Глава 241. О романтических чувствах

— Бом. Есть одна вещь, которую тебе стоит знать.

— Какая?

Когда-то в лесу, выслушивая любовные переживания Бом, Лихва сказала ей:

— Когда-нибудь ревность может связать тебе ноги.

— Ревность?

— Да. Ревность. Она застилает глаза, затыкает уши и мутит разум. Это одна из самых мерзких сил, порождающих недоразумения.

— А-а…

— Но знаешь, что в ней самое смешное? Ревность не рождается потому, что я сама решила ревновать. Её вытаскивает из меня что-то, что не является мной.

— То есть я не могу её контролировать.

— Именно… Сколько ни объясняй, насколько ревность опасна, толку мало. Пока человек сам её не отпустит. Но ты ведь не сможешь просто отпустить, верно?

Бом с горьким выражением кивнула.

— Уже был один случай.

— Случай?

Бом рассказала о том, что произошло с Ёрым, и Лихва тяжело вздохнула.

— Ай-ай…

— Наверное, ничего не поделать…

— С самим чувством ревности — да. Ты ведь ревнуешь потому, что любишь.

Лихва ненадолго задумалась, вспоминая молодость, и добавила:

— Злиться естественно. От этого не убежишь, да и не надо. Но старайся как можно лучше слушать. И смотреть. Тогда хотя бы избежишь ошибок.

— …

— Понимаешь? Когда ревнуешь, держи глаза открытыми. И уши тоже.

Бом посмотрела в морщинистые глаза старухи и кивнула.

Поэтому сейчас ей удалось продержаться чуть дольше.

* * *

«Да что с ней такое?»

Именно эта мысль мелькнула в голове Морковной девочки.

Когда Брокколи сидела понуро, глаза у неё казались кроткими. Псевдоним подходил идеально. Если сравнивать с животным — травоядное. Коала или олень, пожалуй.

Но сейчас этот олень будто направил на неё рога.

— Ты вообще что себе позволяешь?

— …

— Я тут за твоей спиной помогаю то с одним, то с другим, а ты со мной таким тоном? Я тебе улыбнулась, и ты решила, что мной можно помыкать?

И тут Морковная девочка испытала совершенно странное ощущение.

Красные прожилки, проступившие в глазах Брокколи, исчезли.

В ту же секунду лицо снова стало привычно мягким. Невероятно кротким. Хрупким.

— Простите…

— Думаешь, одного «простите» достаточно?

— Я искренне прошу прощения. Просто слишком удивилась, услышав про фильм…

И произошло нечто странное.

Очень, очень странное.

Морковная девочка почувствовала, как из глаз Брокколи поднимается причудливый образ.

Совсем не такой, какой она видела в Ю Джитхэ.

Там был хоррор.

А здесь — романтика.

Вдохновение, исходившее из глаз Брокколи, напоминало чувства принцессы, у которой отняли страну.

«Ревнует и притворяется, что нет?»

Но если заглянуть ей в глаза, на игру это не похоже.

Морковная девочка не раз участвовала в съёмках экранизаций собственных произведений не только как правообладатель, но и как автор.

Если это актёрская игра, то девчонке прямая дорога в Голливуд.

— …

Вероятно, механизм был тем же, что и с Ю Джитхэ, в котором она ощущала образ тирана. Мужчина, выглядевший лет на тридцать, едва ли действительно успел где-то побыть тираном. Значит, и «лишённая страны принцесса» перед ней — всего лишь иллюзия.

Но для вдохновения и такой иллюзии хватало с головой.

В её голове уже складывалась целая книга.

— Хм. Ладно. На этот раз прощаю.

— Спасибо.

— Так ты спрашивала, что у нас было с Джитхэ-ши?

— Да. И мне интересно, что вы имели в виду под фильмом.

Брокколи спросила спокойно, будто ей действительно было просто любопытно.

Если это чувства принцессы, у которой отняли страну…

Ревность?

Свежий раздражитель уже разгонял мозг безумной писательницы. Морковная девочка решила подразнить собеседницу ещё немного.

— Я старше, так что буду говорить с тобой проще. Брокколи, а ты как пишешь?

— …Записываю то, что приходит в голову.

