Глава 250. Бомж-онуча-зона
Раннее утро. Солнце уже приятно пригревало.
Ю Джитхэ вместе с Бом вышел в тихий парк жилого района. Бом слишком часто сидела дома, а подходящего места, где можно было бы спокойно поговорить наедине, почти не находилось. Поэтому он сам вытащил её наружу.
На Бом были серые шорты, облегающая белая футболка и чёрные шлёпанцы.
Самая обычная для неё одежда.
— Аджосси.
Шурх, шурх…
Они неторопливо шли по гравийной дорожке.
— Мм.
— Почему человеческим мужчинам так нравится, когда их называют «оппа»?
— Не знаю. А что?
— В школе корейские сонбэ или просто мужчины постарше иногда просят младших девушек называть их оппа.
— …
— Почему?
— Наверное, нравится, когда к ним относятся как к старшему.
— Но «аджосси» тоже в каком-то смысле уважительное обращение, а его они не любят.
— Тут я тебе не помощник.
— А вам самому нравится «оппа»?
— Без разницы.
— И раньше было без разницы?
— Уже не помню.
Бом кивнула.
Когда солнце выходило из-за облаков, её зелёные волосы в свете напоминали молодую листву. Она брела рядом молча, с привычно рассеянным видом.
Ю Джитхэ решил, что пора переходить к извинениям.
— Бом.
Но она заговорила раньше.
— Когда мы вдвоём…
— Да?
— Можно мне называть вас оппа?
Он посмотрел на неё.
Выражение лица обычное, будто вопрос и правда самый пустяковый.
Оппа.
Непривычно. Если не считать шуток Ёрым, кажется, в седьмом цикле его так никто и не называл.
Впрочем, аджосси, дедушка, оппа — какая разница. К обращениям Ю Джитхэ был почти равнодушен.
— Называй как хочешь.
— Хорошо, оппа.
С тем же невозмутимым лицом.
Бом немного подумала и сказала:
— Вы ведь привели меня сюда, чтобы извиниться.
— Да.
— То, что произошло недавно… было из-за меня?
Нет.
Проблема была в его прошлом. И в его собственных чувствах.
— Нет.
— Правда?
— Правда. Это моя личная проблема.
— Расскажите чуть подробнее.
— Я же говорил. Просто стал слишком нервным.
— Подробнее.
— Зачем?
— Мне было очень больно. Сегодня я хочу немного покапризничать. Но если проблема хотя бы отчасти была во мне, получится глупо.
Она всерьёз беспокоилась не о нём, а о том, имеет ли право теперь капризничать.
Ю Джитхэ вспомнил Старинные часы.
— Был у меня один друг.
— Друг?
— Знаю его очень давно. Но особенно не люблю. И близко с ним общаться не хотел. А он всё время крутился рядом, доставлял хлопоты и мучил меня.
— Очень мучил?
— Бывает. В этот раз мы немного поссорились. Вот и всё.
— Я его знаю?
— Вряд ли по-настоящему.
Бом кивнула.
А потом сняла шлёпанцы и пошла по гравию босиком.
— Ты что делаешь?
— Дайте руку.
Она протянула ладонь. Ю Джитхэ взял её. Мана дракона привычно попыталась проникнуть в него, и он перекрыл поток.
Они продолжили идти, держась за руки.
— За всю жизнь у меня было мало действительно дорогих вещей.
— Мм?
— Отца нет. Семья мне не была дорога. Маму я ненавидела. Младших — тоже… Наверное, я вообще не любила сам вид драконов.
— Понятно.
— Мама говорила, что я особенный ребёнок. Но и эту особенность я ненавидела. Если подумать теперь… наверное, больше всего я не любила саму себя.
— …
— А здесь я полюбила комнату 301. Теперь она мне очень дорога. Кёуль, которая почти как моя дочь. Каыль, которая всегда поддерживает. Даже Ёрым, которая иногда ужасно раздражает…
Идя рядом с ним по камням, Бом заговорила тише.
— Поэтому, когда вы сказали, что уйдёте из 301-й, мне стало больно.
— Можешь больше не переживать. Я никуда не уйду.
— Дело не в том, что уйдёте вы.
— А?
— Я решила, что уйти должна я…
Только теперь Ю Джитхэ почувствовал неладное.
Он хотел опустить взгляд, но Бом повернулась и мягко взяла его за подбородок.
— Если я мешаю вам или комнате 301, значит, исчезнуть должна я. Странно, правда? Вы были не в себе меньше десяти дней. А за такой короткий срок у меня одной в голове всё вдруг перекосилось. Совсем как у сумасшедшей.
Она тихонько хмыкнула.
— Так что, если это было не из-за меня, вы должны извиниться по-настоящему.
