Глава 758. Представитель академии — 2

«Какого чёрта он здесь делает?..»

Увидев Рикардо с поднятой рукой, Руин тяжело вздохнул. Он и без того едва не умер со стыда, когда уронил записи, а теперь ещё этот смотрел прямо на него.

«Я вам что, клоун?»

— Я здесь! Меня видно?!

Рикардо, самый непонятный и самый раздражающий человек в академии, изо всех сил привлекал внимание. Руин уже начинал закипать, но вместе со злостью неожиданно ушёл и страх.

«Теперь я хотя бы назло ему не облажаюсь».

Он перестал смотреть на тетрадь, лежавшую у ног.

«Ничего великого от меня не требуется».

Поднимать записи было бы жалко и некрасиво. Да и все заготовленные фразы Рикардо уже выбил из головы. Руин десятки раз придумывал эффектное начало, но теперь память стала чистым листом, и на этом листе осталось место только для правды.

— Меня зовут Руин. Я учусь на третьем курсе факультета магии.

Голос всё ещё дрожал, но в огромном зале его слышали отчётливо.

— Прежде чем говорить об обещаниях, я хочу немного рассказать о себе. Возможно, вам будет скучно. Просто многие представляют меня совсем не таким, какой я есть.

У сцены стояли студенты в зелёных повязках. Руин посмотрел на них и прикусил губу.

— Мы из Клуба любителей Тины! Мы вам поможем!

— С какой стати? И что ещё за Клуб любителей Тины?

— Мы любим Тину и поддерживаем блистательного старшего Руина!

Он был благодарен этим чудакам за поддержку, но недоразумение следовало исправить. Ничего блистательного в нём не было.

— Когда-то я считался лучшим студентом академии и настоящим гением.

На каждую его фразу из зала прилетал недобрый шёпот.

— Вот ведь самодовольный тип.

— Ключевое слово — «когда-то». Теперь его даже мечники обходят.

— Да и весь факультет магии опозорился.

Руин сам годами приучал людей к такой реакции.

— Мне неловко говорить это вслух, но два года назад меня и правда называли сильнейшим магом среди студентов. Одного таланта хватило, чтобы я оказался наверху.

Зал притих.

— И я издевался над теми, кто был слабее.

Сразу послышались возмущённые голоса: нашёл чем хвастаться.

— В то время я не пытался понимать других. Мне казалось: если задача простая, почему они не справляются? Значит, ленятся. Я унижал людей и за их счёт убеждал себя, что чего-то стою.

Руин сделал короткую паузу.

— Потом я по одной причине лишился всего, что давало мне преимущество в магии. И только тогда понял одну неприятную вещь.

Он поднял глаза.

— Самым жалким и закомплексованным человеком был я.

В памяти всплыли месяцы, которые он провёл взаперти после потери врождённой магии, и долгий путь обратно, когда приходилось учиться заново буквально всему.

Руин крепче сжал кулак.

— Я получил по заслугам. За один день свалился с первого места на самое дно.

Он усмехнулся без радости.

— Было погано. Настолько, что хотелось послать всё нахуй и больше не вставать.

В затуманенном взгляде Руина отразился Рикардо. Если бы не этот мерзкий тип, он, наверное, до сих пор сидел бы в комнате и жалел себя.

— Я знаю, что был куском дерьма. И знаю, почему меня зовут Тиной.

Теперь в его голосе не осталось заготовленной торжественности.

— Но даже такое дерьмо, ударившись о дно, может чему-то научиться. Может измениться. Иногда для этого просто нужен хороший пинок.

Зал слушал молча.

— Каким бы одарённым ты ни был, всегда найдётся чудовище, до которого тебе как до неба. Людей лучше меня — полно.

Он перевёл дух.

— Поэтому я хочу сказать вам одну простую вещь: хватит валять дурака. Работайте.

Никто не перебил.

— Чуть что — отдыхаете. Сегодня тяжело — опять отдыхаете. Думаете, врождённая магия всё вытянет. А потом однажды вас, как меня, начнут звать Тиной, и вы не поймёте, когда успели превратиться в посмешище. Так что, пожалуйста, придите в себя раньше.

Руин уже сам не понимал, зачем говорит столько лишнего, но остановиться не мог.

— Если я стану главой студсовета, то первым делом разнесу сам студсовет к чёртовой матери.

По залу прошёл ропот.

— Там полно бездарей, которые только занимают места и сваливают всю работу на главу.

Он снова посмотрел на Рикардо.

Тот прикрыл рот рукой, но плечи предательски дрожали.

«Не ржи».

Рикардо беззвучно ответил губами: «Кто бы говорил».

Руин и сам понимал, что эта часть звучит особенно лицемерно.

— Я хочу, чтобы академия брала даже полных отморозков и делала из них людей. Начнём с характера, потом возьмёмся за остальное.

Он замолчал на секунду, а затем выпалил:

— Короче, голосуйте за меня. А то пожалеете.

Сначала раздались редкие хлопки.

*Хлоп. Хлоп. Хлоп.*

Руин медленно поднял голову. Он ожидал свиста за то, что выбросил всю подготовленную речь.

