто отступить?»

«Разве я не хитрая девчонка, которая даже теперь продолжает пользоваться его добротой?»

Я задавала себе эти вопросы снова и снова, но каждый раз возвращалась к одному и тому же.

В тот день, в тех сумерках, я совершенно точно потеряла свою любовь.

Моя дорогая подруга сказала, что мне не нужно всё заканчивать.

Человек, которого я люблю, сказал, что я тоже занимаю место в его сердце.

Ещё ничего не оборвалось. Я начну всё с самого начала прямо отсюда.

Мои чувства дошли до него, нашли отклик, связали нас.

И всё же... тот факт, что меня отвергли, никуда не исчезнет.

Сколько бы бессонными ночами я ни пыталась подбодрить себя позитивными мыслями.

Несомненно одно — Саку меня отверг.

По крайней мере, для нынешнего Саку я не была той, кого бы он желал, несмотря ни на что.

Я не стала той, ради кого он отбросил бы все свои сомнения и терзания, или с кем захотел бы быть вопреки им.

...Хотя это было очевидно ещё до признания.

Но я всё равно не могу перестать думать об этом.

Я крепче сжала её руку, словно ища спасения.

«А если бы тогда ему призналась Юдзуки?»

«А если бы это была Утти, Хару или Нисино-сэмпай?»

Зная доброго Саку, не сомневаюсь, что он бы точно так же терзался, страдал и серьёзно обдумывал свои чувства, но...

«Если бы ему призналась не я, а кто-то другой... Возможно, его ответ был бы иным?»

«Может, он бы всё решил ещё тогда, в том классе, и взял бы её за руку?»

...Я понимаю, что нет смысла зацикливаться на «а что, если», которых никогда не было.

Но в то же время неизменным остаётся и то, что из всех девушек, находящихся рядом с ним, чёткое «извини» услышала лишь я одна.

У остальных всё ещё есть время, чтобы развить отношения, и право рассказать о своих чувствах.

А что же я?..

Словно меня одну оставили позади, и я одиноко погрузилась в сон.

Умом-то я всё прекрасно понимаю.

Мне просто нужно уделить больше времени тому, чтобы стать ближе к его сердцу, и восполнить то, чего мне не хватило.

Пытаться снова и снова, пока он не обратит на меня внимание.

Вот почему я купила новую одежду, новую косметику, чтобы стать новой собой.

— Юко?..

Очнувшись от раздумий, я заметила, что Юдзуки обеспокоенно смотрит на меня.

— Хе-хе, пора идти, да?

Я сделала вид, что ничего не произошло, выпустила её ладонь и поднялась на ноги.

«Буду любить его».

Ведь сейчас это единственное, что мне дозволено.

＊

Кажется, мы могли бы добраться до места назначения, просто пройдя мимо парка вдоль реки, но у меня возникло чувство, что если мы срежем путь, то потеряем часть удовольствия. Поэтому мы с Юдзуки и Надзуной развернулись и пошли обратно к автобусной остановке.

Как раз вовремя нам встретилась группа туристов, и мы последовали за ними вдоль дороги, свернув на перекрестке с указателем района Хигаси-чая.

Не то чтобы здесь был какой-то единственно правильный маршрут, но вскоре нашему взгляду начали попадаться изящные маленькие магазинчики, и я подумала, что мы всё-таки не зря пошли этой дорогой.

Мы прогуливались так какое-то время, пока Надзуна слегка не потянула меня за кимоно.

— Эй, не хотите попробовать?

Я проследила за её взглядом и увидела прозрачную коробку с надписью «Любовное предсказание», стоявшую перед одним из магазинов.

Внутри лежали свернутые в трубочки маленькие бумажки с пестрыми и яркими узорами.

— Эй! После нашего недавнего разговора это как-то жестоко, не находишь?! — невольно возмутилась я.

Надзуна лишь озорно улыбнулась.

— Так в этом-то и весь смысл, разве нет? Ты ведь всё равно не собираешься сдаваться.

— Это, конечно, так, но...

— Ладно, тогда я первая!

Не дожидаясь моей реакции, она быстро бросила сто иен и вытащила предсказание.

Сорвав цветастую обертку, она развернула бумажку.

— Есть, «Большая удача»!

Мы с Юдзуки заглянули ей через плечо.

В верхней части листка была нарисована женщина в строгом костюме и треугольных очках, державшая в руках указку, которой учителя обычно пользуются у доски.

«Кажется, сейчас тебе необходимы энтузиазм и усилия. Если будешь просто сидеть и ждать хорошей встречи, так и останешься ни с чем».

— Да отстань ты! — воскликнула Надзуна, дочитав текст.

Мы с Юдзуки переглянулись и невольно прыснули от смеха.

Надзуна продолжила возмущаться:

— Это же «Большая удача»! Разве там не должно быть написано что-то более воодушевляющее?!

Я ещё раз взглянула на её предсказание.

— Смотри, тут ниже ещё что-то есть.

От нарисованного внизу Купидона отходило облачко со словами.

«Тот, кто любил и потерял, прекраснее того, кто не любил вовсе».

— Да пошёл ты, это надо Юко говорить!!!

— Эй?!

Слова были довольно колкими.

Но, подумалось мне, именно за это я и люблю Надзуну.

Оттого, что она так легко перевела всё в шутку, на душе стало чуточку легче.

— Ладно, теперь моя очередь, — сказала Юдзуки, сдерживая смех, и вытянула свой билет. — Жаль, «Средняя удача».

Теперь уже мы с Надзуной заглянули в её листок.

«Перестань цепляться за воспоминания о тех днях, когда ты была счастлива. Для своего бывшего ты уже просто прошлое».

— ...Ого?

— Юдзуки, нельзя комкать предсказание! — поспешно воскликнула я, пока Надзуна рядом заливалась смехом.

— А что такого? Разве тебе не стоит поскорее забыть своего бывшего?

Юдзуки ответила на это, слегка дернув уголком губ:

— Погодите-ка, тут Купидон тоже что-то говорит.

Она снова развернула листок, и мы склонились над ним втроем.

«Признание — это не ставка в игре, где можно отыграться одним махом, а простая формальность для подтверждения чувств».

— Ну это же вылитая Юко.

— И ты туда же, Юдзуки?!

«Как жестоко», — нарочито нахмурившись, подумала я.

Юдзуки очень проницательна, так что, уверена, она просто подыграла Надзуне, увидев мою реакцию на её слова.

— Ну и ладно, я сама вытяну, — надув щеки, я взяла предсказание.

С шелестом сняв обертку, я разочарованно опустила плечи:

— ...«Малая удача».

Надзуна с радостным видом заглянула ко мне:

— Учитывая, что было в «Большой» и «Средней», твоя «Малая удача» должна быть вообще катастрофой, да?

Юдзуки поддержала её:

— Да ладно тебе, что бы там ни было написано, не принимай это близко к сердцу.

— Не решайте, что там всё плохо, даже не прочитав!

Возмущаясь, я всё же подумала: «В моём нынешнем положении чего-то такого и стоило ожидать», — и медленно развернула листок до конца.

«Хорошо обдумывай свои действия. Думай о себе, о партнере, об окружающих. Если будешь действовать с заботой о других, твоя любовь обязательно увенчается успехом».

— Вообще не согласна! — хором выдали они.

— Да почему?!

Надзуна надулась и проворчала:

— У неё всего лишь «Малая удача», а написано самое дельное.

— Да что значит «всего лишь»!

Юдзуки тоже со смехом покачала головой.

— Ну, такое сплошь и рядом. Удивительно, но именно в «Большой удаче» чаще всего пишут что-то вроде «Не расслабляйся». Так что там дальше?

Я перевела взгляд на иллюстрацию внизу. На моем листке был нарисован старичок с посохом, похожий на божество. Его умиротворенное выражение лица, по сравнению с Купидонами девочек, казалось немного комичным или, скорее, было нарисовано в довольно милой манере.

«Именно потому, что ты тогда потерпела неудачу, сейчас у тебя всё получится».

— ...

Мы одновременно прыснули и, уже не в силах сдерживаться, схватились за животы.

Надзуна, вытирая слезы в уголках глаз, выдавила:

— Это что, прямое попадание по Юко?

Юдзуки, кажется, тоже проняло, и она тяжело дышала от смеха.

— Почему только у Юко появился этот загадочный дед?

— Да и если подумать, кто вообще эта высокомерная женщина, которая лезет со своими советами?

— Ну всё! Вы обе слишком много смеетесь!

Весело хихикая, я аккуратно спрятала предсказание в сумочку.

«Именно потому, что потерпела неудачу тогда».

«Пусть однажды наступит день, когда я смогу подумать именно так», — тайком загадала я.

＊

Пройдя ещё немного вперед, мы вышли на открытое пространство, похожее на небольшую площадь.

Здания с решетчатыми окнами выстроились в ряд, создавая ту самую атмосферу старинного чайного квартала.

Надзуна, которая как раз несла наш общий зонтик, предложила:

— Слушайте, может, поедим чего-нибудь холодненького?

Юдзуки обмахивала лицо рукой и тут же согласилась:

— И правда, давайте немного передохнем.

— Я за! — без колебаний поддержала я.

Пока мы сидели у реки, жара не так чувствовалась, но стоило снова пойти, как стало ощутимо припекать.

Вокруг как раз виднелось несколько заведений, в которых подавали сладости.

Я указала на одно из них.

— Смотрите, мороженое с сусальным золотом!

Я не особо сильна в истории или географии, но, судя по тому, как это рекламируют на каждом шагу, золото здесь явно в почете. Обычное мягкое мороженое, поверх которого прилеплен кусок золотистой фольги — выглядело это довольно экстравагантно.

Перед магазином уже выстроилась небольшая очередь.

Юдзуки, слегка отшатнувшись, произнесла:

— Я... даже вкус этого представить не могу.

Надзуна тоже не проявила энтузиазма.

— Для фоток, конечно, сойдет, но оно же наверняка намертво прилипнет к нёбу. Да и вообще, хочется съесть что-нибудь более подходящее для девичьей поездки.

— Да? А мне вот нравится пробовать всякие местные диковинки.

Хотя в обед они уже составили мне компанию в «Go Go Curry», так что, пожалуй, оставлю это до следующей поездки с мамой. Она как раз из тех, кто заказывает подобное чисто ради веселья.

Пока я об этом размышляла, Надзуна резко обернулась.

— А как насчет того кафе?! Там есть мороженое в вафлях-монака!

Юдзуки с кривой усмешкой заметила:

— Вафли ведь тоже к нёбу прилипают, нет?

— ...Ну, в общем-то да.

Для начала мы решили изучить меню, висевшее перед входом.

Фишкой заведения были джелато и традиционные японские сладости. Там оказались довольно необычные вкусы вроде канадзавского маття, жареного чая ботя, а также мороженое с солью и соевым соусом.