— Бом. Что ты творишь?
Ю Джитхэ опустил голову, не обращая внимания на её руку.
Глаза прищурились.
Ступни Бом были красными.
От крови.
Дракон не поранится просто от того, что босиком пройдёт по острому гравию.
Чтобы порезать ноги, Бом сама сняла защиту с тела.
— Зачем? Зачем ты это сделала?
— У меня была причина.
— Какая?
— Тогда мне было очень больно. И даже после того, как вы пришли в себя, боль не прошла. Вот я и решила проверить.
Он оглянулся.
Вся пройденная ими дорожка была испачкана кровью.
Бом отпустила его подбородок и крепко прижала ладонь к груди.
Печально улыбнулась.
— А здесь… всё равно больнее.
* * *
Ю Джитхэ подхватил Бом на руки.
— А…
Удивлённую девушку он отнёс к озеру в парке.
Она и сама могла залечить раны, но вряд ли стала бы. Однажды, после грубой реплики Ёрым, Бом прокусила себе губу и оставила её заживать естественным путём, как у человека.
Вода в озере постоянно проходила через фильтры и была чистой. Ю Джитхэ опустил Бом у берега, вошёл в воду и присел.
Осторожно взял её за ногу.
— Что вы делаете?
Бом явно растерялась и попыталась отдёрнуть ступню.
Он удержал её за щиколотку.
— Не дёргайся.
И начал смывать кровь и пыль.
Он не знал, есть ли в этом какой-то особый смысл.
Ю Джитхэ не умел правильно извиняться. Просто желание хоть как-то загладить вину заставляло его собственноручно приводить её раны в порядок.
Бом, смутившись, всё время пыталась убрать ногу.
— Подождите.
— …
— Она грязная.
— Сиди спокойно.
— Щекотно… хватит.
— Я сказал, спокойно.
Она никак не могла перестать ёрзать. Он смывал пыль, кровь и мелкие камешки, собираясь потом дать ей хорошую мазь, но из-за постоянных движений дело шло медленно.
Плеск.
И ещё раз.
Вода брызнула ему в лицо.
Ю Джитхэ слегка шлёпнул её по подъёму стопы.
— Ай.
— Не дёргайся. Если не хочешь получить ещё раз.
Только тогда Бом замерла.
Он наконец смог спокойно закончить.
— Можно одну отговорку?
— Да.
— Обычно я по тебе определяю, в порядке я или нет. А в последние дни ты вела себя как обычно.
— …
— Поэтому я решил, что и со мной всё нормально.
— Я хорошо умею делать вид.
— Похоже на то.
Когда грязь и кровь были смыты, на коже остались красные следы.
— Лечи.
— Нет. Это…
— Просто сделай. И не начинай снова, как с прокушенной губой, рассказывать мне про чувства и прочую ерунду.
— …
— Лечи.
— Хорошо…
Вид у неё был крайне недовольный.
Но Бом всё-таки применила магию и залечила ступни, а затем заклинанием высушила оставшуюся воду. Ю Джитхэ надел на неё шлёпанцы.
— Прости.
— Хорошо.
— Пойдём обратно.
Ответа не последовало.
Он уже поднялся, но Бом продолжала смотреть ему в глаза.
— Что? Не идёшь?
Несколько секунд они молчали.
— Если бы я знала, что вы будете так старательно за мной ухаживать… придумала бы способ устроить ещё больше хлопот…
Она пробормотала это почти себе под нос.
— О чём ты?
— Ни о чём. Пойдём.
Ю Джитхэ понял намёк с опозданием и почувствовал неловкость.
Бом уже сдерживала улыбку.
— Мм? Что такое?
А потом сделала вид, будто ничего не произошло.
Он покачал головой.
На мгновение в голову пришла неподходящая мысль.
* * *
Так Ю Джитхэ извинился перед всеми.
Конечно, корень проблемы от этого не исчез.
Прошлое оставалось прошлым.
И он прекрасно понимал, что однажды может произойти событие, которое он пока не способен даже определить.
Но теперь он решил немного отпустить хватку.
Настоящее стало слишком важным, чтобы, цепляясь за прошлое, бесконечно тревожиться о будущем, которое, возможно, вообще не наступит.
Такая простая перемена мышления неожиданно сильно повлияла на его жизнь.
Будто долгие мучительные размышления вдруг потеряли вес. Всё снова стало идти гораздо легче.
Время потекло быстро.
Наступила [Вторая ночь]. Босса, обладавшего заимствованной силой [Ночной кот] и девятью жизнями, удалось уничтожить без особого труда.
