Глава 776. Почему я тебя боюсь — 7

— Не трогай мой амазик!

Маленькая Эстель изо всех сил молотила жрицу кулачками. Вид у неё был такой грозный, что я невольно рассмеялся.

— А вы, оказывается, были страшным противником.

— Разумеется. Драконьей крови в Нас лишь половина, но она всё равно даёт о себе знать.

— Я немного не это имел в виду...

— Тогда она впервые сломила Наш дух. Даже несколько раз получив от Нас по голове, жрица не отказалась от грабежа.

— Боюсь, даже вдвое сильнее вы бы её не проняли.

— Что ты сказал? Желаешь испытать Наш кулак на себе?

— Прошу прощения.

Едва войдя в пещеру, жрица скрутила хозяйку и потребовала показать тайник. Грабила она с деловитостью сборщика налогов и совестью разбойника.

— Эй.

— У-у?..

— Больше бить не буду. Веди к сокровищам.

— Не-нет... Наши сокровища не трогай.

Жрица снова подняла кулак. Эстель тут же прикрыла макушку короткими ручонками, всхлипнула и поплелась в дальний угол.

[Деньги на строительство драконьего гнезда]

*У-у-у...*

— ...

*Ы-ы... М-м...*

— Да перестань ты реветь!

Жрица сорвала хлипкие лианы, которыми был прикрыт лаз, уселась на пол и принялась перебирать накопленное добро.

— Мы собирали его десять лет.

— Что?..

— Мы надеялись построить такое же роскошное гнездо, как у других драконов. Думали, тогда они наконец признают Нас.

Даже теперь Эстель вспоминала об этом с обидой и шмыгнула носом.

— Это уголь.

— Не уголь, а амазик...

— А это ещё что? Обычный красивый камень.

— Это не камень. Это Наш друг.

— Чего?

— Мы назвали его Себастьяном.

— Господи...

В той перепуганной малышке не было ни капли императорского величия.

— Так Мы впервые встретились со жрицей.

— ...

— Теперь, когда Мы смотрим со стороны, схватка и вправду была суровой.

Я покосился на нынешнюю Эстель и задумался, как из этого ребёнка выросла грозная императрица.

— В летописях всё иначе. Там мудрая драконица пожалела несчастную жрицу и добровольно поделилась силой.

— Летописи, основанные на преданиях, врут без стыда. Если написать, что основательницу Бальтазара отлупила малолетняя оборванка, достоинство страны пострадает.

— С этим трудно спорить.

Я снова посмотрел на воспоминание.

— Тогда жрица была юной авантюристкой и ухаживала за больными родителями. В те времена возраст никого не волновал: можешь держать оружие — можешь брать заказ.

— Поэтому она и пришла в вашу пещеру?

— Услышала в таверне разговоры о сокровищах и решила быстро разбогатеть.

— Должно быть, уголь её разочаровал.

— Нисколько. Она велела подготовить к следующему визиту что-нибудь ценное.

— ...

— Набрать требуемую добычу было непросто. Она пригрозила забрать и уголь, если Мы не накопаем втрое больше.

— Это уже не жрица, а натуральная бандитка.

В воспоминании маленькая Эстель отчаянно ковыряла землю. Каменная крошка летела во все стороны.

*Тук-тук-тук!*

— Амазик...

— Не то.

— У Нас ручки болят...

— Мне нужно жёлтое и блестящее. Золото, поняла?

Жрица нравилась мне всё меньше. Видимо, это отразилось на лице, потому что Эстель едва заметно улыбнулась.

— И всё же Мы были к ней привязаны.

Возможно, со временем плохое забылось, а хорошее стало ярче. Но Эстель говорила искренне.

— Она обращалась с вами как с батрачкой. Что тут могло нравиться?

— Нам было тяжело, временами Мы её ненавидели. Но до неё у Нас никого не было.

Только теперь я понял, насколько пустой была эта пещера.

Я всегда считал, что драконы рано оставляют детёнышей жить самостоятельно и одиночество для них естественно. Однако взгляд Эстель, прикованный к маленькой девочке с киркой, говорил об обратном.

— Вечная любовь оказалась сказкой. Родители обещали друг другу целый мир, а потом разошлись, как обычные люди. Мать клялась растить Нас, но бросила, чтобы вернуться к драконам.

— Поэтому вы жили здесь одна...

— Да. Когда к Нам стала приходить такая же маленькая двуногая тварь, у Нас наконец появился кто-то, с кем можно было говорить.

Эстель помолчала и добавила уже мягче:

— Жрица не только мучила Нас.

Картинка дрогнула и сменилась. Прошёл примерно год с их знакомства. Земля вокруг деревни растрескалась от засухи, скот превратился в живые скелеты, а по дороге к деревне брела Эстель. Она прижимала к груди тяжёлый кусок золотой руды и не замечала, что рога выпирают из-под капюшона.

— К тому дню жрица не приходила уже неделю. Поначалу Мы радовались: никто не требовал добычу и не размахивал кулаками. Потом стало обидно.