— Звучит круто! Используют местные ингредиенты, так что сразу чувствуется колорит путешествия! — сказала я, и девочки согласно кивнули.

Надзуна хитро усмехнулась.

— Радуйся, Юко, тут тоже есть вариант с золотом.

— ...Угх.

И вправду, на самом верху меню красовалось «Золотое мороженое-монака».

Но, честно говоря, когда рядом столько аппетитных видов джелато, выбор в пользу этого казался сомнительным. К тому же стоило оно почти в два раза дороже.

— Л-ладно, я тоже буду обычное, — сдалась я, вызвав смешок у подруг.

Я заказала джелато со вкусом канадзавского мисо и сливочного сыра, Юдзуки выбрала уголь и фисташки Бронте, а Надзуна — соевый соус Оно с жженой карамелью.

Выбор у каждой был довольно смелым, но первой с ним легко определилась Юдзуки.

После этого брать что-то банальное вроде обычного чая или клубничного молока казалось равносильным поражению, поэтому мы с Надзуной тоже остановились на сочетаниях в японском стиле.

Нам предложили подать мороженое в стаканчике или рожке, но в итоге мы все выбрали монаку.

Забрав заказы, мы вышли на улицу.

Если присмотреться, увесистый шарик джелато, зажатый между створками вафли, которая раскрывалась словно кастаньеты, напоминал снеговика в традиционной плетеной шляпе.

Сделав пару снимков на телефон, мы вооружились прилагающимися деревянными ложечками и для начала попробовали само джелато.

Стоило ему оказаться во рту, как сразу же почувствовался насыщенный вкус сливочного сыра. Но стоило немного подержать его на языке, как из глубины проступил легкий аромат мисо и солоноватые нотки.

— Ух ты, как вкусно! — невольно воскликнула я.

Вышедший в этот момент на улицу работник кафе посмотрел в нашу сторону и с улыбкой произнес: «Большое спасибо». Мне стало немного неловко, и я смущенно поклонилась, тихонько хихикнув.

Посмотрев на девочек, я увидела, что и Юдзуки, и Надзуна тоже едят свое мороженое с довольными лицами.

Кстати, когда мама как-то дала мне попробовать кусочек маринованного в мисо сливочного сыра от «Йонемата», который она иногда ест как закуску, я тоже удивилась, насколько хорошо они сочетаются. Возможно, выбирая этот вкус, я подсознательно вспомнила тот самый случай.

Затем я взялась за вафлю обеими руками, словно это был гамбургер.

Джелато оказалось довольно большим, и я переживала, смогу ли откусить, но оно оказалось на удивление мягким. Стоило чуть-чуть надавить, как оно сплющилось до идеальной толщины.

Я откусила приличный кусок, и хрустящая вафля в идеальной пропорции смешалась с нежной текстурой джелато. Казалось, такое можно есть бесконечно, и оно никогда не надоест.

— Слушайте, я тут давно уже думаю, можно сказать? — внезапно подала голос Надзуна, съев половину порции. — Вам не кажется, что здесь слишком много парочек?

— И не говори, — в один голос отозвались мы с Юдзуки.

Надзуна театрально нахмурила брови.

— Они тут просто на каждом шагу, аж раздражает.

— Понимаю.

Пока мы гуляли у станции и по торговому центру, это не так бросалось в глаза, но стоило прийти в квартал Хигаси-чая, как концентрация влюбленных явно возросла.

Наверное, всё потому, что здесь больше туристов, чем местных жителей или клерков.

— Свидание в кимоно... Мечта... — невзначай пробормотала я.

Должно быть, они тоже взяли их напрокат, как и мы.

Нам навстречу то и дело попадались пары в традиционных нарядах, мило ворковавшие друг с другом.

Некоторые даже подбирали парные хакама, и я невольно провожала их взглядом, думая, как же это здорово.

Я задумчиво разглядывала улицу, когда Юдзуки неожиданно ответила:

— Да, всё-таки это немного отличается от того, чтобы просто пойти на фестиваль в юкате.

— Вот-вот! — мой голос сам собой стал громче. — Такое чувство... оторванности от реальности? Хотя на фестивалях тоже нечто подобное.

Юдзуки немного поразмыслила и произнесла:

— Наверное, всё дело в том, что вы находитесь в путешествии?

— В путешествии?.. — переспросила я, и она продолжила свою мысль.

— Ну смотри, как и было этим летом, на фестивали часто ходят с одноклассниками или ребятами из клуба, верно? Но гулять вот так вдвоем, парень и девушка, в незнакомом городе... Конечно, такое бывает и между друзьями, но обычно это привилегия пары, разве нет? А когда вы в кимоно, это становится еще более очевидным для всех.

Взгляд Юдзуки, провожающей прохожих, был каким-то мимолетным и печальным.

«Вот оно что», — подумала я, ощутив странное согласие с её словами.

И правда, возможно, я завидую не самому факту ношения кимоно, а именно этому времени, проведенному в незнакомом месте со свежими эмоциями, завидую самой сути этих отношений.

Как раз в этот момент мимо нас прошла очередная пара в кимоно.

Они выглядели постарше нас, но в их атмосфере всё ещё витала робкая невинность. Наверное, первокурсники или второкурсники университета.

Парень что-то прошептал девушке на ухо, а она, словно проверяя его слова, окинула взглядом свое кимоно и застенчиво покраснела.

«Что же он ей сказал?»

«Тебе очень идет», «Ты такая красивая», «Выглядишь просто потрясающе».

Саку тоже хвалит меня, когда я стараюсь нарядиться, но слышать такие слова от своего парня, будучи его девушкой — это, наверное, совершенно иное чувство.

Стоило мне лишь на секунду представить это, как в груди защемило от сладостного волнения, но тут же нахлынула тоска, от которой захотелось расплакаться. От осознания того, что я так и не смогла ею стать.

«Выбирать место для поездки вдвоем с Саку, строить планы, а потом...»

«Интересно, почему та девушка выбрала именно это кимоно?»

«Думала ли она с трепетом о том, какой цвет или узор понравится её парню?»

«Или, может, они вместе выбирали наряды друг для друга?»

«Наверное, после этого они будут гулять везде, где только успеют, потом их ждет чудесный ужин, а ночь они проведут вместе...»

— Как же здорово... — снова тихо пробормотала я.

Я ведь тоже звала Саку: «Пошли на свидание», и он не то чтобы отказывался, но в итоге это оставалось лишь прогулкой друзей, которую я просто называла другим словом.

— Путешествие, значит... — проронила Юдзуки, словно услышав мои мысли. — Я так и не смогла стать для него первой...

Она мягко опустила глаза, словно вспоминая минувшие дни.

Я не знала, какой смысл скрывался за этой случайно сорвавшейся с губ фразой.

Возможно, она знает о нем что-то такое, чего не знаю я.

Но мне показалось, что сейчас в ней течет время, столь драгоценное для Юдзуки, к которому посторонним лучше не прикасаться, и поэтому я проглотила готовый сорваться с языка вопрос.

«Первой», — эхом отозвалось в моих мыслях.

Почему мы вообще хотим признаться и стать возлюбленными?

Ведь оставаясь друзьями, мы тоже проводим вместе невероятно счастливое время.

Хочется, чтобы он смотрел только на меня, хочется оградить его от соблазнов других девушек, хочется безраздельно владеть его временем и любовью, хочется открыто держаться за руки и целоваться, а потом...

У каждого найдется множество своих причин, но одна из них наверняка звучит так: «Хочу стать первой для любимого человека».

«Если бы это было возможно, я хотела бы стать первой девушкой, которую он полюбил».

«Я хотела бы стать его первой девушкой».

«Я хотела бы стать той, с кем он пойдет на свое первое свидание».

«И первой, с кем он возьмется за руки, первой, с кем поцелуется, первой, с кем проведет ночь...»

— Нет, пусть это будут даже куда более незначительные вещи.

«Вот бы на первой фотографии, которую он распечатает сам, была я».

«Вот бы первой девушкой, с которой он серьезно поссорится, была я».

«Вот бы первой, кто заразит его простудой, была я».

«Первой, кому он почистит уши, первой, кому он высушит волосы, первой, с кем он когда-нибудь выпьет алкоголь...»

— Вот бы это была я.

Наверное, поэтому мы и желаем чего-то большего, чем просто дружба.

Потому что хочется быть рядом с тобой в те самые первые моменты, чтобы они не ассоциировались ни с кем другим.

Чтобы, когда-нибудь, вспоминая их, ты вспоминал именно обо мне.

Дзинь, дзинь, дзинь.

Где-то трижды коротко прозвенел фурин.

Джелато успело немного подтаять, и оберточная бумага стала влажной.

Я поспешно доела остатки; сама вафля тоже размякла и поникла.

Вдруг я заметила, что Юдзуки смотрит на меня как-то особенно тепло.

— Послушай, Юко?

«Почему?»

В её голосе звучало такое послевкусие, будто она погрузилась в ту же меланхолию, что и я.

— Давай купим Читосэ сувенир.

...Не всем ребятам, а именно Читосэ.

Иногда мне кажется, что Юдзуки и Саку поразительно похожи.

Они нарочито рисуются, упрямятся, пускают пыль в глаза, но при этом обладают просто поразительной душевной теплотой.

Поэтому, общаясь с ней, я, как и в разговорах с ним, невольно пытаюсь отыскать истинный смысл, скрытый за словами. Они оба не из тех, кто привык быть откровенным, но при этом никогда не лгут так, чтобы ранить другого человека.

«Может, она подтолкнула меня к тому, что я хотела сказать, но так и не решалась?»

«Или она просто окольным путем выразила собственные чувства?»

Почему-то мне показалось, будто она извиняется.

Будто говорит: «Прости, но я тоже не собираюсь отступать».

Если это так, то...

«Ты и правда невероятно добрая девушка».

Ведь ты отражаешь меня такой, какая я есть, позволяя заглянуть в самую душу.

— Да! Давай купим!!

Тот, на кого смотрит Юдзуки по ту сторону зеркала.

Возможно, он гораздо прекраснее того образа, что поселился в моих собственных глазах.

Внезапно в памяти всплыло то время, когда они притворялись фальшивыми возлюбленными.

«Девушка, стоящая сейчас передо мной... как много его "первых разов" досталось ей?»

＊

Затем мы начали заглядывать во все подряд места, за которые цеплялся взгляд.

Магазины, где, помимо мягкого мороженого, продавалась куча товаров с сусальным золотом.

Лавки, в которых были собраны украшения и поделки от мастеров, связанных с Канадзавой.

Магазинчики с необычными полотенцами-тэнугуи и палочками для еды.

Посуда, традиционные сладости, пшеничные лепешки фу, чай...