Внутри и вокруг Союза возникали разные проблемы, но теперь справляться с ними было проще. Отказавшись от навязчивого стремления сделать всё идеально, Ю Джитхэ обнаружил, что во многих ситуациях может действовать гораздо гибче.
Перекрёстное пространство, которое с огромным трудом открыли духи, начало колебаться. Вместе с Каыль он старался наполнить последние дни Ппиюн хорошими воспоминаниями.
Каыль, то успокаивавшаяся, то снова оживавшая на фоне внутренней путаницы ценностей, постепенно готовилась к расставанию и возвращалась к прежней себе.
«Когда принимаешь неизбежное, становится легче», — сказала она.
Второй клон вместе с Ведьмой смотрел на ночное небо 291-го подземного этажа. Позже Ведьма выслушала его просьбу и сожалела только о том, что так и не успела его съесть.
Тридцать бойцов спецподразделения в Подземном лабиринте почти полностью избавились от Загрязнения разума и готовились выйти наружу. Оставалось удалить Свет Рая, проникший в их сознание.
У всех были семьи. Дома, куда можно вернуться.
Единственной, кому возвращаться было некуда, оставалась Ха Сэтбёль. Для Союза она считалась преступницей, а прежние связи — и среди маинов, и среди людей — почти все были оборваны.
«В день, когда остальные выйдут из лабиринта, отдельно забери Ха Сэтбёль и отведи её в воинскую часть, где она сможет жить».
По приказу Ю Джитхэ второй клон отправился в Подземный лабиринт и встретился с ней.
Её разум уже очистился. Свет Рая тоже почти исчез.
Пришедшая в себя Ха Сэтбёль увидела перед собой Ю Джитхэ первого цикла.
А второй клон посмотрел на неё.
Долгое время они молча смотрели друг на друга.
Хотя встречались впервые.
За каникулы Ёрым и Каыль получили новую сцену для роста. В общей оценке боевой силы Ёрым заняла первое место, Каыль — второе. Их результаты настолько превосходили остальных кадетов, что ими начали интересоваться и далеко за пределами Лэйра.
Ю Джитхэ время от времени ездил с Кёуль на рыбалку, чтобы пополнить её аквариум. Кёуль наловила столько ракушек, рыб и лягушек, что контейнер оказался почти переполнен, и половину пришлось выпустить.
Жадной Кёуль было очень жалко добычу.
Бом держала тонкую границу и почти ничего от него не требовала. После первого сильного потрясения их отношения, наоборот, стали устойчивее. Сложная связь больше не колебалась от каждого пустяка, как спокойная вода.
Только иногда, когда они оставались вдвоём и Ю Джитхэ превращался для неё в «оппа», Бом понемногу его дразнила и получала от этого явное удовольствие.
Каникулы закончились.
Начался новый весенний семестр третьего курса.
Волосы Ёрым сзади уже опустились чуть ниже плеч, а чёлка доросла до переносицы.
— Блядь. Как же бесит.
Однажды утром она так и заявила.
— Мм? Что такое, онни? — спросила Каыль.
— Эта чёлка. Достала до смерти.
Она уже была достаточно длинной, чтобы лезть в глаза, но ещё слишком короткой, чтобы нормально убрать её за уши.
— А-а. У тебя «бомж-зона».
— Чего?
— Ну, длина бомжовая.
Каыль расхохоталась.
— А проблема-то в чём? Отрасти полиморфом.
— Нельзя. Хуитхэ запретил мне год менять тело магией.
— А? Почему?
— Не знаю.
— Тогда подстриги.
— Надоела чёлка. Хочу вообще избавиться. Когда потею, липнет ко лбу — бесит.
— Давай сбрей!
— Кх!
Каыль получила щелбан и замолчала.
Пока волосы не переросли неудобную длину, раздражение Ёрым никуда не делось. Она бесилась из-за чёлки в любое время суток. Однажды Бом собрала ей волосы спереди и сверху маленьким хвостиком.
Получилась «пальмочка».
Но Каыль тут же объявила её «умилительной», и Ёрым, поколотив насмешницу, снова распустила волосы.
В конце концов случилось неизбежное.
Во время умывания Ёрым попыталась убрать чёлку за уши.
Волосы тут же выскользнули.
Она заправила их снова.
И снова они упали.
В ванной раздался вопль:
— Да ёбаная же! Бомж-онуча какая-то!
Бомж-онуча?
Неожиданно выражение оказалось заразительным.
Каыль специально подрезала себе чёлку примерно до той же длины и начала бегать за Ёрым:
— Я тоже в бомж-онуча-зоне~!
Когда Ёрым её поймала, Каыль едва не осталась лысой.
Так вернувшиеся будни снова стали шумными и хаотичными.
И время летело удивительно быстро.