Глава 242. О романтических чувствах

Несколько секунд Бом колебалась.

Потом очень осторожно взяла визитку.

— О-о…

Среди прислушивавшихся писателей раздались восхищённые возгласы.

— А вот и договор. Можешь пока посмотреть. Чуть позже подойдёт менеджер — тогда заодно оформите права на экранизацию.

Морковная девочка тут же вмешалась сбоку. Её предплечье скользнуло по руке Ю Джитхэ, и она протянула бумажный пакет с договором.

Бом медленно перевела на неё взгляд и приняла пакет.

Один из писателей наконец не выдержал.

— Вау! Вот это да!

— Правда замечательная новость! Поздравляю!

— Ничего себе…

Со всех сторон посыпались аплодисменты и поздравления.

— Поздравляем!

— Вот это везение… Я даже завидую!

У нескольких людей во взгляде мелькнуло раздражение. Возможность действительно была огромной.

Бом молчала, держа бумагу обеими руками.

Тогда пожилой писатель, один из руководителей Ассоциации хоррора, вскочил со своего места, громко рассмеялся и поднял бокал шампанского.

— Хо-хо! Вот уж по-настоящему радостное событие! К сожалению, возможностей Ассоциации не хватает, чтобы обещать экранизацию каждому лауреату… А вы так нам помогли! Писательница Морковная девочка, большое спасибо.

— В следующем году постарайтесь получше. Хотя бы обладателям Серебряного приза нужно давать право на OSMU-контракт. Да, экранизации по романам нынче не самый популярный формат, но всё же.

Она фактически назвала всю Ассоциацию некомпетентной.

Манера была крайне высокомерной, но сегодня ей это простили.

Если роман, которому Ассоциация сама присудила Золотой приз, станет фильмом, организация тоже сможет ненавязчиво приписать успех своему выбору и поддержке.

— Ха-ха! Будем усерднее работать! А теперь, раз уж повод такой радостный, предлагаю всем поднять бокалы!

— О-о!

— Поддерживаю!

Писатели повскакивали с мест, поднимая шампанское.

Последней, медленно, встала Бом и взяла бокал одной рукой.

— Ну что же! Может, Брокколи скажет тост?

Ответа не последовало.

— Давайте!

— Да-да! Поделитесь с нами хоть немного удачей!

Окружающие подбадривали её.

Бом с бокалом в руке несколько секунд колебалась, потом открыла рот.

— Я отказываюсь от Золотого приза.

Будто на зал вылили ведро ледяной воды.

Кто-то, уже начавший повторять за ней «Золотой…», резко захлопнул рот.

Приподнятое настроение исчезло мгновенно.

Несколько человек моргнули, решив, что ослышались.

Но Бом не оговорилась.

— И рукопись своего романа я тоже уничтожу.

— П-погодите. Брокколи?

— Простите, что говорю такое в радостный день.

Она поставила бокал.

И прямо на глазах Морковной девочки начала рвать договор.

Это был документ, на который распространялась магическая сила контракта. Но против драконьей хватки и маны бумага оказалась беспомощна — листы один за другим превращались в полосы.

Все застыли в шоке.

Экранизация — мечта почти любого писателя.

Что она вообще творит?

Но сильнее остальных разозлилась Морковная девочка.

— Эй.

Бом не слушала и продолжала рвать договор.

— Эй! Брокколи! Ты с ума сошла?!

Пальцы Бом задвигались ещё быстрее.

Она дрожала, но продолжала рвать бумагу — снова и снова, словно собиралась превратить её в пыль.

Измельчённые клочки полетели на пол.

После этого Бом взяла визитку, которую дал Ю Джитхэ.

Она тоже попыталась порвать её.

Но не смогла.

Что с ней вообще происходит?

Ю Джитхэ тоже был ошеломлён.

А Морковная девочка, решив, что её демонстративно унизили, закричала:

— Эй! Ты вообще понимаешь, что делаешь?!

Несколько испуганных писателей поспешно встали между ними.

— Я тебя спрашиваю! Что ты сейчас устроила?!

— Не хочу экранизацию.

— Так можно было просто сказать! Зачем рвать договор?! Думаешь, раз получила награду в таком возрасте, тебе теперь всё позволено? А? Ты меня совсем за человека не считаешь?

— И что?

— Что?

— До какой степени я должна подыгрывать вашим человеческим развлечениям?

Морковная девочка застыла.

Дело было не в том, что Бом вдруг перешла на фамильярный тон.

В её словах было что-то такое, от чего по спине прошёл холодок.

На мгновение показалось, будто зрачки Бом вытянулись вертикально.

Стоило моргнуть — и иллюзия исчезла.

Но наглость от этого никуда не делась.

— Эй, Брокколи! Думаешь, после такого ты ещё когда-нибудь появишься в литературном мире?!

Морковная девочка уже орала до вздувшихся вен на шее.

— У-успокойтесь!

— Да что вообще происходит?!

Люди бросились удерживать её.

Дальше Бом лучше было этого не слышать.

Ю Джитхэ посмотрел Морковной девочке в глаза и подумал, что неплохо бы заткнуть ей рот.

Она мгновенно оцепенела.

И в этот момент Бом подняла бокал шампанского.

Затем двинулась к Морковной девочке.

«Неужели…»

Он понял, что надо остановить её.

— Бом. Успокойся. Ты же так радовалась этому дню.

Ю Джитхэ преградил ей путь.

И впервые за всё это время на до сих пор угрюмом лице Бом появилось настоящее выражение.

— Ты собираешься собственными руками перечеркнуть все свои усилия?

— …

— Бом…

Слабая гримаса постепенно стала отчётливой.

В глазах появилась влага. Брови болезненно изогнулись. Бом прикусила губу.