Юдзуки с тяжелым вздохом пробормотала:

— Этот парень на удивление проблемный.

— И не говори!

Я тоже невольно закивала.

Выбирать сувениры — это не то же самое, что искать подарок на день рождения; тут свои сложности.

Если купишь что-то дорогое, заставишь человека чувствовать себя обязанным, но, с другой стороны, будет обидно, если ты постараешься, а твоим подарком не воспользуются или не съедят его.

Цокая обувью по каменной мостовой, Юдзуки продолжила:

— Сладости он особо не ест. Про палочки или тарелки скажет, что будет их беречь, и уберет в долгий ящик, пока старые не сломаются. Если купить хороший чай, Утти наверняка найдет его где-нибудь брошенным на произвол судьбы и заварит, когда придет готовить ему еду, — а такой расклад меня вообще не устраивает.

— Последнее очень даже вероятно! Но почему-то жутко бесит!

Слушая нас, Надзуна произнесла тоном, словно у нее уже не было сил с нами возиться:

— Не слишком ли много вы думаете из-за какого-то сувенира?

Я ответила ей, недовольно надув губы:

— Просто Надзуне не понять чувств влюбленной девушки.

— А? Ну тогда я тоже куплю сувенир для Читосэ-куна.

— Купила бы лучше Атому-куну.

— Еще чего.

— Э-э, вы же всегда вместе.

— Проблемные парни не в моем вкусе.

— Знаешь, Саку тоже та еще заноза, — заметила я.

— Ох уж вы...

За этими разговорами перед нами показался новый магазинчик. На вывеске красовалась надпись: «Магазин для занятых современных женщин, которые желают оставаться красивыми весь день».

Заглянув внутрь, Юдзуки произнесла:

— Ого, это специализированный магазин матирующих салфеток.

Согласно написанному от руки пояснению рядом с вывеской, матирующие салфетки изначально были побочным продуктом производства сусального золота.

«Ах, вот почему такой специализированный магазин находится именно здесь», — с пониманием подумала я.

Внутри оказалось настолько ярко и стильно, что это совершенно не вязалось со скучным словосочетанием «матирующие салфетки». Разноцветные упаковки покрывали стены от пола до потолка.

Надзуна окинула все взглядом и спросила:

— Обалдеть, это всё салфетки? Юко, ты ими вообще пользуешься?

— Хм-м, праймер под макияж и так неплохо спасает, так что не особо. Но в средней школе я всегда носила их в сумке.

Юдзуки тоже взяла с полки ближайшую упаковку.

— Какая ностальгия. Когда я еще не красилась, постоянно использовала их после клуба. Правда, потом быстро перешла на освежающие влажные салфетки.

Я хлопнула в ладоши, осененная идеей:

— Раз уж мы тут, давайте купим по одной?

Надзуна легко кивнула:

— Тут есть с милым дизайном, в качестве сувенира на память — самое то.

Слегка промокая шею носовым платком, Юдзуки тихо пробормотала:

— Честно говоря, сейчас они бы нам не помешали.

— Это точно, — хором согласились мы.

У входа салфетки продавались наборами, поэтому мы направились вглубь магазина, к стенду со штучным товаром.

Похоже, на ярких упаковках были изображены разные символы Канадзавы. Я выбрала рисунок с традиционным плетением мидзухики из Каги, Юдзуки — японский зонтик вагаса, а Надзуна — вышитый мячик тэмари.

Забавно, как мы, даже не сговариваясь, естественным образом выбрали разное.

Даже когда мы смотрели одежду, наши вкусы так тонко, но неуловимо различались.

И вот, когда я уже собиралась идти на кассу, мой взгляд упал на одну из упаковок.

— ...Эй, погодите! Я куплю это в подарок Саку!!

Мне она понравилась с первого взгляда, и я тут же показала ее Юдзуки и Надзуне.

На ней были нарисованы трое мужчин в традиционных куртках-хаппи с надписью «Кагатоби» и с макияжем, немного напоминающим актеров кабуки. Наверное, в старину они работали пожарными.

Все трое с предельно серьезными лицами смотрели в карманные зеркальца и припудривали лица матирующими салфетками. Картинка выглядела нелепо, но по-своему невероятно мило.

— Что это? Оборжаться можно! — воскликнула Надзуна.

— «Настоящий мужчина обязан следить за собой», — прочитала она надпись на упаковке.

— Круто, правда? Вам не кажется, что эта утонченная нарциссичность очень в стиле Саку?

— Ага, понимаю. Этот надменный взгляд и самодовольная ухмылка точно про него.

И хотя я сама завела эту тему, прозвучало это как-то жестко.

С кривой улыбкой я перевернула упаковку.

Видимо, это была серия с диалектами, потому что на обратной стороне был напечатан диалог на местном канадзавском говоре.

— Эй, парень, а лицо-то у тебя знатно блестит.

— Да ладно? А мне ведь сейчас к людям выходить!

— Так попробуй салфетки от «Хакуити». Кожа станет такой гладкой, будто только что умылся.

— И впрямь. Невероятно гладкая!

Прочитав это вместе со мной, Юдзуки издала восхищенное «Ого».

— Вроде соседняя префектура, а говор совершенно другой.

— Вот именно! Эй, Юдзуки, а попробуй-ка прочитать это на фукуйском диалекте! — попросила я, вспомнив, как они с Утти часто обсуждали местные словечки.

Юдзуки нарочито откашлялась и заговорила:

— Слышь-ко, паря, рожа-то у тя прям сияет.

— Да ну? А мне ж щас к людям идти надоть!

— А ты возьми салфеточку от «Хакуити». Станет гладеньким, ровно только умылся.

— Батюшки, и правда. Прям гладехонькое!

При виде того, как писаная красавица активно жестикулирует, меняет тон и выражение лица, выдавая этот деревенский говор, мы в голос прыснули от смеха.

Подрагивая от хохота плечами, Надзуна выдавила:

— Жесть, вот это уровень.

Я вторила ей:

— Юдзуки, ты знаешь словечки, которые используют разве что бабули в глухих деревнях.

— Моя деревенская бабушка как раз из таких суровых носителей говора. В детстве я искренне не понимала и половины из того, что она говорила.

Но тут Юдзуки посмотрела на меня чуть более серьезным взглядом.

— Ты уверена?

Я сразу поняла, о чем она.

Точно ли я хочу подарить Саку именно это?

Очевидно, что я выбрала эту вещь исключительно ради шутки.

Для друга — куда ни шло, но как сувенир для человека, который тебе нравится, это, возможно, не лучший вариант.

Но я...

— Всё в порядке. Так даже лучше.

Я бережно прижала матирующие салфетки к груди.

— Я начну сплетать наши нити заново, с самого начала.

— Вот как, — мягко прищурилась Юдзуки и больше ничего не сказала.

Я снова опустила взгляд на упаковку в своих руках.

«Вот бы он посмотрел на это с обреченным видом, рассмеялся и сказал: "Это ещё что такое?"»

Пока что мне достаточно и этого.

＊
Прямо на выходе из магазина матирующих салфеток оказался храм, поэтому мы решили воспользоваться случаем и по очереди помолиться.

Судя по описанию на информационной табличке, две великолепные сосны, растущие на территории, назывались «Женской» и «Мужской» и считались символом счастливого союза.

«Пусть мы сможем держаться за руки… хотя бы ещё немного».

Я загадала это желание, мысленно представляя лица дорогих мне людей.

Я слышала, что в храмах лучше чётко заявлять о своей решимости, но сейчас это было пределом моих возможностей.

Спустя некоторое время Юдзуки, молившаяся после меня, вернулась к ториям.

Её лицо выглядело исполненным достоинства, а окружавшая её аура была чистой и утончённой, словно у жрицы-мико, исполняющей танец кагура.

Когда наши взгляды случайно пересеклись, Юдзуки ласково улыбнулась, смягчив выражение глаз.

Тихий, безмятежный ветерок легко колыхнул её чёрные волосы.

«Наверняка эта девушка...» — подумала я. — «Приходила не для того, чтобы молиться кому-то, а чтобы дать клятву самой себе».

Если бы в храм пришёл Саку, он бы сделал то же самое. Почему-то я была в этом абсолютно уверена.

Дождавшись, пока помолится Надзуна — она была последней, — мы зашагали дальше. Вскоре откуда-то донёсся аромат даси, напоминающий о вечерних переулках.

Идущая рядом Юдзуки, похоже, тоже это заметила. Мы переглянулись и, словно заворожённые, зашли в ближайший магазинчик.

В то же мгновение аромат, от которого в животе так и грозило заурчать, стал ещё насыщеннее.

Вдоль стен в этом уютном заведении ровными рядами стояли самые разные баночки и бутылки.

Как я и подозревала, это оказался магазин, торгующий соевым соусом, пастой мисо, даси и тому подобными вещами.

— Добро пожаловать! — бодро поприветствовал нас продавец, заметив, что мы застыли у входа.

В любой незнакомый магазин одежды я бы зашла без малейших колебаний, но здесь я чувствовала себя немного не в своей тарелке и робко топталась на месте. Однако его голос наконец-то помог мне расслабиться.

«А вот Утти, наоборот, с огромным любопытством всё бы тут осмотрела», — с улыбкой подумала я.

Когда мы прошли внутрь, продавец налил что-то из термоса в бумажные стаканчики, стоявшие на столе, и поднёс нам три порции на подносе.

— Не желаете попробовать наш бульон даси?

— Ой, а можно?! — воскликнула я, принимая стаканчик. Юдзуки и Надзуна последовали моему примеру.

Стоило поднести стаканчик ко рту, как вместе с тёплым паром ноздри пощекотал аромат — такой же, какой бывает, когда тебя ведут в изысканный ресторан японской кухни.

— Как-то сразу на душе тепло стало… — Я сделала небольшой глоток и невольно озвучила свои мысли: — Вау, как вкусно.

Посмотрев в сторону, я увидела, что Юдзуки и Надзуна тоже выглядят удивлёнными.

Раз уж это просто даси, я была уверена, что у него почти не будет вкуса, но его вполне можно было бы подать как самостоятельный суп.

И потом, что это за аромат? Немного отличается и от соевого соуса, и от мэнцую… Не удержавшись, я спросила у продавца:

— Это правда просто даси? Вы сюда ничего не добавляли?

Продавец с лёгкой усмешкой кивнул и показал нам бутылочку.

— Строго говоря, этот продукт называется «Исиру даси». «Исиру» — это традиционная ферментированная приправа, которую издавна делают в Ното, префектуре Исикава. Это так называемый рыбный соус. Его готовят из свежих сардин и кальмаров, ферментируя их больше года. В чистом виде у него слишком резкий и специфический вкус, поэтому мы используем его как секретный ингредиент для создания жидкого даси. То, что вы сейчас пьете — это бульон, разбавленный горячей водой.