— Значит, мы одного типа. Я тоже иду за вдохновением. Только в последнее время в голове была пустота, поэтому я стала ужасно нервной. А недавно почувствовала очень сильное вдохновение от Джитхэ-ши.

— А…

— Вот и попросила его немного со мной повстречаться. И всё.

— Джитхэ-ши вообще редко встречается с людьми…

— Правда? Да, со мной он тоже не хотел.

— И тогда?

— Я предложила условие. Сказала, что помогу с экранизацией твоего романа.

Губы Брокколи чуть шевельнулись и снова сомкнулись. Она спокойно кивнула. Глаза немного расширились — со стороны можно было принять за растерянность от внезапной удачи.

Но уголки глаз дрогнули.

И в ту же секунду вспыхнуло новое вдохновение.

Образы, персонажи, события. Уже на две книги.

«Ревность? Нет, вроде не совсем…»

Дрожь была мгновенной, и Морковная девочка не придала ей значения.

— Ну и что? Тебя это не устраивает?

— Нет.

— А ты ему кто? Девушка, что ли?

— Семья. Дальняя родственница.

И тут Брокколи будто невзначай спросила:

— А что вы делали вместе?

— Что обычно делают? Ели. Вечерами где-то гуляли.

— Как на свидании?

— Наверное, примерно так. Если мужчина и женщина встречаются и едят вместе, разве это не свидание?

Глаза Брокколи снова дрогнули.

А у Морковной девочки опять хлынуло вдохновение.

Персонажи, события, фон, реплики — одно за другим. Уже материала на три книги.

— А зачем тебе вообще это знать?

— Просто… Вдохновения набрались?

— Конечно. На твоего Джитхэ-ши даже просто смотреть приятно, как на натюрморт. Грубый. Невнимательный. Словно усталый солдат. И при этом совершенно непонятный… У меня такого раньше не было.

— Красивый ведь, правда?

— Нет. Если он красивый, тогда всех красавчиков можно сразу хоронить.

— А вот и нет… — Брокколи тихо хмыкнула.

Морковная девочка тоже рассмеялась и добавила:

— Но сексуальный — это да.

Смех оборвался.

«Ревнует?»

Нет. Скорее удивилась. Лицо всё такое же мягкое, дыхание и взгляд спокойные.

— Вам нравится Джитхэ-ши?

Нравился ли он ей?

В каком-то смысле — да.

Теперь она понимала, почему Ницше, Рильке и Фрейд могли терять голову из-за одной женщины. Муза способна устроить в чужом разуме бурю.

Жаль только, что сам он выставил перед ней неприступную стену.

— Если честно… завладеть им было бы заманчиво.

Брокколи ничего не ответила.

Даже после окончания разговора она ещё несколько секунд смотрела на Морковную девочку. Дрожали уже не только уголки глаз, но и нижние веки.

— Понятно…

И этого хватило ещё на четвёртую книгу.

«Да что за чертовщина… У них там в роду что-то особенное?»

Морковная девочка хотела продолжить разговор, но Бом уже отвернула голову и корпус. Почему-то теперь к ней не хотелось приставать с вопросами.

Пока Морковная девочка досадовала,

началась церемония награждения.

* * *

Подготовленные выступления закончились.

Несколько мэтров хоррор-литературы произнесли поздравительные речи.

Затем началось собственно вручение наград.

— Объявляется обладатель Серебряного приза! Произведение, которое соединяет комедию и жуть через истории о призраках, встреченных автором в годы спортивной карьеры. «Призрак поля»!

— Автор Ивилнайн, пожалуйста, поднимитесь на сцену!

Прозвучал псевдоним.

Победитель поднялся, получил памятную табличку и сертификат с суммой премии.

Так один за другим награды получили больше десяти писателей.

Камеры по очереди ловили их лица.

Наконец настал черёд Бом.

— Объявляется обладатель Золотого приза! Душераздирающая история мести неупокоенного духа, где один удушающий поворот сменяет другой. «Из греха рассвета»!

— Автор «Волосы цвета брокколи», пожалуйста, поднимитесь на сцену!

— О! Идёт, идёт…! — Каыль и Кёуль с двух сторон принялись похлопывать Ю Джитхэ по рукам.