Маленькая Эстель крепче обняла камень.

— Мы много накопали. Теперь она не станет Нас бить.

— Мы решили сами спуститься в деревню. Жрица любила золото, и Нам казалось, что с таким подарком она обязательно вернётся.

— Но вы боялись людей.

— Однажды Нас уже забросали камнями. Такое не забывается.

Воспоминание перенесло нас к окраине. Крестьяне с вилами и мотыгами собрались идти к пещере. Дорогу им преграждала жрица. Обе щеки у неё распухли от побоев.

— Не ходите туда.

— Отойди.

— Не ходите в пещеру Эстель.

— Из-за этого чудовища у нас засуха!

— Она тут ни при чём.

— Твои родители тоже сдохли из-за засухи! Не лезь, взрослые сами разберутся.

— Да какого хрена вы всё на неё валите, сволочи?!

Эстель пряталась в кустах, сжимая руду так, что пальцы побелели. Она плакала беззвучно, боясь даже всхлипнуть.

— Позже Мы узнали, что родители жрицы умерли. Из-за засухи она не смогла достать для них лекарство. Поэтому и не приходила.

Я медленно кивнул.

— Она прибежала в пещеру и велела Нам бежать. Сказала, что добилась отсрочки до завтра и люди скоро вернутся.

— Ей удалось их убедить?

— Нет. Лишь отсрочить расправу. Им нужен был виноватый, на котором можно выместить горе и злость.

— А сама она?

— Собралась идти с нами. В деревне её больше ничего не держало.

Жрица торопила Эстель, помогала связывать жалкие пожитки и делала вид, будто её опухшие щёки совсем не болят. Добрым человеком назвать её было трудно, но для Эстель она стала тем же, кем моя госпожа была для меня: единственным человеком, рядом с которым хотелось остаться.

— Мы ушли и долго скитались. Войны шли одна за другой, и в наёмники брали любого, кто умел держать оружие, поэтому происхождением никто не интересовался. Родная деревня жрицы исчезла, люди вокруг продолжали умирать от голода, и однажды мы обе решили, что с нас хватит.

Эстель тихо выдохнула.

— Так началась история Бальтазара.

*Треск.*

Воспоминания понеслись быстрее. Эстель и жрица переходили с одного поля боя на другое, зарабатывая на жизнь мечом и магией.

— Ебанутая! Ты куда заклинание швырнула?!

— Наша магия непобедима! Мы не умрём.

— Ты совсем сдохнуть захотела?!

— Мы не можем умереть, пока не построим самое роскошное гнездо в мире.

— Сначала долги отдай!

— Когда разбогатеем...

Каждый вечер они обещали друг другу не подохнуть до утра, а утром снова лезли в драку.

— Эй, дракон.

— Чего тебе, психованная?

— Сама ты психованная.

— ...

— Долго ещё так жить собираешься?

— Пока не построим гнездо.

— Тогда давай лучше страну заведём.

— Страну?

— Небольшую, но нормальную. Такую, где никто не голодает и можно жить, а не выживать.

— Нам нужно гнездо.

— Я построю.

— ...

— Такое красивое, что остальные драконы от зависти охренеют. Договорились?

Шутка незаметно стала обещанием, за которое пришлось дорого заплатить: их предавали товарищи, умирали близкие, вчерашние друзья становились врагами. И всё же однажды жрица стояла перед клочком земли, обнесённым деревянным частоколом, и плакала от счастья.

— Эстель, как назовём нашу страну?

— Алмаз.

— Опять ты за своё.

Жрица рассмеялась.

— Может, Бальтазар?

— Звучит скучно.

— Это значит: «Здесь гнездо дракона». Всё равно не нравится?

— ...

— Ну? Совсем плохо?

Юная Эстель улыбнулась и уже открыла рот, но изображение оборвалось.

*Щёлк.*

Экран почернел. Эстель закрыла глаза.

— Дальше Мы расскажем сами. Не хотим снова переживать то прощание.

Я не возражал.

— Жрица встретила мужчину, вышла замуж и родила детей. Нам было странно и радостно видеть, как та дикая девчонка стала матерью, а вместе с её семьёй росла и страна. Но когда старость взяла своё, Мы испугались.

В голосе Эстель смешались тоска, вина и давняя боль.

— Мы не хотели отпускать боевую подругу. Боялись забыть единственного человека, который остался рядом. Поэтому дали клятву.

Она на мгновение замолчала, будто признание давалось ей с трудом.

— Мы связали себя клятвой вечно хранить Бальтазар. Не просто пообещали — наложили на себя запрет.

— Вы не можете покинуть страну...

— Пока существует Бальтазар, Мы вправе выходить за его границы лишь в отведённые дни.

Эстель посмотрела на тёмный экран.

— А теперь Нам тесно. Так тесно, что порой Мы уже не способны любить эту страну.

Именно поэтому она решилась открыть Просмотр.

[Задание: «Непризнанная правительница»]

Она хотела наконец освободиться от клятвы, которая стала для неё вечной тюрьмой.