— Ясно! Я-то думала, откуда такой приятный аромат, а это морепродукты.

— Если вас заинтересует что-то ещё, можете попробовать, так что не стесняйтесь, обращайтесь.

— Хорошо, большое спасибо!

Продавец не стал навязываться и со словами «Не торопитесь, осматривайтесь» отошёл в сторону. От такого комфортного отношения на душе стало тепло.

Итак, мы решили разойтись и осмотреть магазин. Вот только…

«И что мне здесь смотреть?» — с горькой усмешкой подумала я, как вдруг ко мне подошла Надзуна и тихо произнесла:

— Юко, ты в этом разбираешься?

— Не-а, вообще ни капли.

— Я так и думала. Ты дома готовишь?

— Как-то раз я варила яйца дома у Саку!

— Окей, уровень домоводства в начальной школе.

— Эй!

Хоть я и возмутилась, но в глубине души была с ней согласна. Сразу видно, что здесь полным-полно разных соусов и даси, но сколько бы я ни пялилась на упаковки, всё равно не пойму, в чём разница. Наверное, у Надзуны та же история.

Лишь Юдзуки с серьёзным лицом брала бутылочки одну за другой и изучала этикетки.

Вспомнилось, как на одной из консультаций по профориентации она говорила, что умеет и готовить, и стирать.

Она, судя по всему, ничего особо не скрывает, а я лишний раз не расспрашиваю, но в последнее время Юдзуки частенько заглядывает к Саку.

Интересно, она уже готовила ему что-нибудь? В том самом доме, на той самой кухне.

Зная Юдзуки, она, наверное, и милый фартучек припасла?

Перед Надзуной мне стало стыдно, поэтому я отшутилась, но на самом деле с тех пор я втайне продолжаю тренироваться в готовке, учась у Утти и мамы.

Правда, мой прогресс, грубо говоря, заключается в том, что варёные яйца эволюционировали в яичницу и омлет. До того уровня, чтобы разбираться в таких тонких приправах, мне ещё расти и расти.

Дело не только в том, что рядом есть такие профи, как Утти и Юдзуки. Саку и сам отлично готовит, поэтому я хочу угостить его только тогда, когда научусь готовить хотя бы классические блюда вроде никудзяга или карри, не подглядывая в рецепт.

— Извините, а можно попробовать этот соевый соус с кодзи и пасту мисо?

Пока я витала в облаках, Юдзуки уже обратилась к продавцу.

— Да, конечно. Подождите минуточку.

Из любопытства мы с Надзуной тоже подошли поближе. Юдзуки показала нам баночку, которую держала в руках.

— Говорят, этот соевый соус с кодзи отлично подходит к рису с сырым яйцом. Этот дурак как-то обмолвился, что на завтрак обычно на скорую руку перехватывает рис с яйцом, рис с натто или маринованные сливы, так что, думаю, в качестве сувенира будет в самый раз.

«Вот оно как», — подумала я, и сама удивилась своим мыслям.

Дольше, чем Юдзуки, дольше, чем Хару, больше, чем сэмпай Нисино, больше, чем Утти...

Как минимум в старшей школе той девушкой, что была рядом с Саку дольше всех, была я.

Я не пытаюсь хвастаться, и речь не о духовной связи или глубине отношений, а о банальном количестве времени — я первой с ним подружилась.

И тем не менее...

Хоть я и считала, что мои чувства к Саку сильнее, чем у кого бы то ни было...

Я не просто не знала, чем он обычно завтракает — я даже никогда об этом не задумывалась.

От этого факта я снова немного поникла.

Я понимаю, что желание знать о любимом человеке абсолютно всё — это детский эгоизм.

Взяв в руки соевый соус с кодзи, который принёс продавец, я почувствовала приятный аромат. Едва соус коснулся языка, раскрылся солоноватый, но слегка сладковатый вкус — такой знакомый и почему-то вызывающий ностальгию.

Попробовав ещё раз, я вдруг осознала. И запах, и вкус немного напоминали сладкий соевый соус, в который мы макаем оставшиеся после Нового года моти. Само собой, этот был гораздо менее сладким.

Да, это определённо идеально подойдёт к рису с яйцом. Возни с ним не больше, чем с обычным соусом, так что Саку не поленится его использовать.

«А она молодец», — с лёгкой досадой подумала я.

Я ожидала, что Юдзуки выберет какую-нибудь стильную безделушку, но этот подарок был практичным и оттого казался особенно изящным выбором.

К тому же, возможно, она специально подобрала подарок так, чтобы он соответствовал духу и направленности того, что выбрала я. Не ради шутки, но с лёгкостью, без лишней серьёзности.

Юдзуки именно такая девушка — она проявляет заботу непринуждённо и не напоказ.

Видимо, вкус её устроил.

— Да, пожалуй, возьму одну такую, — сказала Юдзуки, указывая на соевый соус с кодзи.

— Спасибо большое. Попробуйте теперь пасту мисо. — Продавец протянул нам такие же бумажные стаканчики, как в случае с даси.

— Ух ты, как вкусно пахнет! — вырвалось у меня.

То, что было налито в стаканчик, наверное, неправильно называть полноценным мисо-супом — скорее, это был бульон из разведённой в горячей воде местной пасты мисо.

Возможно, чтобы нас не смущать, продавец, раздав три порции, тихо удалился.

Вдыхая аромат, Юдзуки произнесла:

— Мисо-суп, который готовил Читосэ, был очень вкусным. Подумала, что этой пастой он тоже точно воспользуется.

— О, понимаю! У Саку отличный мисо-суп. По сравнению с готовкой Утти, он, мягко говоря, простоватый, а если честно, то сделан на скорую руку, но от него прямо веет домашним уютом.

Думая о том, что давно его не ела, я подула на суп, чтобы остудить его, как вдруг...

— А?..

На долю секунды глаза Юдзуки чуть расширились от удивления.

Не понимая причины такой реакции, я в недоумении склонила голову.

Юдзуки, словно устыдившись того, что выдала свои эмоции, поспешно натянула на лицо улыбку.

— Да нет, точно, так и есть.

Она опустила взгляд и, будто пытаясь что-то скрыть, заправила прядь волос за ухо... Для неё это была на редкость неумелая, фальшивая улыбка.

«Я сказала что-то не так?»

Слегка растерявшись от её внезапного и совершенно нетипичного поведения, я прокрутила в голове наш разговор, но так и не нашла причину.

В этот раз Юдзуки продолжила так, словно ничего не произошло:

— Мм, вкусно. Возьму это и тот соус. Наверное, куплю соевый соус с кодзи ещё и для Хару. Юко, а ты что скажешь?

В горле по-прежнему стоял какой-то странный комок сомнений, но допытываться не было смысла.

— Тогда я, пожалуй, куплю исиру даси в качестве сувенира для Утти.

— Отличная идея, Утти точно найдёт ему применение.

Я уверена, что если Юдзуки нужно будет мне что-то сказать, она обязательно скажет. А раз она молчит, значит, ту мимолётную слабость, что я только что заметила, она хочет оставить при себе.

Хоть я и не проводила с ней столько времени, сколько Хару, но кое-что всё-таки понимаю.

— Кстати, — осторожно начала Юдзуки. — А как же Кайто? Ему не будешь ничего покупать?

— Ах...

От неожиданно прозвучавшего имени я потеряла дар речи.

Юдзуки виновато продолжила:

— Извини, я понимаю, что ситуация сложная, но подумала, что должна на всякий случай спросить. Вдруг ты просто подсознательно стараешься об этом не думать.

...Прямо в точку.

Конечно, в прямом смысле я о нём не забыла. С того самого дня эта мысль ни на миг не покидала меня.

Мне и раньше признавались парни, и мне приходилось им отказывать, но впервые этим парнем оказался настолько близкий друг.

Ещё и потому, что это случилось сразу после того, как меня отверг Саку. Осознание того, что я причинила ту же боль и страдания доброму Кайто, ранила его, пугало меня и отзывалось невыносимой тоской.

Я совершенно не представляла, как теперь с ним общаться.

— Как думаешь, я не доставлю ему лишних проблем? — опустив голову, спросила я.

Даже если забыть про признание, на этих летних каникулах я доставила Кайто кучу хлопот.

Когда я едва не осталась совсем одна, он побежал за мной, был рядом, позволил мне вдоволь выплакаться...

Он поддерживал меня так сильно, что никаких слов благодарности не хватит.

Поэтому на самом деле я хочу использовать сувенир как повод, чтобы ещё раз нормально сказать ему «Спасибо» и «Надеюсь, мы останемся друзьями».

Но... я прикусила губу.

Разве это не будет с моей стороны невероятно жестоко?

Будто я заявляю, что начисто забыла о его признании и вообще об этом не переживаю.

Будто делаю очень удобное для себя предложение: мы не сможем стать парой, но давай останемся друзьями.

Будто своими действиями даю ему ложную надежду, что «ещё не всё потеряно».

Честно говоря, я думала подождать реакции Кайто и уже потом решать, как себя вести.

Если после всего случившегося он захочет остаться друзьями, я с радостью соглашусь, а если скажет, что больше не желает меня видеть — это будет печально, но тут уж ничего не поделаешь.

Можно сказать, что я просто сбегаю от проблемы и оттягиваю неизбежное, но разве это не верх эгоизма, когда тот, кто отверг, сам пытается наладить отношения?

«Интересно... Саку тоже терзали подобные сомнения?»

— Кажется, я понимаю, о чём ты сейчас думаешь, Юко. — Юдзуки мягко взяла меня за руку. — На самом деле, есть люди, которые после отказа не желают иметь ничего общего с тем, кто их отверг. И это ещё полбеды — бывают и те, кто на следующий же день начинает распускать гадкие слухи.

В её уверенном тоне сквозила горечь человека, говорящего о том, что он видел собственными глазами. Наверняка у неё уже был подобный опыт.

И всё же Юдзуки продолжила:

— Но я, по крайней мере, не считаю Кайто, которого я знаю, таким уж жалким мелочным типом. Хоть он здоровенный как шкаф, но при этом трусоват, и частенько идёт на поводу у эмоций, вообще не замечая ничего вокруг.

Она сделала паузу.

— Но он не из тех парней, кто ради оправдания и защиты собственного эго способен превратить любовь в ненависть.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Д-да... Да! — я изо всех сил сдерживала слёзы, готовые хлынуть из глаз, и несколько раз кивнула.

Юдзуки абсолютно права.

«Теперь я тоже в клубе отвергнутых друзей. Так что неловко не только тебе, Юко».

Кайто, которого знаю я, тоже не такой человек.

Поэтому это не попытка сесть ему на шею, пользуясь его добротой, а скорее желание, рождённое всем тем временем, что мы провели вместе.