— У-у-у-у!!!

Но зал ответил таким рёвом, что у него невольно дрогнули губы.

«А ведь, может быть, я и правда смогу».

— На этом выступление кандидата номер пять окончено!

Руин поклонился.

— Спасибо!

* * *

Я стоял и хлопал, глядя, как Руин уходит со сцены.

— Ничего себе... Не думал, что он так умеет.

Обычно рассказ о тяжёлом прошлом на выборах выглядит дешёвой попыткой собрать жалость. Руин поступил иначе: не просил сочувствия, а сам выставил напоказ всё своё прежнее дерьмо. И именно поэтому ему поверили.

Скажи то же самое любой другой кандидат — зал бы решил, что тот давит на жалость. Но от Руина эти слова звучали честно.

— Хорош, зараза.

Малик тоже аплодировал и выглядел довольным.

— Удивил. Каждый раз, когда я видел его в академии, думал: зачем этот парень вообще здесь? А теперь приятно смотреть, как он вырос.

Он одобрительно кивнул.

— Речь получилась сильная. Тетрадь уронил, но выкрутился достойно. Будь костюм не таким мерзко-зелёным, я бы даже подумал отдать ему голос.

— От вас это почти признание в любви.

— Я сужу так, потому что знаю, каким он был. Не уверен, что незнакомый человек услышал бы то же самое.

На обратном пути Руин, у которого наконец отпустило напряжение, едва не рухнул на пол. Я усмехнулся.

— Интересно, кто сумел сделать из него человека.

— Ты сейчас хвалишь самого себя?

— Разумеется. Главная заслуга принадлежит мне: я годами не жалел для него воспитательных пиздюлей.

— Есть чем гордиться.

Малик лениво выдохнул.

— Следующая — моя сестра. Не знаю, как она справится.

— Начинается выступление кандидата номер четыре.

Ханна поднялась на сцену. Малик смотрел на неё так напряжённо, будто выступать предстояло ему самому.

— Здравствуйте.

Я улыбнулся и поднял руку. Не был уверен, что она заметит меня с такого расстояния, но хотел показать, что болею за неё.

— А... господин дворецкий!

Ханна сразу просияла.

— Я Ханна Хистания, студентка второго курса факультета фехтования и кандидат номер четыре.

Даже после бурной реакции на речь Руина она не растерялась.

— Что для вас важнее всего в жизни?

Как и Руин, Ханна начала не с обещаний, а с прошлого.

— Когда-то я считала высшей ценностью меч.

В зале стало тише.

— Мне казалось, что единственная достойная цель — стать сильнейшей. Я верила, что другого пути у меня нет. А может быть, просто убеждала себя в этом, потому что боялась искать свой собственный.

С каждой её фразой выражение лица Малика менялось. Он собирался сохранять беспристрастность и сперва сидел, откинувшись назад, но вскоре наклонился вперёд и слушал уже не как попечитель академии, а как старший брат.

— Раньше от меня ничего не ждали. Сейчас люди говорят, что я, возможно, однажды превзойду старшего Михаила, и мне до сих пор неловко это слышать. Тогда же Михаил казался мне человеком, которого невозможно догнать.

Она опустила взгляд и снова подняла его.

— Наверное, я заранее сдалась. Как сдаются многие студенты, когда видят перед собой слишком далёкую вершину.

Ханна сжала кулаки, и голос стал увереннее.

— Со мной произошло многое, о чём я не могу рассказать. Благодаря этому я заново поняла, что для меня важно. И нашла смелость исправить отношения, которые сама же разрушила. Правда, без чужой помощи мне бы этого не удалось.

После этого она перешла к программе. Ханна предлагала шире приглашать преподавателей со стороны, оценивать не только сухие результаты, но и то, чему человек действительно научился, а ещё дать студентам больше возможностей осваивать знания через истории и примеры, которые им близки.

Её речь не давила и не обещала чудес. Она шла мягко, как спокойная волна, которая подхватывает человека и несёт дальше. Я вдруг понял, что Ханне, возможно, подходит не только меч. В политике у неё тоже был талант.

— Моя сестрёнка... *Шмыг*... какая же она молодец...!

Малик уже вытирал слёзы.

Я протянул ему платок.

— Сразу видно, чья сестра.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Она всегда была замечательной. Это я слишком поздно понял.

Выступление близилось к концу.

— Честно говоря, я выдвинулась не ради победы.

Зал удивлённо загудел.

— Я хотела успеть сразиться со старшими, пока они не выпустились. А на следующих выборах надеюсь вернуться к вам уже более достойным кандидатом.

Ханна посмотрела в нашу сторону и улыбнулась глазами.

— Сегодня я поднялась на эту сцену, потому что хотела поблагодарить тех, кому я многим обязана.

Она на секунду замолчала.

— Спасибо вам. Правда... за всё.

Я тихо ответил, хотя она вряд ли могла услышать:

— Не за что.

Всё-таки я удивительно ловко выбирал поступки, за которые меня потом благодарили.

* * *

А когда настала очередь Шуэн, первая же её фраза показала, что теперь всё пойдёт совсем иначе.

— Скучно и до отвращения заумно!