Глава 217. Что нужно опекуну

Четвёртый цикл.

Baby Yellow завела попугая.

Белого.

Чистого.

Красивого.

Когда её психика начала разрушаться, BY однажды сжала птице шею.

То, что попугай не умер, было чистой удачей.

Наверное, поэтому вскоре он сам открыл клетку и улетел.

И больше не вернулся.

Некоторые вещи понимаешь как драгоценные только после того, как они исчезают.

И тогда потеря впивается ещё глубже.

С юным драконом всё было так же.

Ребёнок, который всю жизнь умел только принимать любовь,

научился отдавать её.

Лишь после того, как объект любви ушёл.

* * *

Конец подземного прохода.

Подвал.

Похожий на склад, где раньше могли хранить что-то важное.

Из темноты на Ппиюна смотрели белые и красные глаза.

— Гр-р…

— Мя-ау…

Существа издали низкие звериные звуки и повернулись к цыплёнку.

Внешне — что-то между собакой и кошкой.

Но тело почти человеческое.

Это были духовные существа типа [Зверолюдей], получившие гуманоидную форму.

От обоих исходила мана.

Шерсть грязная и жёсткая — похоже, жизнь была нелёгкой.

За их спинами Ю Джитхэ заметил вертикальную щель.

Диаметр около двух с половиной метров.

Она занимала почти весь подвал и будто жадно раскрывала пасть, готовая что-то проглотить.

Внутри — чёрная пустота.

Но она несомненно соединялась с другим миром.

Это был «межпространственный разлом».

Обычный разлом где-то в другом месте перенесли сюда через подпространство.

Два огромных человекоподобных духовных существа начали подходить к цыплёнку.

Нынешний Ппиюн был уже жирным цыплёнком больше баскетбольного мяча.

Но рядом со зверем ростом с человека всё равно выглядел маленьким и жалким.

Ппиюн молча стоял и смотрел вверх.

Подошедшие зверолюди опустились ниже.

— Гр-р-р…

— Мяу…

А затем склонили головы.

На самом деле это были беглые духовные существа из питомника.

Последние примерно одиннадцать месяцев Ппиюн бродил не только по Лэйру, но и по всему Хэйтлингу, сражаясь с такими беглецами.

Именно поэтому он постоянно возвращался израненным, лечился у Бом и получал от неё выговоры.

Духовным существам Ппиюн не нравился.

Они сбежали из питомников и считали себя свободными.

Но жизнь на Лэйре, когда постоянно приходится прятаться от людей, не была настоящей свободой для существ с сильным инстинктом возвращения домой.

Ппиюн говорил:

«Разве нам не нужно вернуться на родину?»

Он предлагал им настоящую свободу.

И сумел убедить силой и правотой.

Цыплёнок всегда находился рядом с Каыль.

Она постоянно держала его на руках.

И огромная, словно гора, мана золотого дракона понемногу укрепляла Ппиюна.

Низшее духовное существо получило любовь дракона.

Благодаря этому Ппиюн постепенно становился сильнее.

Реже получал ранения.

Наращивал влияние.

И подчинил себе почти всех выживших беглых духовных существ.

«Маленький босс».

Так его начали называть.

Теперь он наконец нашёл разлом, из которого они когда-то появились.

И даже сумел установить межпространственный переход.

Разлом перед глазами был нестабильным и довольно жалким.

Но в нём воплотились все усилия цыплёнка.

Большинство выживших беглых существ уже вернулось на другую сторону — в родное измерение.

Оставшиеся двое «советников» и «Маленький босс» начали серьёзный разговор.

— Ппиюн-ппиюн.

— Мя-ау.

— Гр-р.

— Мяу-у.

— Ппиюн.

Примерное содержание было таким:

Кот: сколько ты ещё собираешься здесь оставаться?

Пёс: он прав.

Цыплёнок: позвольте ещё немного.

Кот: если межпространственный проход разрушится, нам конец. Что с тобой вообще? Уже больше месяца прошло.

Пёс: он прав.

Цыплёнок: возможно, остались товарищи, которых мы не нашли.

Кот: чушь. Какие ещё? Мы все вместе искали.

Пёс: таких нет.

Цыплёнок: …

Кот: ты даже превращение в человекоподобную форму откладываешь. Сам громче всех говорил, что надо идти к свободе. Что теперь творишь? Если продолжишь, мы тоже больше ждать не будем.

Кот: и если ты ещё раз скажешь «он прав», я тебя реально ударю.

Пёс: …

Все духовные существа уже ушли.

А Ппиюн упрямо оставался.