Пусть это и не стало романтикой, но если к дружбе тоже можно добавить слово «любовь»...

Я хочу и дальше быть рядом.

Заметив мою реакцию, Юдзуки медленно отпустила мою руку.

— Уверена, он сейчас думает о чём-то похожем. Что-нибудь в духе: «Из-за меня Юко стало ещё больнее, мне теперь стыдно смотреть ей в глаза».

— Не может быть...

— И ты, Юко, и Кайто, и Читосэ — вы все добрые, в отличие от кое-кого. Вы умеете примерять на себя чужую боль, но совершенно не способны навязывать другим собственные желания.

Мне показалось, что сейчас не время спрашивать, кого она имеет в виду под «кое-кем». Но я не смогла до конца уловить суть её слов и переспросила:

— Что ты имеешь в виду?

— Всё очень просто, — горько усмехнулась Юдзуки. — Что ты почувствуешь, если в новом семестре Читосэ начнёт тебя избегать?

— Я не хочу этого! Ни за что!

— Вот видишь?

Она пожала плечами, словно повторяя «Всё очень просто, да?», и продолжила:

— Попробуй представить не боль от отказа, а то чувство, когда, несмотря ни на что, всё ещё хочешь быть вместе и не желаешь, чтобы всё на этом закончилось.

Всё мигом встало на свои места.

Так же, как я думаю о Саку, Кайто думает обо мне.

...Думать так казалось верхом высокомерия, и внутри меня всё ещё боролось сопротивление, но если вдруг, если хоть на миллионную долю процента это правда.

Даже если моя любовь не взаимна, я хочу быть рядом с Саку.

Даже если мы не сможем стать больше, чем друзьями, я хочу остаться хотя бы другом.

И даже если в итоге мне придётся смотреть, как он встречается с другой, даже если мне будет больно, обидно и грустно — всё равно...

Я ни за что не хочу перечеркнуть нашу встречу с Саку и время, которое мы провели вместе.

«Вот как», — снова подумала я.

Если бы Саку начал меня избегать, я бы этого не вынесла. Но мне пришлось бы всё держать в себе, ведь это я виновата в том, что призналась, а значит, не имею права жаловаться. Я бы хотела заговорить с ним, но не смогла бы, и мы бы отдалялись всё сильнее...

Я так не хочу.

Возможно, я доставлю ему проблем, возможно, причиню ещё больше боли.

Но я поговорю с Кайто.

Потому что, прежде всего, этого хочу я сама.

— Спасибо, Юдзуки. Я куплю Кайто сувенир!

— Ага, уверена, он обрадуется как дурак.

Надзуна, наблюдавшая за нашим разговором, не выдержала и встряла:

— Слушайте, а вы чего из каждой мухи слона делаете? Достаточно же просто сказать: «Прости, что недавно отшила. Держи утешительный сувенир», и всё.

Юдзуки с раздражением вздохнула:

— Ты что, салариман, пропустивший корпоратив?

Я звонко рассмеялась.

— Надзуна, ты слишком небрежная!

— Это вы слишком заморачиваетесь.

— Не говори так!

— Блин, если уж решила подарить, делай это непринуждённо. И даже не вздумай ляпнуть что-то вроде: «Я недавно отвергла твоё признание, но давай и дальше будем друзьями, бла-бла-бла».

— А что, нельзя?..

— Разумеется, нельзя. Ты решила добить лежачего ногами?

— О, а вот это замечание сейчас прозвучало прямо в стиле Юдзуки.

— Эй, ты вообще слушаешь?

Сил моих с вами нет, произнесла Надзуна, сдаваясь.

— Так что с сувениром для Асано-куна?

Я без колебаний ответила:

— Куплю такие же матирующие салфетки в том магазине, где мы только что были!

Надзуна удивлённо посмотрела на меня:

— Э, серьёзно? Одинаковые?

Я понимала, почему она так реагирует, но...

— Всё в порядке. Пусть природа этих чувств и разная, но само чувство привязанности — одно и то же.

— ...Вот это прямо в твоём духе, Юко.

Любимый человек и любимый друг.

Как ни крути, я не могу смотреть на них одинаково.

У слова «любить», несомненно, есть свои цвета, формы, вкусы и запахи, но лишь одному из этих чувств можно дать имя «романтическая любовь».

Но хотя бы сейчас...

Думаю, ничего страшного, если в сувениры, найденные в поездке, я вложу одно и то же чувство симпатии.

Сбросив с себя все сомнения, я заговорила снова:

— Но разве другие мальчики не обидятся? С Кэнтатти мы выберем сувенир вместе, а ты, Юдзуки, могла бы купить что-нибудь для Кадзуки!

Юдзуки слегка поморщилась, словно ей это было неприятно:

— Чего это вдруг?

— Да без особых причин, просто вы как-то хорошо смотритесь вместе?

— Ещё чего. Он же начнёт донимать меня расспросами в духе: «Ого? И как это понимать?»

— Да ладно тебе. У Кадзуки есть свои милые стороны, может, он просто засмущается.

— Вот это пугает ещё больше...

— Так что будешь делать?

— ...Ладно, куплю ему только соевый соус с кодзи.

— А пасту мисо?

— Он ведь живёт не один, только голову ломать будет, что с ней делать.

Мы беззаботно болтали и весело смеялись.

Внезапно в памяти всплыло слово «впервые».

А ведь и правда, я впервые отправилась в путешествие с друзьями просто так, а не в рамках школьной экскурсии.

Любовь, дружба, парни, девушки — всё это так сложно.

Было бы здорово, если бы спустя десять лет мы могли смеяться точно так же.

Даже если этому желанию не суждено сбыться.

＊

Переговариваясь обо всём на свете, мы в итоге накупили сувениров для всех и вернулись на площадь, где до этого ели джелато.

Я взглянула на часы: время перевалило за половину пятого.

«Наверное, успеем посетить ещё хотя бы одно туристическое место», — подумала я, как вдруг...

— Слушайте, а мы ничего не забыли? — внезапно спросила идущая рядом Надзуна.

— В смысле? Сувенир для Атому-куна? — переспросила я.

Надзуна почему-то разозлилась и раздражённо шагнула ко мне.

— Да отлипни ты уже от этого Атому! Я не о том!

Она прижала локти к бокам, слегка сжала кулачки ладонями вверх и приняла позу, словно хвастаясь своим кимоно.

— Мы так мило нарядились, а не сделали ни одной фотографии! Это вообще законно для девушек?

— А ведь и правда... — в один голос протянули мы с Юдзуки.

Сегодня мы были так увлечены покупками, что совсем об этом забыли.

— Кошмар, вернись я домой без фото, мама бы обиделась!

А ведь она специально дала мне карманные деньги с условием, что я привезу фотографии.

— Давайте фотографировать друг друга по очереди. Вон там, на фоне красного здания, отличный вид, да?

С этими словами Надзуна протянула мне свой смартфон.

Она встала вполоборота под одиноко растущей ивой и взяла традиционный зонт вагаса двумя руками.

Плавно опустила взгляд по диагонали вниз, придав лицу меланхоличное выражение.

— Ну как?

— Слишком наигранно, — хором ответили мы.

— Хватит говорить хором!

Перекидываясь подобными шуточками, я сделала несколько кадров на телефон Надзуны, меняя ракурсы. Из-за её прямолинейного характера об этом часто забываешь, но если присмотреться — у неё действительно очень красивое лицо. А в кимоно это бросается в глаза ещё сильнее.

Я оторвала взгляд от экрана телефона и предложила:

— Юдзуки, вставай рядом с ней.

— Эм, ну... — Юдзуки почему-то замялась. Попеременно посмотрев на нас с Надзуной, она решительно протянула руку: — Давай я пофоткаю, Юко, иди в кадр.

Разумеется, я хотела сфотографироваться вместе, поэтому планировала потом поменяться местами, но...

— Хм-м, и что это значит? — провокационно поинтересовалась наблюдавшая за нами Надзуна. — Боишься, что на моём фоне станет понятно, кто тут на самом деле милашка?

— ...О как?

— Ну, если не уверена в себе, можешь не заставлять себя.

— Ну всё, ты меня взбесила. Вызов принят!

— Эй, Юдзуки, кого ты сейчас пародируешь?!

Проигнорировав моё замечание, Юдзуки встала прямо напротив Надзуны.

Она забрала у неё зонт и подняла его так, чтобы укрыть их обеих.

Затем сделала шаг вперёд, оказавшись так близко, что их оби почти соприкоснулись.

С моего ракурса композиция выглядела так, словно они вдвоём делят один зонт на двоих.

Высокая Юдзуки наклонилась так близко, будто собиралась прижаться к её лбу своим, а свободной рукой нежно обняла Надзуну за талию.

— Эй, слишком близко! — отводя взгляд, возмутилась Надзуна.

Увидев это, Юдзуки издала томный, соблазнительный звук.

— Ого? Ты что, смущаешься?

— А!? С чего бы это мне перед тобой смущаться?!

Надзуна изо всех сил постаралась снова сделать невозмутимое лицо и посмотрела ей прямо в глаза.

Они выглядели точь-в-точь как влюблённая пара на предсвадебной фотосессии.

Я же, тихонько наблюдая за ними, сделала целую кучу снимков:

Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк.

— Эй, Юко, ты слишком много фоткаешь! — крикнула Надзуна, повернувшись ко мне.

Я слегка прищурилась и с чувством произнесла:

— ...Какая милота.

— Что за реакция?!

После этого мы по очереди сделали ещё кучу фотографий. Поодиночке, вдвоём и даже втроём, попросив об этом прохожих. Хотя утром между Юдзуки и Надзуной чувствовалась некая неловкость, сейчас мне казалось, что они уже полностью доверяют друг другу. Всё-таки как здорово, что я позвала их обеих, а не кого-то одного.

Глядя на ряды фотографий в галерее телефона, я невольно улыбнулась.

«Как всё-таки удивительно», — внезапно подумала я.

Если бы мы упустили эту возможность, то, возможно, никогда бы вот так не гуляли втроём. Юдзуки и Надзуна так бы и общались по минимуму, просто как одноклассницы, вплоть до самого выпуска, и на этом бы всё закончилось. Но раз мы провели этот день вместе, когда-нибудь мы обязательно будем с ностальгией вспоминать то время, когда веселились, гуляя в кимоно.

Лёгкий, скромный ветерок ласково коснулся моей шеи. Называть это время сумерками было ещё рановато, но я вдруг поняла, что жара заметно спала, и гулять стало намного приятнее. Плавно порхающая стрекоза вдруг опустилась мне на плечо.

«Лето заканчивается».

Словно прошептав лишь это, она так же своенравно улетела прочь.

«Спасибо», — улыбнулась я. — «Всё в порядке, я смогла правильно всё завершить».