Бом поднялась на сцену, получила награду, поклонилась члену комиссии и встала перед микрофоном.

— Сейчас бывает и чёрная брокколи?

Зал взорвался смехом.

Красное платье и чёрные волосы прекрасно сочетались. Казалось, Бом сама излучает свет.

Она спокойно начала благодарственную речь.

Сама речь была вполне обычной: для неё честь получить награду в таком авторитетном месте; она благодарна; много работала и впредь постарается радовать читателей хорошими произведениями.

Но глаза слушавшей Каыль вдруг расширились.

— А? Почему она говорит не то?

— Что?

— Речь же была другой… А, уже закончила…

Бом завершила выступление. Вспышки камер осветили сцену, и она изящно прикрыла грудь рукой, поклонившись.

— И что там было?

— Примерно: «У нас дома живёт настоящий человек из хоррора», и дальше она подкалывала аджосси.

— Понятно.

— Там было ужасно смешно… Почему она не сказала?

— М-м?

Каыль недоумённо почесала подбородок, как обезьянка.

Ю Джитхэ посмотрел на Бом.

И тут вспомнил ещё одну странность.

За всё это время Бом ни разу не встретилась с ним взглядом.

* * *

После церемонии Ю Джитхэ первым делом отправил девочек домой.

Дальше намечался банкет. Говорили, с каждым награждённым мог остаться один сопровождающий.

Чем больше он думал, тем страннее всё казалось.

Разве раньше бывало, чтобы она совсем на него не смотрела? Тем более сегодня, на собственной церемонии?

Бом сидела на одном из стульев в банкетном зале и пила шампанское среди писателей.

Красное платье, жёлтый свет. Она будто сама была частью картины.

— Бом. Поздравляю.

Когда он подошёл, она слегка повернулась и улыбнулась.

— Спасибо.

— Даже не задрожала. И речь хорошо произнесла.

— Вот именно. Я думала, буду ужасно волноваться.

Сейчас она опять выглядела как обычно. Может, ему просто показалось?

Как бы то ни было, ради этого радостного дня он кое-что подготовил.

— Бом.

— Да.

— У меня для тебя подарок.

Сегодня утром Кан Юнгу из «Хинари Пикчерс» лично приехал к Ю Джитхэ.

«Хинари Пикчерс» была одной из самых известных в мире студий хоррора и одновременно крупным дистрибьютором. Именно она выпустила такие мегахиты, как «Blue Day», «Necklace» и «Родина».

Кан Юнгу сообщил, что после изучения рукописи студия увидела в ней достаточный потенциал для экранизации. Внутреннее одобрение уже было получено, а содействие Морковной девочки помогло открыть нужные двери.

— Какой?

— О! Вы уже здесь!

Как раз в этот момент стоявшая неподалёку Морковная девочка заметила Ю Джитхэ и с ласковой улыбкой подошла.

Она совершенно естественно встала рядом с ним.

— Уже собирались рассказать? Ой, что же делать, я случайно раньше времени всё проспойлерила.

И сказала это так, будто речь шла о чём-то, что знали только она и Ю Джитхэ — но не Бом.

Бом хмуро посмотрела на неё. Морковная девочка достала из сумки Hermès Birkin бумажный пакет. Внутри лежал договор с агентством.

Сегодня главной звездой была Морковная девочка, а Брокколи — одной из центральных фигур церемонии. Неудивительно, что взгляды окружающих тут же собрались на них.

«Она уже успела сказать?»

Ю Джитхэ слегка раздражился, но выбора не было. Он протянул Бом визитку.

Бом без выражения смотрела на его руку.

— «Хинари Пикчерс». Знаешь?

— Да. Известная студия хоррор-фильмов.

— Верно. Эта писательница рекомендовала им твой роман. Рукопись уже рассмотрели, а сегодня утром пришёл результат. Они готовы помочь с экранизацией.

Морковная девочка сложила пальцы буквой V и приставила к глазу.

— Эта онни немного постаралась.

— Помощь пришла от неё, но считать это можно твоим достижением. Студии понравилась именно твоя рукопись.

— …

— Возьми. Это мой подарок.

Бом медленно подняла взгляд с его руки и посмотрела ему в глаза.

— …