Такова была ситуация.

На вид всё выглядело мило и ничтожно.

Но разговор — чистый нуар.

Чтобы устроить это место, Ппиюн успел напасть примерно на тридцать человек.

И убил шесть-семь духовных существ, которые пытались устроить мятеж ради собственной выгоды.

Цыплёнка похитили ещё до рождения.

Отняли у матери.

В чужом мире он появился на свет в клетке.

Больше десяти лет рост искусственно подавляли.

Чужой мир.

Чужой воздух.

Чужая жизнь.

Ппиюн хотел домой.

Но теперь, прямо перед моментом, о котором мечтал столько лет…

— Ппиюн…

Он снова колебался.

А что находится по ту сторону разлома?

Как выглядит мир, где эти существа родились и выросли?

Ю Джитхэ знал.

За последнее время он уже несколько раз ходил туда.

Спрятав тело в тени, спокойно прошёл между духовными существами и вошёл в разлом.

Перед глазами раскрылся новый мир.

Огромное чистое небо до самого горизонта.

Под ним — гигантское дерево высотой примерно три тысячи метров.

Вокруг летали птицы и духовные существа.

Дерево называли «Мировым древом».

Оно было выращено из ветви настоящего Мирового древа — [Иггдрасиля].

Но теперь почти потеряло силу и постепенно высыхало.

Там, где вместе жили духовные существа и зверолюди, стояли целые ряды домов.

Двери.

Окна.

Крыши.

Вполне развитая архитектура.

Были фонтаны.

Статуи.

Этот мир назывался [Анум].

Не комната 301.

Вот настоящий дом Ппиюна.

Измерение находилось сравнительно близко.

В давно стёршихся циклах Ю Джитхэ несколько раз бывал здесь — ему требовались определённые вещи.

Он посмотрел вниз на высыхающее дерево.

Во всех прошлых циклах Мировое древо вскоре сгорало.

От него оставался только пепел.

В этот раз регрессор пока не вмешивался в течение [Анума].

А если он не вмешивается, события обычно повторяют прошлые циклы.

Даже если Ппиюн вернётся домой,

он вскоре умрёт.

Конечно.

Смерть цыплёнка Ю Джитхэ сама по себе не интересовала.

Разрушение дерева не было его проблемой.

Гибель множества духовных существ, которые лишатся дома, — чужое дело.

Но в этом цикле сердце юного золотого дракона не должно болеть.

Поэтому ещё несколько месяцев назад Ю Джитхэ начал следить за Ппиюном.

И заранее приготовил в этом мире несколько механизмов.

— Давайте быстрее закончим и пойдём есть!

Ю Джитхэ перевёл взгляд.

В центре ствола Мирового древа находилась колоссальная металлическая конструкция, похожая на кита.

Издали — будто самолёт без крыльев.

Длина — около трёхсот метров.

Размером с авианосец.

Металлический кит.

Рядом собрались духовные существа-бобры.

Все в защитных касках.

Они таскали металл, дерево и другие материалы.

— Эй! Осторожнее, идиоты!

Один бобр закричал.

Остальные тут же получили выговор.

Среди переносимых деталей виднелись магические ядра.

— Я сказал осторожно! Если ядро разобьётся — конец! Другого источника энергии у нас нет! Как мы потом посмотрим в глаза Пророку?!

— Простите!

— Ещё раз! Медленно!

Бобры снова потащили ядро.

Регрессор некоторое время смотрел на:

гигантское дерево, которое скоро рухнет;

множество духовных существ, живущих на нём;

и огромного механического кита.

После чего развернулся.

«Вы уходите?»

Как раз в тот момент, когда он собирался вернуться, голос прозвучал прямо в сознании.

Ю Джитхэ снова посмотрел вниз.

С ним говорило Мировое древо.

— Да. Хорошо справилось.

«Я лишь исполнило ваши указания. Но тот предмет — не из нашего измерения».

У дерева не было глаз.

И всё же Ю Джитхэ понимал, что его «взгляд» направлен на металлического кита.

— Ваш.

«Нет. Клянусь восьмью тысячами лет моей жизни: я никогда не видело подобных технологий».

— …

«Сегодня я всё же хочу спросить. Зачем вы показали нам путь к жизни?»

Ю Джитхэ не ответил.

Не мог же он сказать:

ради психического взросления одного маленького золотого дракона я перекраиваю течение целого мира.

По сути,

[Анум] и его [Мировое древо] стали построенной Ю Джитхэ сценой.

Все существа этого мира и само дерево — актёрами и декорациями пьесы, которую поставил регрессор.