Пока я витала в облаках, Надзуна со смартфоном в руке поманила нас к себе.

— Ну что, перейдём к финалу?

Судя по всему, она звала нас подойти поближе.

— Ты всё ещё хочешь фоткаться? — поражённо пробормотала Юдзуки.

— Да ладно тебе, иди сюда.

Когда мы выстроились в ряд, Надзуна навела на нас фронтальную камеру. Вполне ожидаемо на экране появились мы в наших кимоно.

Наверное, она решила сделать ещё одно селфи напоследок. Я ждала звука затвора, но вместо него раздалась мелодия:

Тру-ту-ту-ту, тру-ту-ту-ту...

Это был звук исходящего вызова.

— А?

— Э? — наши с Юдзуки голоса слились воедино.

Ещё до того, как мы успели осознать происходящее, на весь экран появилось лицо моего любимого человека.

— Надзуна?.. Воу!

— Приветик, Читосэ-кун, — Надзуна помахала рукой, поправляя угол наклона смартфона.

То, что я приняла за фронтальную камеру для фото, оказалось видеозвонком.

— П-привет. А вы чего это собрались в такой необычной компании?

Ох, блин, от одного только его голоса у меня в голове всё перемешалось. Мы не виделись с того самого дня на фестивале, и я была совершенно не готова к этому морально.

Саку был в футболке. Судя по всему, он находился у себя дома в гостиной и закинул одну ногу на диван. В кадре мелькнула его коленка — значит, он всё ещё ходит в шортах.

Слова застряли у меня в горле, поэтому я невольно принялась пристально его разглядывать.

Посмотрев в сторону, я увидела, что Юдзуки тоже застыла с натянутой улыбкой. Кажется, она была взволнована не меньше моего. Но Надзуна, не обращая никакого внимания на наши чувства, продолжила:

— Мы втроём приехали в Канадзаву на шопинг. Потом взяли напрокат кимоно и сейчас осматриваем достопримечательности, но ведь так хочется, чтобы нас похвалил какой-нибудь симпатичный парень, правда? Как я тебе, Читосэ-кун? Милая? Красивая? Нравлюсь?

— Как-то ты слишком давишь.

— Ну чего ты, похвали меня нормально. Я же выбирала наряд специально, чтобы тебе показать.

— Не ври так складно.

— Ладно, спрошу по-другому. Мой образ так отличается от школьного, что твоё сердечко ёкнуло?

— ...Ну, может, совсем чуть-чуть.

— Да! Моя взяла!!

— Эй! — в один голос возмутились мы с Юдзуки, глядя на то, как у Саку забегали глаза.

Я прекрасно понимала, что это его обычные шуточки, но этот парень просто нечто.

Юдзуки, которая, видимо, первой пришла в себя, заговорила:

— Чи-то-сэ-кун? И когда это вы с Надзуной успели обменяться контактами?

Саку неловко ответил, криво усмехнувшись:

— Ну, это... Когда была вся та суматоха с тобой, Нанасэ, как-то само собой вышло...

— Хм-м? То есть, пока мы с тобой встречались, ты втихаря мне изменял?

— Я думал, что смогу узнать у неё хоть какие-то зацепки, честно!

— Значит, с Надзуной у вас была связь на одну ночь ?

— Эй, хватит выражаться так злонамеренно!

Тут в их разговор встряла Надзуна:

— Читосэ-кун, а ведь мы договаривались только на одну ночь, но после этого ты столько раз...

— Это просто ты мне время от времени пишешь в LINE, разве нет?

— Боже мой, — вздохнула Юдзуки. — Ну так что? Я всё ещё не услышала твоё мнение о моём кимоно.

Услышав это, Саку почесал щеку.

— Ну, если считать юкату, то я вижу тебя в традиционном наряде уже в третий раз, так что слегка привык...

— Отключаюсь.

— Я вру! Сколько бы ни смотрел, всегда выглядит свежо, красиво, а ещё сексуально.

— ...Просто к сведению: сейчас мне было по-настоящему обидно.

— Извини, извини. Тебе очень идёт. Просто в такой обстановке мне как-то неловко делать серьёзные комплименты.

— Не вижу искренности.

— Чего ты хочешь?

— Еду.

Юдзуки, которая до этого хоть и злилась, но говорила с какой-то вальяжностью в голосе, вдруг тихо обронила:

— Приготовь мне то, чего раньше никогда не готовил.

— ...Я подумаю над этим, так что смени гнев на милость, ладно?

— Хм, пойдёт.

Слушая их перепалку, я вдруг осознала.

Я вспомнила разговор, который произошёл совсем недавно, когда мы пробовали пасту мисо.

Вот оно что. Значит, тогда...

Наверняка Юдзуки стало грустно от того, что я воспринимаю как само собой разумеющееся вкус мисо-супа Саку, который она считала чем-то особенным, принадлежащим только ей.

«Некрасиво получилось», — с чувством вины подумала я. Но и просто скрывать это было бы неправильно, так что всё очень сложно.

Ведь соврать, сказав, что я никогда его не ела, причинило бы куда больше боли, чем горькая правда. Точь-в-точь как в тот день, когда я узнала, что они вдвоём ходили на фестиваль в юкатах.

...Вот так мы и продолжаем.

Словно кладём на одну чашу весов свои чувства и время, считая их лишь нашими, а на другую — то, что есть у кого-то другого, и вечно раскачиваемся на этих качелях, мучительно сгорая от нетерпения и ревности.

Пока я погружалась в эти мысли, Надзуна внезапно сказала:

— Юко, протяни руки.

— А? Что?

— Просто давай руки, быстрее.

Я ничего не понимала, но сделала, как она велела, и Надзуна опустила мне в ладони смартфон.

— Эй, Надзуна?!

— Если не настроишь ракурс, Читосэ-кун будет смотреть прямо тебе в ноздри!

— Что?! Подож...

Я в панике вытянула руки, подняв экран на уровень лица.

Саку улыбался со слегка растерянным видом.

«Ну вот, как же стыдно, что он увидел, как я тут суечусь».

Отчаянно поправляя чёлку свободной рукой, я заговорила:

— Ну, это... эм-м... сегодня такой прекрасный день...

— Ты же не обидишься, если я пошучу, что мы будто на свадьбе?

— ...Кх!

Ну надо же было ляпнуть такое, просто поверить не могу.

Уже довольно долго. Что же это такое?

Ещё недавно я каждое утро с громким приветствием подбегала к нему. Спокойно хватала за руку, мы лежали рядышком на пляже.

А сейчас всё, я так смущаюсь, что не могу даже посмотреть Саку в глаза.

Сначала я думала, что мне просто неловко после того, как он меня отверг, но это чувство какое-то другое.

— Юко?..

Этот голос, это звучание, это тепло.

От одного только звука моего имени глубоко в груди всё защемило.

Радостно, тяжело, тоскливо... но не только.

«А, вот оно что.

Я снова по уши влюбилась в Саку».

В тот момент, когда я это осознала, лицо обдало жаром, и я опустила голову.

«Кошмар, я сейчас точно красная как помидор».

Плотно сжав губы, я уставилась на ремешки своих гэта.

Почему? Как так вышло?

Разве обычно после такого отказа чувства не должны остывать?

Может, оказавшись на грани потери всего, я наконец-то осознала, насколько дорог мне этот человек?

Или я прониклась к нему нежностью после того, как он впервые показал мне свою слабость?

Или его слова, сказанные со всей искренностью, несмотря ни на что, так глубоко запали мне в душу?

А может, я просто снова подумала, что он такой крутой, когда пытается казаться классным?

Или это из-за той жгучей, разрушительной ревности и желания не отдавать его никому?

...Вот так я снова и влюбилась.

Наверняка всё это вместе.

Я просто ничего не могу с собой поделать, всё моё естество так сильно тянется к тебе.

— Юко.

Услышав этот голос, я медленно подняла голову. Саку по ту сторону экрана мягко улыбался.

«Тук-тук... тук-тук...» — биение моего сердца постепенно успокаивалось.

— Как ты?

— Хорошо, а ты, Саку?

— Потихоньку.

— Понятно.

— Нашли хорошую одежду?

— Угу, о-очень много.

— Вам, наверное, всё ещё жарко в кимоно.

— Ага, до недавнего времени было. Но сейчас стало немного прохладнее.

— Вот как. Ну да, август-то уже заканчивается.

— Да, мне об этом рассказала стрекоза.

— Ого? Как здорово.

Возможно, Юдзуки и Надзуна, наблюдая со стороны, переживали за нас.

Думали: «Наверное, им всё-таки неловко, как-то напряженно».

Конечно, если просто слушать наш разговор, иначе и не подумаешь. Но я чувствовала себя такой умиротворённой, словно мы вдвоём сидели на энгаве, наслаждаясь вечерней прохладой.

Даже не знаю, как описать витавшую между нами атмосферу.

Раньше я всегда тараторила без умолку: «Смотри!», «Слушай!», «А знаешь!», «А потом!», а Саку слушал меня с таким видом, будто просто мирился с этим.

Но сейчас мне казалось, что мы впервые по-настоящему разговариваем.

Мы мало говорили лишь потому, что оба понимали — нам не нужно много слов.

За это лето мы прошли через столько всего, что и не описать.

И сейчас мы словно безмолвно соглашались друг с другом: «Как же хорошо, что в итоге мы вернулись к этому».

Поэтому сейчас мне достаточно и этого.

«Ведь то, что сейчас я могу просто и обыденно говорить с тобой — это для меня нечто особенное».

Я подала знак глазами Юдзуки и Надзуне.

Они поняли, что пора закругляться.

Девочки подошли ближе, и мы поправили угол смартфона так, чтобы все влезли в кадр.

— Ну что ж, — начала я.

Вложив в слова все свои чувства, искренне желая, чтобы они достигли его, я произнесла:

— Пока-пока, Саку. Увидимся во втором семестре.

Я произнесла те самые слова, которыми во что бы то ни стало хотела перезаписать наше прошлое.

Я почувствовала, как Саку и Юдзуки резко затаили дыхание.

«Ведь я хочу, чтобы это стало молитвой, сорвавшейся с губ в предвкушении встречи с дорогими людьми».

«Я хочу, чтобы это было "до встречи", а не "прощай"».

«Поэтому в этих словах — мои "прости" и "спасибо", адресованные тебе».

Саку в растерянности отвёл взгляд, а затем мягко и тепло улыбнулся:

— Пока, девчонки. До второго семестра.

＊

После этого мы неспешно прогулялись по саду Кэнрокуэн — ещё одной известной туристической достопримечательности наряду с районом Хигаси-чая, сдали арендованные кимоно и вернулись на площадь перед станцией.

Половина неба уже окрасилась в ультрамариновый цвет — мы и не заметили, как опустился вечер.