И Ю Джитхэ вдруг почувствовал: сейчас её нельзя останавливать.

Если он встанет против неё, это обязательно ударит по её счастью.

Глаза Бом словно говорили:

«Хотя бы ты будь на моей стороне».

Он остановился, доверившись внезапной интуиции.

Бом прошла мимо.

Подошла к Морковной девочке, которую удерживали окружающие.

И выплеснула ей в лицо шампанское.

Когда все успели только ахнуть, было уже поздно.

Она плеснула с такой силой, что по залу разнёсся хлёсткий звук.

— А-а-а-а! Ты ненормальная сука-а-а!

Полный бокал залил лицо Морковной девочки, волосы и одежду.

Тщательно уложенная причёска распалась. Тонкое платье промокло насквозь. Её менеджеры бросились к ней с салфетками.

В банкетном зале мгновенно воцарился хаос.

Писатели не могли понять, что происходит.

Почему эта всегда тихая и кроткая Брокколи вдруг стала такой?

Пока все стояли в шоке,

низкий, тихий голос разошёлся по всему залу.

— Простите, что испортила радостный день. Лишите меня всех прав и наград. Если я должна понести ответственность — свяжитесь со мной.

Бом низко поклонилась.

И уже совсем подавленно добавила:

— …Я больше никогда не буду писать романы.

Неуправляемая мана из бешено бьющегося драконьего сердца вплелась в слова.

Бом произнесла эту фразу почти как [Драконье слово].

После этого она спокойно покинула зал.

А подавленные её присутствием люди не смогли двинуться следом.

Все, кроме Ю Джитхэ.

* * *

Бом шла очень быстро.

Он последовал за ней.

В какой-то момент Бом взмыла в воздух и исчезла.

Телепорт.

Ю Джитхэ закрыл глаза и отыскал след.

Недалеко.

Он почувствовал её присутствие в комнате ожидания, где они были совсем недавно.

Он тут же сорвался с места.

Прошёл сквозь стену, закрыл глаза и растворился во тьме.

Когда открыл их снова, стоял перед дверью комнаты ожидания.

Система освещения его не распознала, поэтому коридор оставался тёмным.

Ю Джитхэ вошёл.

В ярко освещённой комнате Бом сидела, обессиленно опустившись на диван.

Он подошёл.

— Бом.

— …Да.

— Что это сейчас было? Почему ты так сделала?

— …

— Я спрашиваю причину. Что ты натворила?

Бом долго молчала.

— Я не собираюсь тебя обвинять. Просто не понимаю. Когда ты впервые предложила мне вместе попробовать написать роман? Почти год назад. Ты почти год вкладывала в него силы. Зачем собственными руками всё уничтожила?

— …

— С экранизацией то же самое. Я готовил её ради тебя. Что тебе настолько не понравилось, что ты устроила этот спектакль? А?

— …

— Если бы ты просто ничего не делала, всё закончилось бы хорошо. Но ты взяла и всё разрушила. Ответь. Почему?

Наконец раздался дрожащий голос.

— …Немного.

— Что?

— …Дайте мне немного времени.

Тело Бом снова окутал свет.

Она собиралась телепортироваться.

Но на этот раз он не мог позволить ей уйти.

Этот вопрос нужно было решить здесь и сейчас.

Ю Джитхэ схватил её за плечо и нарушил течение маны.

— Ю Бом.

Он потянул её за плечо, разворачивая к себе.

Бом без выражения подняла на него глаза.

И по щекам у неё текли слёзы.

— …

Она плакала.

С выражением, которое он слишком хорошо помнил.

В голове стало пусто.

В седьмом цикле он видел Бом плачущей несколько раз.

Когда-то она плакала от жалости.

Когда-то — потому что ей было больно.

Но сейчас она смотрела прямо ему в глаза с неподвижным лицом, пока слёзы стекали по щекам.

Это было иначе.

Перед глазами наложился другой образ.

Конец шестого цикла.

Тогда Бом тоже плакала, рассказывая то, что долго держала внутри.

Всё произошло потому, что они не сумели поговорить.

— И что даст тебе бегство? Я ведь ничего не понимаю.

И тогда, и сейчас у Бом была своя причина.

Тогда он не стал слушать.

Теперь Бом не хотела говорить.

— Скажи мне. Так, чтобы я мог услышать и понять!

Его голос невольно стал громче.

Слёзы продолжали капать с её щёк.

Бом тяжело, неровно дышала, будто изо всех сил удерживала эмоции.

Наконец лицо смялось.

— …Она сказала, что ей нравится.

— Что?

Бом всхлипнула.

— …Эта женщина сказала, что ей нравится аджосси.

Он совершенно не ожидал такого ответа.

— …Она сказала, что вы вдвоём ходили на свидания.

— На свидания?

— …А разве нет?

Что за чушь наговорила эта ненормальная?

Ю Джитхэ почувствовал, как поднимается раздражение.

— Нет.

Бом, как ребёнок, продолжила сквозь слёзы:

— …Она называет вас Джитхэ-ши… Говорит, вы вместе ели… что ей приятно просто на вас смотреть… что вы сексуальный… что она хочет вас себе…

Она с трудом подавила рыдание.

— …Мне это так не понравилось.

Бом опустила голову.

В следующую секунду он обнял её.

Она вздрогнула от неожиданности.

Ю Джитхэ не знал, какие слова здесь нужны.

Но у него хватало опыта понять хотя бы одно: плачущего ребёнка надо держать рядом, пока тот не успокоится.

Оказавшись в его объятиях, Бом наконец перестала сдерживаться.

— На самом деле… мне не нужен никакой роман. Даже если я потрачу год… десять лет… сто лет… для меня это всё равно ничего не значит… Если кто-то будет презирать меня или унижать, мне не будет больно…