Говорить им это не было никакой причины.

«Вы — исполнитель Провидения?»

То есть Мировое древо спрашивало, является ли он Властителем.

Ю Джитхэ покачал головой.

— Скоро снова приду.

«Понятно, Пророк».

* * *

Днём Ппиюн играл с Каыль.

Ночью спал у неё на руках.

Даже когда все подчинённые вернулись домой, он оставался в комнате 301 до последнего.

Хотел провести с ней хотя бы ещё немного времени.

У Ппиюна уже была возможность принять человекоподобную форму.

Но Каыль любила именно «цыплёнка».

Поэтому он остался цыплёнком.

Однажды, вскоре после того как Каыль поняла, что Ппиюн когда-нибудь уйдёт, она спросила:

— Аджосси. Если я совсем не хочу отпускать… но он сам хочет уйти… правильно всё равно отпустить?

— Правильно.

— Даже если мне будет настолько больно, что будто умру?

— В этом и состоит расставание.

— Но я не хочу расставаться. Я. Я ведь…

— А ты кто такая?

— Я дракон, который очень-очень-очень любит Ппиюна…

Ю Джитхэ посмотрел в золотые глаза ребёнка.

Он был опекуном.

Но не знал, как правильно быть опекуном дракона.

Каждый день просто думал и искал ответ.

Но одну вещь Ю Джитхэ уже понимал.

Даже сильнейшая сила не способна защитить человеческое сердце.

Поэтому сказал осторожно:

— Каыль.

— Да.

— Если есть начало — будет конец.

— Да.

— Если есть встреча — обязательно будет расставание.

— Да…

— Нельзя отворачиваться.

— Я просто… не хочу. Хочу убежать от этого…

— Даже если попытаешься — не сможешь. В конце оно всё равно встанет перед тобой. И тогда ты можешь пожалеть о времени, которое потратила на попытки убежать.

— …

«Тогда что мне делать?»

Ю Джитхэ ответил:

— Подготовить хорошее расставание.

— Как расставание может быть хорошим?

— …

— Это же странно. Как оно может быть хорошим… Разве в мире вообще бывает хорошее расставание…

Слова Ю Джитхэ прорвали плотину, за которой Каыль держала чувства.

Она расплакалась.

Крупные слёзы падали одна за другой.

Почти полдня она плакала.

А потом сидела с пустым лицом.

— Если мы расстанемся… когда-нибудь будет новая встреча?

Наверное.

Ю Джитхэ кивнул.

Каыль спросила снова:

— Аджосси. Что вообще должен уметь опекун?

— Не знаю.

— М-м… Наверное, лечить ребёнка, если он ранен. И ухаживать за ним.

— Думаешь?

— Да. Наверное. Когда Ппиюн получал раны, его всегда лечила Бом-онни. А я… я его опекун, но ничего не делала. Мне всегда было так стыдно. Я же опекун… а толку никакого…

После этого Каыль сменила профиль занятий, чтобы изучать лечебную магию.

И начала время от времени брать уроки у Бом.

Ради кого-то маленького,

кого однажды встретит снова

и будет защищать.

Так всё и было.

Но когда Ю Джитхэ вернулся в общежитие…

Почему Каыль держит в руке фруктовый нож и приставляет к собственной ладони?

Почему по белому запястью стекает кровь и капает на одежду?

Когда он увидел золотистого ребёнка, который, тяжело выдыхая, колебался…

в голове мгновенно всплыл другой образ.

Верхний этаж старого роскошного отеля.

Девушка, так похожая на Каыль.

Она лежит в ванне.

И острым кинжалом режет себе запястье.

— Аджосси?

Каыль испуганно посмотрела на него.

Ю Джитхэ ничего не сказал.

Даже обувь не снял.

Сразу вошёл в гостиную.

Похоже, лицо у него было страшным.

Каыль действительно испугалась и застыла.

Он подошёл.

Протянул руку.

Каыль от растерянности забыла подать рукоять и вытянула лезвие.

Ю Джитхэ схватил металлическую часть голой рукой.

Сжал.

Сталь начала мяться, будто глина.

Лезвие повторило форму его пальцев.

Этого оказалось мало.

Ю Джитхэ разорвал нож как лист бумаги и бросил обломки за спину.

Звон!

Металл прокатился возле прихожей.

Каыль растерянно подняла руки.

Не знала, что делать.

Из ранки брызнула кровь на пол и предплечье.

— Каыль.

Ребёнок вздрогнул.

Голос регрессора был низким.

— Что ты сейчас делала?