«А ведь ещё совсем недавно в семь часов было довольно светло», — каждый год в это время меня настигало похожее чувство лёгкой грусти.

Для ужина было ещё рановато, но так как пообедали мы тоже рано, мы купили билеты на обратный путь и зашли в одэнную, расположенную в торговом комплексе прямо на станции Канадзава.

Кстати, когда зашёл разговор о том, что бы поесть, я вспомнила то, что было до «Go-Go Curry», и нечаянно обронила: «Может, "Хатибан"?» — на что мою идею тут же отклонили со словами: «Ешь это в Фукуи!», причём в этот раз мгновенно.

Конечно, я не предлагала это всерьёз, но всё равно, разве это не грубо?

А вообще, о том, что Канадзава славится своим одэном, первой заговорила Юдзуки.

Мы с Надзуной представляли себе что-то вроде идзакаи, где взрослые пьют алкоголь, поэтому, честно говоря, были слегка против.

Но тут проявилась истинная Юдзуки.

Заведение, которое она заранее присмотрела, находилось прямо за прозрачными автоматическими дверями торгового комплекса, в открытом пространстве, видимом даже от турникетов.

Здесь не было ни стен, ни перегородок — только стулья, расставленные вдоль П-образной стойки, окружающей кухню.

Атмосфера напоминала небольшое кафе или итальянский бар, и если бы не написанное от руки меню над головой со словом «Одэн», по одному лишь внешнему виду ни за что бы не догадался, что это за место.

Здесь были люди, распивающие спиртное, но за спиной проходил обычный коридор, где туда-сюда сновали прохожие, что давало чувство безопасности. К тому же заведение не казалось тем местом, где засиживаются до поросячьего визга.

Скорее: «Пропустим по стаканчику перед электричкой или синкансэном».

Как бы то ни было, атмосфера позволяла трём старшеклассницам спокойно поужинать.

Она не стала хвастаться и вдаваться в подробности, но, зная Юдзуки, она наверняка всё это тщательно продумала. Я снова убедилась, насколько же это стильно и круто с её стороны.

Пока я размышляла об этом, Надзуна, сидевшая справа от меня, произнесла:

— Как же хорошо, что с нами Юдзуки.

— Я тоже не любительница заранее всё планировать, так что если бы мы были только вдвоём с Юко, реально могли бы пойти по маршруту: сначала «Go-Go Curry», а потом «Хатибан рамен».

— Эй, как грубо! Я тоже могу всё спланировать, если захочу!

— Те, кто могут, делают это до того, как им об этом скажут.

— У-у...

С этим, конечно, не поспоришь. Мне было нечего возразить.

Люди, привыкшие постоянно открывать для себя новые заведения, обладают каким-то особым чутьём.

Всё, на что хватило бы меня — это открыть рейтинги с отзывами в интернете и просматривать их по порядку. Я бы точно стала искать место, которое явно кричало бы о своей "неизведанности", просто чтобы удивить остальных.

Безусловно, Юдзуки тоже иногда ходит в такие места, но при этом она с лёгкостью может предложить явно ориентированное на туристов заведение прямо на станции. В этом чувствуется какая-то уверенность и непринуждённость, и это здорово.

Ведь если ты не уверен в своём вкусе, разве не страшно, что о тебе подумают: «Прямо на станции, серьёзно?»

Например, если бы не Юдзуки, этот ресторанчик слился бы для меня с пейзажем, и я бы просто прошла мимо.

Но если задуматься: здесь стильно, даже девушки могут без опасений попробовать местный одэн, и нет риска опоздать на поезд. Идеально подходило под наши нужды.

Тем временем нам принесли заказ.

Из-за долгой ходьбы я проголодалась сильнее, чем думала, поэтому назаказывала всего подряд из того, что приглянулось.

Кстати, блюда вроде курума-фу и байгая, кажется, и есть отличительная черта канадзавского одэна.

Я посмотрела на свою тарелку и спросила:

— Девчонки, а вы какие ингредиенты в одэне любите? Мне вот нравятся мешочки тофу с моти внутри.

Вспомнилось, как с самого детства я чувствовала себя немного счастливее, если находила их в одэне.

Почему так? Наверное, потому, что, кроме как на Новый год, мы редко едим моти, и от этого появлялось чувство, будто я получила небольшой аванс.

Надзуна, взяв одноразовые палочки, которые выглядели гораздо солиднее тех, что дают в комбини, ответила:

— Хм-м, банально, но всё-таки яйцо и дайкон. Особенно если это одэн из комбини, где раскрошившийся желток плавает в бульоне с растворённой горчицей. Я всегда понимаю, что это вредно, но каждый раз выпиваю всё до последней капли.

Услышав это, Юдзуки посмотрела на Надзуну поверх моей головы.

— Правда? Тогда отлично. Слышала, фишка этого заведения — «бульон, который хочется выпить до дна».

— Ох, блин, звучит слишком заманчиво.

— Ничего страшного, в одэне мало калорий.

— Ну, учитывая, что в обед мы умяли «Go-Go Curry», переживать уже поздно.

Почувствовав на себе укоризненные взгляды с обеих сторон, я невольно почесала щёку.

— И дело не только в том, что это полезно, — продолжила Юдзуки. — Мне почему-то нравится ширатаки. Знаю, это мелочь, но я люблю те моменты, когда не можешь съесть целый узелок за один укус, и лапша распутывается.

— ...Пфф.

Мы с Надзуной прикрыли рты руками и невольно фыркнули от смеха.

От того, что мы старались сдерживаться — всё-таки это ресторан и шуметь здесь нельзя, — смех накатывал с удвоенной силой.

Надзуна, чьи плечи мелко подрагивали, сказала:

— Не выдавай такие странности без предупреждения.

Я подхватила:

— Да ещё и с таким серьёзным лицом!

Видимо, для Юдзуки наша реакция оказалась совершенно неожиданной. Она плотно сжала губы и смущённо опустила взгляд.

— П-правда? А я думала, это жизненно...

Я похлопала её по плечу.

— Нет, я понимаю, о чём ты! Просто как представила, с каким счастливым лицом ты выискиваешь эти распутавшиеся ниточки ширатаки — это так мило!

— Я не ищу их с таким восторгом!

— «Ах, тут ещё одна ниточка осталась!!!» В таком духе?

— Да насколько же я по-твоему помешана на ширатаки?!

Мы втроём вдоволь насмеялись и наконец приступили к еде.

Юдзуки сразу потянулась к ширатаки, но, видимо, вспомнив наш недавний разговор, поспешно переключилась на дайкон. Она всегда кажется такой идеальной, что при виде подобных мелочей я испытываю облегчение: она всё-таки такая же обычная старшеклассница, как и мы.

«С чего бы мне начать?» — разглядывая свою тарелку, я вдруг задалась вопросом.

— Ой? В Канадзаве к одэну подают горчицу с зёрнами?

Жёлтую приправу с краю тарелки я по привычке приняла за обычную японскую горчицу караси, но, присмотревшись, заметила в ней мелкие коричневые вкрапления.

— Нет, — Юдзуки заглянула в меню. — Тут написано, что это местная горчица из местечка Фуити в префектуре Фукуи. Зёрна горчицы перемалывают крупно, поэтому она и выглядит как французская горчица.

— Ого, вот как. Знаете, а вас не радует по какой-то загадочной причине, когда за пределами префектуры вы встречаете что-то из Фукуи? Прямо гордость берёт.

— Ну, в принципе, понимаю о чём ты.

— Хотя лично к нам это не имеет никакого отношения.

Говоря это, я нанесла немного горчицы на чикуву и отправила в рот.

Упругая текстура и аромат бульона мгновенно заполнили рот.

В отличие от рыбного соуса, который мы пробовали в районе Хигаси-чая — его вкус был довольно специфичным, — здесь вкус оказался более утончённым и мягким.

Острота и аромат фукуйской горчицы были настолько выраженными, что ни в какое сравнение не шли с горчицей из тюбика. Очень вкусно, но хорошо, что я не увлеклась и не положила слишком много.

— Знаете... — тихо произнесла Надзуна. — Когда мы станем взрослыми, мы тоже будем пить в таких местах после работы?

Оглядевшись, я заметила саларимана с большим чемоданом — должно быть, возвращался из командировки, — и женщину в деловом костюме, с аппетитом пьющих пиво и сакэ.

Я отложила палочки и ответила:

— Вообще не могу себе такого представить, но немного завидую. Вот моя мама всегда с таким наслаждением пьёт вино.

Надзуна посмотрела на меня и озорно усмехнулась.

— То, как ты пьёшь алкоголь, я ещё могу представить, но вот то, что ты где-то работаешь — вообще никак.

— Эй! А мне кажется, строгий костюм и очки в красной оправе мне бы очень пошли!

— Я сейчас не про одежду говорила, да и звучит это так, будто ты просто косплеем занимаешься.

Слушавшая нас Юдзуки захихикала, слегка покачивая плечами.

— Наверное, ты бы внезапно вызванивала меня в идзакаю со словами: «Юдзуки, послушай!», а потом жаловалась бы на проблемы на работе. Что-то типа: «А как вообще пользоваться этим принтером?!»

— Эй! Неужели мои проблемы были бы настолько примитивными?!

В ответ на моё возмущение подключилась Надзуна:

— Если бы это касалось работы, можно было бы сказать, что ты выросла, но ты, наверное, и во взрослом возрасте будешь страдать из-за любви. Что-нибудь вроде: «В последнее время Саку так занят, совсем не отвечает мне в LINE!»

— ...На всякий случай уточню: в твоей фантазии мы с ним встречаемся?

— Нет, всё ещё безответно влюблена.

— Это сколько ж лет должно пройти?!

Мы звонко рассмеялись.

Ночь в путешествии, ресторанчик, до которого нам ещё нужно дорасти, и атмосфера незнакомого города. Возможно, именно эти вещи делали нас более воодушевлёнными, чем обычно.

— Слушайте, — сказала Надзуна. — Как думаете, когда мы начнём работать, мы всё ещё будем общаться?

В её голосе прозвучала лёгкая грусть, сродни смирению.

Я не нашлась, что ответить, и вместо меня заговорила Юдзуки:

— Такое часто бывает: друзья, с которыми в старшей школе были не разлей вода, после выпуска полностью перестают общаться.

В её тоне не было сентиментальности, скорее холодная констатация факта. Юдзуки гораздо взрослее меня, поэтому, возможно, она просто смирилась с тем, что так устроена жизнь.

— Вот-вот, — продолжила Надзуна. — К тому же, не факт, что мы вообще останемся в Фукуи.

— Юко говорила, что ещё не определилась, но мы с Надзуной собираемся поступать в университеты в других префектурах, так что, возможно, там же и найдём работу.

