Глава 31
Если подумать, в этом нет ничего особенного, но почему-то мне казалось, будто я призналась в том, о чём не следовало говорить.
Выражение лица Дитриха стало серьёзнее.
— Я говорю искренне.
— Что-то не похоже.
— Но ведь до сих пор именно ты так говорила.
Дитрих отложил предмет, который держал в руке, и поднялся.
Медленно приблизившись ко мне, он слегка наклонил голову и внимательно посмотрел.
— Ты спрашиваешь, какое мне до этого дело, хотя всё это время сама пыталась вмешиваться в мои дела.
— …Правда?
— Да. Поэтому и этот вопрос я задаю искренне.
Он всегда был таким наглым?
Я растерялась, не понимая, отступит ли он вообще, пока наконец не заговорила.
— …Я не помню.
— Не помнишь?
— Да. Я ничего не помню о том, что было до того, как оказалась в этом особняке.
Это не было тайной, но рассказывать об этом мне не хотелось.
Стоило произнести это вслух, как мне становилось дурно.
— …Вот как.
Как ни странно, Дитрих, похоже, просто принял мои слова.
Хм.
Я перевела взгляд на книгу, лежавшую на столе.
[ О проклятии ]
Неужели в ней было что-то написано?
— А что насчёт тебя?
Я быстро сменила тему, опасаясь, что он начнёт расспрашивать меня дальше.
Теперь речь шла о нём.
Но выражение лица Дитриха сразу потемнело.
А, значит, у него тоже не самое приятное прошлое.
— Если не хочешь говорить, не надо.
В конце концов, именно он первым завёл эту тему.
— До того как попасть сюда, я работал при храме.
К моему удивлению, Дитрих всё же решил рассказать о себе.
Он посмотрел на меня глубоко запавшими глазами.
— Меня растили как раба. Как скот.
— …
— А потом выбросили.
По спине пробежал холод, словно мне прямо в грудь плеснули ледяной водой.
Я знала, что это за чувство.
Неприятие.
— Потому что я был бесполезен.
Дитрих длинными пальцами слегка постучал себя по голове.
— Из-за определённых обстоятельств…
Он снова постучал себя по голове.
— Я стал странным.
— В каком смысле странным?
— …Наверное, во всех. Хотя, может быть, я таким был с самого начала.
— Почему ты настолько негативно о себе думаешь?
— …Не только я. Другие люди тоже не раз говорили мне подобное. Возможно, это просто часть моего характера.
Сказав это, он криво усмехнулся.
— То есть часть твоего характера — без колебаний унижать самого себя?
— Потому что это правда.
— Ты слишком сурово себя оцениваешь. По-моему, ты довольно способный и сильный.
Кстати говоря…
— Ты ведь говорил, что есть люди, которых тебе нужно защищать?
— Да.
— …Они твоя семья?
— Мы не связаны кровью, но я должен относиться к ним так, словно они семья.
Что это значит?
Не семья, но он должен обращаться с ними как с семьёй.
Впервые слышу нечто подобное.
Внезапно в памяти всплыло моё собственное прошлое.
Когда я была младше, мне хотелось любить свою семью, но я не хотела от неё зависеть.
Я не могла от неё зависеть.
Но временами меня охватывало отчаянное одиночество, и я жаждала любви от других людей.
Было время, когда я верила, что посторонние способны стать моей семьёй и дать мне эту любовь.
Но как бы хорошо я к ним ни относилась, сколько бы любви ни отдавала, между нами всегда оставалась непреодолимая стена.
— Семья остаётся семьёй, а посторонние — посторонними.
Не знаю, где и с кем он успел создать такую связь, но…
Разумеется, ситуация Дитриха могла совершенно отличаться от моей.
И всё же, каковы бы ни были обстоятельства, «посторонние» никогда не смогут стать настоящей семьёй.
— Я и сам это знаю. Неважно, что «они» думают обо мне… Мне всё равно. Я могу дорожить ими.
— …Кто такие «они»? Странно. О ком именно ты говоришь?
В игре тоже упоминались какие-то «они».
Интересно, кого он имеет в виду?
Но отвечать Дитрих, похоже, не собирался.
Он лишь тихо улыбнулся.
Хотя на самом деле совсем не хотел улыбаться.
На некоторое время воцарилась тишина.
Но долго она не продлилась.
Дитрих потянулся к другой книге на полке, а я отвернулась.
[ «Дитрих» получил часть дневника S. ]
Что?
Я растерянно уставилась на внезапно появившееся системное окно.
Обернувшись к Дитриху, я увидела, что он достал лист бумаги, спрятанный между страницами книги.
— Это…