— Получается, если я найду себе парня в университете Канадзавы и выйду за него замуж, то останусь жить здесь? Вообще не могу себе такого представить.

— Зато не придётся каждый раз ломать голову над тем, где купить одежду.

— А разве это не будет скучно?

— Да, такие вечера точно исчезнут.

— И то верно...

Не успев опомниться, я сама заговорила:

— Давайте дадим обещание.

Я почувствовала, как девочки повернулись ко мне. Смотря куда-то вдаль, в туманное, далёкое будущее, я словно протянула им письмо:

— Например, в конце лета, через десять лет. Мы втроём снова приедем сюда.

Конечно, никто не знает, сбудется ли это на самом деле.

Никто не гарантирует, что мы пронесём свои детские обещания во взрослую жизнь. Даже если мы их вспомним, возможно, мы с лёгкостью отмахнёмся от них из-за какой-нибудь мелочи — завала на работе или банальной усталости.

— Но всё равно, — продолжила я. — Мы вместе пойдём за покупками, погуляем по городу в кимоно и поедим «Go-Go Curry» и одэн.

...Но даже так, возможно, наступит день, когда мы захотим опереться на воспоминания об этом вечере и вернуться в те времена.

Мы включим джей-поп, который слушаем сейчас, с ностальгией вспомним о школьных пиджаках в преддверии смены гардероба и поговорим о парнях, которых любили.

Как те бессрочные купоны на массаж плеч, которые мы в детстве дарили родителям.

Когда они уже почти забыты, кто-то вдруг достаёт их, и со словами: «А ведь было дело», подшучивая друг над другом, нехотя, но выполняет обещанное.

Мне хотелось оставить здесь, в этом дне, хотя бы одно такое обещание.

— А что, отличная идея.

Надзуна посмотрела на меня, подперев щёку рукой.

— Как думаешь, через десять лет мы всё ещё сможем так веселиться в кимоно?

— Ты наверняка всё ещё будешь ходить с открытым пупком.

— Это уже перебор, не находишь?

— Или, наоборот, станешь примерной матерью.

— Это тоже звучит дико! Ого, а что, если мы будем носить парные наряды с ребёнком?

Лёд в стакане с улуном, который держала Юдзуки, тихо звякнул.

— Я согласна на обещание. Будем пить алкоголь втроём и до самого утра болтать о нас семнадцатилетних.

Она отставила стакан и плавно протянула мизинец.

— И когда придёт время, никаких обид, кто бы с кем ни шёл по жизни. Если Юко обретёт счастье, пусть расскажет хоть одну жалобу, чтобы я могла разочароваться в идеале.

Я мягко сцепила свой мизинец с её.

— А если счастье найдёшь ты, Юдзуки, то расскажи такую до жути сладкую историю любви, чтобы я поняла, что мои чувства не были ошибкой.

«Скажи, Юдзуки, кого ты любишь?»

Я чуть было не задала вопрос, ответ на который и так знала, но вовремя осеклась.

Клянусь, это не было бы попыткой сдержать её или объявлением войны.

Мне просто захотелось поговорить с ней о человеке, которого мы любим.

Но пока что я отложу это и доверю всё нам через десять лет.

Вместо слов, словно скрепляя договор, мы потерлись сцепленными мизинцами.

«А, вот оно что. Значит, бывает и такая форма отношений».

Внезапно завязывается узелок, и мы оказываемся связаны.

Поэтому, возможно, в будущем мы так же продолжим идти вперёд. Вдвоём переплетая одну-единственную красную нить судьбы, создавая из неё один общий узор — наше желание.

«Пожалуйста, умоляю», — мысленно молилась я.

«Пусть всё это будет просто нашей игрой в аятори».

И неважно, кто из нас в самом конце перехватит нить.

Я хочу, чтобы мы могли сказать друг другу: «Как красиво», — и улыбнуться.

＊

Мне казалось, что сцепленные мизинцы всё ещё покалывает от тепла.

Я, Нанасэ Юдзуки, смотрела на собственное отражение, смутно видневшееся в окне поезда.

Экспресс «Тандербёрд», возвращающийся в Фукуи.

Я сидела у окна, Юко — рядом со мной, а Надзуна устроилась на сиденье через проход, бросив: «Всё равно скоро усну».

Вокруг уже полностью опустилась ночная пелена, поэтому, стоило нам покинуть город, за окном стало почти кромешно темно.

В стеклах отражался лишь ярко освещенный салон вагона, и куда ни глянь, вправо или влево, перед глазами тянулась одна и та же картина.

«Ночной поезд, мчащийся по сельской глуши, похож на Зазеркалье, в которое мы случайно забрели», — подумала я.

Стук, стук, перестук... Эта неритмичная колыбель настойчиво клонила в сон.

Скрип, визг колёс... Словно сказка, которую рассказывают капризной девчонке.

В детстве, покачиваясь в вагоне точно так же, я однажды задумалась.

«Когда я сойду на станции, буду ли это действительно я?»

«Не поменялась ли я незаметно местами со своим отражением в оконном стекле?»

«А та "я", что осталась запертой по ту сторону, так и будет бесконечно скитаться во мраке ночи, ожидая дня, когда я снова сяду в этот поезд».

И то, что я невольно предаюсь подобным нелепым фантазиям, скорее всего, вина этого непреодолимого чувства одиночества и щемящей тоски.

Скоро закончится наша поездка. И скоро закончится лето.

Я мягко коснулась губ, словно пытаясь остудить жар своего мизинца.

«И зачем я только дала такое обещание?»

Внезапно в памяти всплыл разговор между Юко и Читосэ в районе Хигаси-чая.

Хоть они и перебросились всего парой фраз, в каждом слове сквозила такая нежность друг к другу, что они казались парой, прожившей вместе много лет.

«Надулась из-за того, что он не похвалил моё кимоно, расстроилась, узнав, что не только я пробовала мисо-суп Читосэ, выпросила для себя то, что он приготовит "впервые"...»

Собственные капризы показались мне сейчас до ужаса ребяческими.

И, словно по цепной реакции, в голове всплыл наш недавний разговор.

— Если Юко обретёт счастье, пусть расскажет хоть одну жалобу, чтобы я могла разочароваться в идеале.

— А если счастье найдёшь ты, Юдзуки, то расскажи такую до жути сладкую историю любви, чтобы я поняла, что мои чувства не были ошибкой.

Я, попытавшаяся свести всё к банальной, но остроумной фразе.

И Юко, которая смотрит своей любви прямо в глаза.

Я с горечью осознала: вот она, пропасть, что разделяет нас сейчас.

А ведь я считала её невинной — если говорить мягко, и совершенно наивной — если грубо.

Уж в этот раз она точно должна была сломаться от боли и окончательно измениться.

Но ты на самом деле...

— ...особенная. Девочка, которой суждено навсегда остаться Белоснежкой.

Я легонько сжала мизинец, словно давая это обещание ещё раз.

«Быть может, я просто не хотела, чтобы такая вот ты оставила меня позади?»

«Или же мне просто захотелось увидеть всё своими глазами до самого конца?»

«К чему придут принцесса и королева».

«Их долго и счастливо, и финал этой сказки».

И тем не менее.

Я тихонько позвала Юко, которая сидела с закрытыми глазами и, казалось, задремала. Надзуна к тому времени уже давно и крепко спала.

— Эй, ты спишь?

Её ресницы дрогнули, и глаза плавно открылись.

— Нет. Просто вспоминала сегодняшний день.

Её голос звучал умиротворённо и как-то по-особенному наполнено.

— Спасибо, что позвала меня. И за то, что пригласила Надзуну, — тоже спасибо.

«Благодаря этому зародилась наша дружба» — звучит, конечно, чересчур наивно, но я правда рада, что смогла поладить с Надзуной.

— Да брось. Я ведь ничего такого не сделала. К тому же, мне кажется, вы с самого начала подходили друг другу.

«В этом вся Юко, от начала и до конца», — подумала я.

— Можно я задам один странный вопрос? Можешь списать всё на сентиментальность этого вечера и просто пропустить мимо ушей, или вообще посмеяться.

— Конечно, спрашивай.

Никаких лишних расспросов. Лишь добрая, принимающая улыбка.

Многие безответственно твердят, что боль заставляет человека расти.

И знаете, возможно, это не так уж и далеко от истины.

Такое чувство, будто мы поменялись местами, пока ехали на летнем экспрессе, мчащемся сквозь Млечный Путь.

«Хотя нет, это звучит грубо по отношению к Юко».

«Ведь она осталась собой — просто шагнула вперёд».

Я медленно, подбирая слова, произнесла:

— Юко, кем ты хочешь быть для Саку?

Я и сама не понимала, почему мне вдруг захотелось это спросить.

Возможно, это была какая-то жалкая попытка прощупать почву или банальная ревность.

— Хм-м... — Юко на мгновение задумалась. — Я хочу быть девушкой, которая всегда сможет сказать ему: «Саку, ты такой классный».

И её лицо озарила лёгкая, прекрасная улыбка, похожая на распустившийся букет цветов.

«Ах, вот оно что. Я и не замечала».

«На первый взгляд мы кажемся полными противоположностями, но на деле в чём-то очень похожи».

«Наверное, именно поэтому...»

«И то, что Юко неосознанно заговорила о нашем обещании, и то, что я сцепила с ней мизинцы...»

«Всё это потому, что где-то в глубине души мы обе резонируем с мыслью, что такой день когда-нибудь действительно может настать».

Тихо вздохнув, я продолжила:

— Ты тоже была очень классной, Юко. Тогда, в тот раз.

— Спасибо, Юдзуки.

На меня устремился чистый, прозрачный и ясный взгляд, похожий на кристаллик снега.

В глазах Юко отражалась я, а в моих глазах — она.

Мы словно смотрелись в систему зеркал, уходящую в бесконечность.

«Возможно, мы с тобой — две стороны одной медали».

«Настолько похожие, что в девичьих мечтах иногда можем слиться воедино».

«Хотя нет, подобная сентиментальность мне всё же не к лицу».

И тем не менее.

Словно укрепляя свою решимость, я крепко сжала кулаки.

«Пусть ты и Белоснежка».

«Пусть я и Королева».

— Я не проиграю, — с этой мыслью я улыбнулась Юко.

«К сожалению для тебя, здешняя Королева не умеет сдаваться так же легко, как в сказках».

«Я не собираюсь покорно уступать тебе Принца».

«Мы сойдемся в битве — ты, во всей своей красе, и я, ничуть тебе не уступая».

«Ради того, чтобы через десять лет рассказать лучшей подруге до жути сладкую историю любви».

Поэтому, не обращаясь с молитвами и не задавая вопросов, я просто говорю самой себе.

«Свет мой зеркальце, скажи».

…Именно я стану той единственной, кто достоин его больше всех на свете.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6